Булочка и Пшеница

Питер особо не думал, когда машинально нашел в контактах «ковбой» и нажал на иконку с до смешного неудачной фотографией определенного блондинистого ковбоя. Ему было скучно делать домашку по испанскому в одиночку и Паркер был уверен, что Харли всё ещё не спит. Даже если на часах далеко за полночь и голова Питера ещё немного кружится от того, как сильно его приложил головой один из обозленных на него негодяев, грабивших банк. Заодно напомнит Кинеру пойти спать. Тот часто пренебрегает сном, если судить по времени, когда он был в сети. Черт возьми, как только этот гений (в буквальном смысле) появится в Нью-Йорке этим летом, Питер надает по этой красивой блондинистой головушке. И ему плевать, насколько это будет лицермерно, Питер заботится о Харли! На экране появляется перемазанная, что неудивительно, в машинном масле мордашка. Обычно светящиеся на солнечном свету волосы цвета пшеничных колосков — сейчас они выглядят больше похожими на сожженную версию этих самых колосков. Питер фыркает и ставит телефон на стол, создавая опору из случайного барахла на столе, что ласково называется запчастями непонятно для чего именно, и откидывается на стуле. — Эй, Пит, чего не спим? — тот ухмыляется, а уши Питера обволакивает южный акцент слегка осипшего от долгого неиспользования голоса. — То же могу спросить у тебя, — с уставшей улыбкой закатывает глаза Питер, — Миссис Родригез не примет «сражался с преступниками» за весомую причину не делать домашку, — Паркер раздраженно морщится, пока Харли посмеивается, — Смеешься, да? Смеешься над моей трагедией? Питер фальшиво-драматично ахает и прикладывает тыльную сторону руки ко лбу, одним уголком губ улыбаясь, слыша заливистый хохот Харли из динамика телефона.

***

В ту ночь он так и не закончил начатую домашнюю работу по испанскому, потому что тупой, смешной и интересный Харли занял его разговорами и буквально убаюкал каким-то образом. Хотя, Паркер должен признать: сработало отлично и сейчас он чувствует себя намного меньше картофельным пюре, чем обычно, и это не может не радовать. Другой вопрос: выспался ли Харли и спал ли он вообще? Когда Питер поинтересовался этим в сообщениях, он получил кинеровское «не волнуйся, Пит, я спал как младенец», чему он не верит от слова совсем. Сегодня ночью Паркер постарается также убаюкать Кинера. Жаль только, что Питеру нельзя кофе из-за паучьей составляющей его ДНК, поэтому нужно будет сосредоточиться на этом непростом деле. Так они и продолжили звонить друг другу по вечерам, всё увеличивая длительность таких сеансов, пытаясь не уснуть и урвать еще времени друг с другом. Это стало их приятной рутиной, наступления которой ждали оба с нетерпением. Обычно Питер взахлеб, со всеми жестами и визуализациями, рассказывал о прошедшем дне, параллельно делая домашнее задание, не забывая побранить надоедливых учительниц и мистера Старка, который всё ещё считает его ребенком. Что, впрочем, так и есть, но Питер отказывается это принимать. И его понять можно, в общем-то, через такое количества дерьма каждый день пройти сможет не каждый взрослый. Харли, которому рассказывать в разы меньше, чем Питеру и его супергеройской жизни, подключается к концу захватывающего монолога Паркера, описывает свою жизнь в Теннесси: как учится, как подрабатывает механиком в местной шиномонтажке, как воспитывает младшую сестру, очередные кулинарные шедевры своей мамы. Питер окунается в приятное звучание голоса Харли с головой, впитывая информацию, как губка. Ему очень хотелось услышать этот голос вживую и говорить, пока оба не уснут, уже находясь в одной комнате. Его радует то, что ждать осталось совсем немного — пара недель и Питер сможет ощутить его присутствие рядом с собой.

***

На часах было уже давно не детское время и, всё бы ничего, но обычно Питер звонит в такое время, вернувшись с патруля. Кинер пытался уверить себя, что всё нормально, что Питер просто задержался, подкалывая очередных мелких воришек, но тревога зудела на подкорке: что-то не так. Харли не мог позвонить сам, так как знал, что Питер возьмет даже если будет в середине полёта между небоскребами — знаем, проходили. И это подпитывало его тревогу и страх. Пит до ужаса безбашен и сделает всё, чтобы не пострадал никто вокруг него, но на него самого это не работало. Кинера продолжала пожирать тревога, когда телефон завибрировал, оповещая о звонке. Харли подскочил, быстро принял вызов от контакта «бэмби». На экране высветился потолок комнаты Питера, а до ушей Кинера дошел болезненный вздох владельца комнаты, от которого Харли побледнел. — Пит? Всё в порядке? — надеясь, что Питер просто наспех положил телефон и ударился об что-нибудь, беспокойным голосом отозвался Харли. В ответ он услышал шуршание и тяжелое дыхание. Мысли подкидывали самые страшные картинки. — Ты можешь что-нибудь рассказывать? — голос Питера только больше заставил беспокоиться Кинера. Что-то точно случилось, Питеру точно больно и Харли должен узнать, что произошло, — Пожалуйста? Жалобный голос Паркера пошатнул его уверенность, — Питер, ты…ты ранен? Я позвоню Тони. — Нет! Не…не звони, просто… — Харли услышал болезненное шипение и его сердце сжалось. Черт возьми, почему он сейчас не в Нью-Йорке? — Просто говори что-нибудь, ладно? Неважно что, я не хочу быть один. Скрепя сердцем, Харли согласился. В итоге Кинер точно приобрел пару седых волосков и потерял с десяток нервных клеток, но, как и сказал Питер, не замолкал на секунду, говоря всякую околесицу. Он время от времени слышал тяжелое, затрудненное дыхание и шипение, а потом и вовсе услышал, как что-то металлическое упало на пол со звонким стуком. Харли тогда почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Питера подстрелили, а тот отказывался от всякой помощи, предпочитая слушать пустую болтовню Кинера и вытаскивать пулю самостоятельно. Харли точно надает Питеру люлей по приезду в Нью-Йорк. — Харли, я закончил, — он моментально умолк. Камера Питера всё ещё была направлена на потолок. Кинеру нужно было удостовериться, что с Питером всё, хотя бы частично, в порядке, иначе кошмаров не избежать, если он сегодня вообще сумеет уснуть, — Спасибо и… Прости за это, — голос Питера был усталым и даже так звучал очень виновато. — Питер, я не злюсь, — поспешил его заверить Харли, — Я просто…обеспокоен. Можешь показать себя? Я не видел тебя весь день и скучал, вообще-то, — Кинер не знал, кого успокаивал этой тупой шуткой, себя или Питера, но упорно пытался верить, что Питера. Через пару секунд ожидания показалась побитая мордашка Питера. Тут и там порезы, губа разбита, и сам он бледноват, но всё не так плохо, как себе представил Харли. Он даже смог немного выдохнуть с облегчением. — Завтра ты мне всё расскажешь, понял? — кивок, — Отлично, а теперь иди спать, герой, — еще один кивок и пожелание спокойной ночи. Как только звонок завершился, Харли по стенке сполз на пол и выпустил дрожащий выдох, запуская пятерню в волосы. Всё нормально, Питер в порядке. Через пару недель он уже будет в Нью-Йорке.

***

День Икс наступил неожиданно быстро. Хотя, неудивительно: конец года высасывает из школьников все соки, там и неделя за один день уходит. У Питера времени на патруль не было совсем, а мастерскую Харли в гараже его мама чуть не закрыла под семью замками. Пережив этот ужасный период, Харли немедленно позвонил Питеру, как только появился свободный момент, и стал собирать вещи, восторженно болтая о том, каким будет крутым лето. День нетерпеливого ожидания и вот, Питер стоит в аэропорту, выглядывая знакомую блондинистую макушку и буквально вибрируя от предвкушения. Паучье чутье тихонько звенит в последний момент, когда он уже в секунде от того, чтобы быть придавленным чьей-то тушей. Он падает на пол вместе с налетевшим на него Харли и смеется, крепко обнимая парня в ответ. Бок точно будет саднить часок, но это того стоит. Смеется Питер ровно до того момента, пока они не встают и Паркер видит, что Харли, скотина такая, за год вымахал и стал выше Питера на полголовы! В прошлом году они были одного роста, какого черта? Питер поспешил выразить свое недовольство этим фактом, а Харли сначала ухмылялся, глядя сверху вниз, а потом расхохотался, радуясь тому, что теперь может видеть Питера вживую. Этой ночью они уснули в одной спальне на питеровской кровати после марафона Звездных войн.