Победа

- Ты гляди Степа, - улыбнулся Яша Бакин, - как будто назад вернулись, да? Огляделся Степан. И правда, трудно не согласиться. Точь-в-точь как несколько лет назад - взволнованная толпа, и бесчисленные огни, затмевающие звезды в летнем московском небе. А над головой - оно, то самое небо, потому что разве какой выставочный павильон вместит научный гений товарища Гордея Старкова? И сами они, как тогда, стоят и смотрят, глаз не отрывая на новехонькую ярко-красную машину, сверкающую строгими, и одновременно какими-то залихватскими, как улыбка самого Гордея Гордеича, золотыми буквами - "Победа". Букв этих тогда, в тот памятный вечер, Степан не рассмотрел. Может, стоял не так близко, а может, и вовсе их не было. - Вернулись, Яша, - откликнулся он. - Правда, не скажешь ведь, что совсем ничего не изменилось, верно? - Это уж точно! - рассмеялся Бакин, окинул взглядом богатырскую фигуру Рощина. - Раздались вы в плечах, товарищ капитан, любо-дорого глянуть! Да и сам Бакин, что притворяться, здорово изменился с того памятного вечера, только думать об этом сейчас, глядя на Степку, не хотелось вовсе. А Степка только головой мотнул. - Не в этом одном дело, Яша. Ты вспомни, тогда прощались мы с тобой. На войну уходили. - Уходили, - кивнул посерьезневший Бакин. - И ты тоже уходил, а мне ни словечка! - Да не мог я, Яша, пойми, не мог. Я тогда слово не только Гордей Гордеичу, давал, а... - Тшшш, - шикнул Бакин. - Я тебя ругаю, что ли? Наоборот. Держался ты тогда как надо, велели секретность держать - держал. Молодцом. Рощин запнулся на секунду, точно увидев в Яшиных глазах смутное отражение себя прежнего - рахитного мальчишки с упрямо вскинутым подбородком и взволнованным румянцем на щеках - и вдруг улыбнулся. - Тогда прощальный день был, а сегодня - праздничный. - Праздничный? - недоуменно переспросил Бакин. - Что за праздник, Степа? Степан понизил голос. - Ты же два года как в этот самый день в Мстюновку вернулся. В калитку мою постучал. Для меня, Яша, только в тот самый день, в тот самый час война и закончилась. - Степка...- сглотнул Бакин непрошенный тугой комок в горле. Обнять бы сейчас, выдохнуть родное имя прямо в загорелую сильную шею, так, чтобы в нём одном расслышал Степан то, что ему одному сказать хочется, но удержался, только сильно, обещая без слов, стиснул чуть задрожавшую руку. - Ох, Степка, и правда, умеешь ты время назад повернуть, а я и не знал... Антону Гордеичу рассказать, что ли? Степан засмеялся: - Ему и без меня хлопот хватает. Вон, погляди, как волнуется! - И с чего бы? - пожал плечами Бакин. - Гладко всё пройдет, точно тебе говорю! Полетит, как миленькая! Гордей Гордеич с этой машинкой не один год возился, все недочеты поправил, да еще и с таким помощником! - Яша многозначительно прищурился. - Это верно. Как с Антоном замирились, так и работа лучше пошла, - заметил Рощин. - Четыре руки - и то хорошо, а уж когда две такие головы... - До звезд долетим, Степа! - До звезд, говоришь? Попробовать, что ли? - блеснул синими глазами капитан. Примерно так же блеснул, когда из самолета на фрицев сиганул без парашюта. Но заволноваться по этому поводу Бакин не успел. - Пора, Степан Григорьевич! - подошел разгоряченный, взволнованный Старков-старший. - Ну, пан или пропал... - Пропадать погодим, Гордей Гордеич. - А вы, товарищ Бакин, как, не отдумали? - Да вы что, Гордей Гордеич! - Бакин аж вздрогнул. Ученый рассмеялся. - Неразлучники... Ну, по местам! Бакин едва себе верил - когда-то со Степкой вместе на эту вот машину, взлетевшую, пусть и ненадолго, над землей, издали смотрел, а теперь - со Степкой же вместе открывает по-хозяйски дверь, устраивается на сиденье. Степан - за рулем. А как иначе? Кому и представлять новое достижение советской науки всей стране, как не капитану Рощину? Однако, в груди что-то екнуло, и очень уж захотелось, чтоб на этот раз Гордей Гордеич с Антоном на пару точно все недочеты устранили... - Устроился, Яш? - Степан скользнул взглядом по приборной панели со множеством лампочек и счетчиков. Гордей Гордеич велел ни на что из этого внимания не обращать, действовать так же, как и с любой обычной машиной - "Завел и вперед! Дальше она сама всё сделает". - Так точно, товарищ капитан, - шутливо козырнул Бакин. Он вдруг поймал себя на мысли, что даже не слышит голоса Старкова, хоть и усиленного сейчас с помощью громкоговорителя. Неужели в этой машине еще и такая придумка есть, чтобы звук не пропускала? Или это просто сердце так колотится, что ничего другого не слышно? - Полетаем? - голос у Степки звучал весело, а взгляд сосредоточенный, вот такой всегда за секунду до того был, как очертя голову в атаку... - Полетаем, Степа. Со щелчком повернулся ключ в замке зажигания, мотор с готовностью ожил, заурчал, отозвались, заиграли огоньками лампочки на приборной панели... Сначала показалось, что не случилось вообще ничего. Вроде двинулась машина вперед - и всё. Бакин почти расслышал, как екнуло у Степана сердце и тут... - Яша... Ты глянь, Яша! Летим! - задрожал радостью Степкин голос. Глянул Бакин в окно - и сердце екнуло снова, только теперь уже по другой причине. Ровно гудя мотором, парила машина, опиралась колесами на воздух, сверкала полированными до блеска боками, золотыми буквами на глазах изумленных москвичей... И падать, похоже, вовсе не собиралась. - И правда летим! Летим, Степа! - что-то хмельное и жаркое поднималось в груди, распирая ребра. А как иначе? Почти в самое небо взлетел - на виду у всей Москвы, у всей страны, и даже сейчас со Степой рядом... Руль повернулся, машина заложила вираж, и мельком успел рассмотреть Бакин там, внизу, стоящих рядом Старковых. Плечом к плечу. А улыбки на лицах, одинаково счастливые и с высоты видать... - Победа, Степа! - сам не понял, как это вырвалось. С войны придя, и то не кричал. Сил не было, да и мысли не те. А сейчас, на Степана глядя, вдруг понял, что хоть к самым звездам поднялся бы, одним своим счастьем дыша, разделенным с капитаном Рощиным пополам. - Победа, Яша. В улыбке Степкиной - весь празднично победный салют. А в глазах вера в то, что эта победа у них с Яшей не последняя. Что это - только начало, а впереди - новые победы, новые рубежи, новые высоты. Которые возьмут они непременно, как всегда бывало - вместе, рука об руку.