Весенний Холод

M y n d —

A u d e .

      Серебристые глаза слабо блестят умиротворённым счастьем, за окном тихо шуршат салатовые, новорождённые листочки деревьев. Юноша кутается в мягкий-мягкий плед, поджимает под себя ноги. Горячую воду отключили, как и отопление, наверняка в попытке заставить Акутагаву замёрзнуть окончательно и больше никому не мешать спокойно жить, но парень на это смог лишь устало улыбнуться. С недавних пор ему могло быть только тепло, хоть и только где-то глубоко-глубоко внутри, под слоями его разнообразных личностей, под лёгкой толщей грязи, под более не гниющей плотью.       Рюноске сонно откидывает голову назад, со всей этой нежной, невыносимо нежной теплотой смотрит на Дазая, что точно также беззвучно сидит с ним на этом подоконнике, смотрит с ним в это окно, дышит с ним этим холодным воздухом. Шатен совсем-совсем не издаёт никаких звуков, будто ему уже давно ни холодно, ни жарко, ни мерзко, ни приятно, что младшему невольно кажется, что если Акутагава когда-то просто прекратит начинать с ним диалог первым, то о нём просто забудут, просто оставят пылиться и даже не посмотрят на никому ненужное подобие тела. Но юноша, несмотря на любовь корить себя за навязчивость, не перестанет тянуться к этому человеку.       Просто не сможет перестать.       Вновь не замечая никакого внимания к своей сущности, Рюноске, ещё раз глянув на очевидно замёрзшего и молчаливо измождённого Осаму, тихонечко зовёт: «Дазай...». Увидев опустевший взгляд янтарных глаз на себе и внутренне очередной раз убедившись в том насколько он приятен, осторожно раскинул руки, приглашая старшего в тёплые, неуверенные обнимашки под мягким пледом. В ответ Акутагава получает усталый вздох, но вскоре чувствует как нежно-нежно, словно пуховое пёрышко, к нему прижимаются, до невозможности приятно давая обвить чужую спину руками.       Младший словно падает вниз, словно падает прямо на нагретую ярким, по-летнему горячим солнцем землю макового поля, словно в его жизни теперь только лёгкий-лёгкий маковый запах, что дарит тяжёлое чувство лёгкой свободы, умиротворяющего спокойствия.       Юноша обнимает его аккуратно-аккуратно, с нежным трепетом, будто в его руках драгоценный хрусталь, будто ничего дороже него в этом мире нет. Рюноске мягко улыбается, прикрывает глаза, осторожно-осторожно поглаживая уставшего от всего старшего по спине. Тихое дыхание напоминает ему шелест травы, цветов в поле.       Тепло, подобно горячему чаю, разливается внутри. Рядом с Осаму ему больше и не нужно никакое отопление. Рядом с Осаму ему больше ничего не нужно. Он сможет подарить всю свою нереально нежную любовь шатену.

Он сможет сделать чуть лучше, чуть легче.

Он уже смог сделать что-то хорошее недавно, смог зародить в себе надежду на то, что сумеет пойти по нужному жизненному пути.

Они смогут.