Детка

- Давай встречаться? Сынхён до того прямолинейный и простодушный. От этого вопроса Джиён выпадает настолько, что поворачивается к нему вот так, не вытерев слёз. Сынхён, огромный и бестолковый, как панда или собака водолаз. Сидит на диване, согнутые ноги в штанах огромных широко раздвинув, капюшон толстовки натянув на самые глаза - словно лет на шесть назад вернулся - и гудит из этого капюшона "давай встречаться". - Ч-чего?... Из головы Джиёна моментально вылетает сложнейшая сюжетная конструкция фильма, вылетает сцена десятиминутной давности, из-за которой он ревел, как вдова какая, до этого самого вопроса. - Чего? - глупо повторяет он и уточняет, - Ты идиот? От непривычно-долгих слёз голос выходит сиплым и детским. Сынхён немного выныривает из своего капюшона и кивает с совершенно серьёзным видом. - Сынхёна, ты больной? Зачем? Джиён хлопает глазами, как кукла. И вдруг шмыгает носом. Сынхён умильно хмыкает из своего кокона. Джиён встаёт на четвереньки и подползает к Сынхёну так, чтобы заглянуть в глаза. - Зачем?.. - Как - зачем? Джиёна, зачем люди начинают встречаться? - Я не знаю, - растерянно бурчит Джиён, - ты - не "люди". Сынхён выныривает совсем, капюшон держится на лохматом затылке. Джиён буквально дуреет от этого всего. - Ну? - интересуется Сынхён, и глаза у него ещё более миленькие, чем бывают у котяток в мультиках для инфантильных девочек. - Что - ну? - Джиён всё так же стоит на четвереньках на диване. Это выглядело бы крайне недвусмысленно, если кто-нибудь зашёл бы. Целоваться с Сынхёном приятно, привычно и давно не вызывает бунта кишечных бабочек. В начале вызывало. Теперь - нет. Сынхён тянет его на себя, поближе, поплотнее. - Сынхён, я тебя не понимаю. - Джиён изворачивается, ловко устроившись на большой, такой удобной груди. Кладёт руки под сынхёновы ключицы, голову - на руки. Так, чтобы удобно было разговаривать и за поцелуем тянуться недолго. - Сколько раз мы занимались сексом, хотя бы на этом вот диване? Джиди внимательно смотрит на Топа, который серьёзно задумывается, что-то беззвучно шепчет и загибает пальцы. - Пять раз. Или шесть, но пять я точно помню. - и кивает в подтверждение своих слов. Джиён со вздохом роняет голову, стукнув Сынхёна лбом между ключиц. - А если учесть, что на диване мы занимаемся сексом редко, - как дурачку объясняет Джиён, - потому что он скрипит, а в спальне намного уютнее... Сынхён жмурится с довольной улыбкой, явно вспоминая спальню и Джиёна в ней. - И знаешь, к чему я это? - Да, детка? Сынхён умеет говорить это слово. Он говорит "детка", как "любимый". Как "хороший", "красивый", "гений" или "иди ко мне". У его "детка" - сотня оттенков, и Джиён никогда не слышал от него "детка", как неуважительное "крошка". Поэтому на несколько секунд он выпадает, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не замурлыкать и не пустить в ход коготки, зубки, или хотя бы губы с языком. - О чём я говорил? - О диване. - довольно гудит Топ, - И о сексе. На диване. Сынхён звучит довольным до омерзения, когда кладёт обе ладони на тощую джиёнову задницу. Вот это Джиёну понятно. Он приподнимется на локтях, не обращая внимания на то, что локти у него острые и сынхёновой груди, возможно, больно. - Так вот. Раньше тебя как-то не парила "узаконенность" подобных отношений. Чего теперь-то дёрнуло... Сынхён перебивает его взглядом, берёт его лицо в свои огромные ладони и целует. Нежно, властно и горячо. С приказной ноткой. Джиён в какой раз млеет от мысли, что ему безумно нравится подчиняться этому нелепому дураку. - Давай встречаться. Джиёну хочется выть. В голос, громко и протяжно: почти как в постели, почти как под Сынхёном. - Да на кой черт? - Надоело трахать друга. - совершенно спокойно выдаёт Сынхён и серьёзно шмыгает носом. У Джиёна кружится голова от подступающего смеха. Смех медленно подступает к горлу и Джиён начинает ржать, скатываясь с Сынхёна, у него текут слёзы, болит живот и в голове гудит. Он всё смеётся, смеётся, что-то бессвязно бормоча. Потом внезапно замолкает и садится на колени. Из телевизора доносится трагичная музыка и Джиён вспоминает сцену, над которой ревел. Он ёжится, как от холода. Сынхён подаётся вперёд, упирается руками в диван и кладёт Джиёну подбородок на плечо, подобравшись со спины. - Я в тебя только что влюбился, когда ты плакал над фильмом. Сынхён до того простой и прямолинейный. - Вот прямо так и влюбился? Сынхён кивает, щекоча Джиёну ухо волосами. - Да. Он убирает голову, садится, обняв Джиёна руками и ногами, прижимает к себе. - Давай встречаться, детка? Джиён закрывает глаза и падает. В мягкую стаю своих сердечных бабочек, которые словно только и ждали момента, чтобы вырваться. OWARI