Герой не своей истории

В горле до сих пор стоит противный, жгучий привкус гари, а в глаза будто насыпали песок. В легкие будто въелся огонь, а в память – его яркие, ласкающие тело и ткань всполохи, отдающие в изумрудно-зеленых глазах темным янтарем. Почему-то тогда, уже во время спуска по лестнице в потайные проходы, Изуку забывает дышать. Почему-то становится до тошноты плохо, а в глазах все плывет и двоится. Он молчит, продолжает бежать, стиснув зубы, но все-таки мысленно задает себе сотни вопросов, не понимая своего же поведения. После буквально сотен поджогов и постоянного стресса, уже ставшего неотъемлемой частью привычной жизни, такая реакция. Это нельзя назвать испугом, волнением, внезапностью – нет, это все не при чем. Но... Все же что-то не так. Будто короткое замыкание где-то на подкорках мозга, вот только причиной здесь явно служит не попавшая...на провод вода. Яркое сравнение, да и почему нет? Принцип тот же, ровно как и результат. — Изуку, ты заснул там? — его окливает Даби, услужливо дернув за рукав прямо перед бетонной колонной. — Смотри, куда идешь. — Нет, все нормально, спасибо... Тот лишь хмыкает и помогает Тоге забраться по лестнице вверх, где их уже ждет открытый люк. Вылезать где-то посреди города было бы глупо и опасно, так что они доходят до старых складских помещений и выбираются там, отряхиваясь от пыли и грязи. — Классно сходили, да. — Не ворчи, зануда. Зато развлекли народ бесплатным фаер-шоу. — Мг, да, и получили первую полосу в новых выпусках газет. — Даби... — Изуку устало зевает, опираясь плечом о старый грузовой контейнер. — Будь добр, замолчи, а. Ты мешаешь мне наслаждаться вдыхаемым кислородом. Единственное место, где я не чувствую запах выхлопных газов и людей. — Как загнул, а... Тоже мне, умник. Тога тихо хихикает в стороне, пока парни – ну а если быть точнее Даби, ибо Изуку в таких делах чаще всего принимает роль ближайшего предмета мебели или нагло притворяется фантомом – пытаются вызвонить Курогири через Шигараки и организовать себе доставку обратно на базу. Пешком идти долго, а на общественный транспорт или тем более такси денег ни у кого не оказалось, да и зачем лишние траты, когда есть бесплатный "доставщик". Будь Курогири рядом, то непременно дал бы несколько подзатыльников за такое обращение. В итоге, конечно, дома они оказываются, где на них уже заранее сочувственно смотрят зашедшие после долгого задания Спиннер и Магне, притащившая для чего-то Гирана. Тот недовольно что-то бухтел и покуривал сигарету, иногда громко выкрикивая свое несогласие с пунктами, очевидно указанными в многострадальном листе бумаги, зажатом у того под локтем. Скорее всего Лидер опять запросил договор на поставку оружия или же сразу само оружие, по привычке забыв запомнить день встречи, из-за чего на неё как обычно пошел кто-то другой. Возражения, собственно, не принимались, так что Магне пришлось ещё около десяти минут успокаивать мужчину, пока он, наконец, не соизволил более или менее спокойно выдохнуть. Изуку усмехнулся, мысленно желая им удачи, и снова перевел взгляд на сидевшего перед ним Шигараки. Тот молча смотрел куда-то в стену над включенным телевизором, по которому как раз шёл специальный выпуск новостей с их непосредственным участием. — Вы бесите меня, — наконец изрек он, почесывая уже покрывшуюся корочкой ранку на шее. — Какого черта надо было туда лезть? — А что мы, а мы ничего... — Не оскорбляй благородное ничего, ты не достоин им зваться. Изуку с Тогой прыснули со смеха, уткнувшись друг другу в плечо и уже прощаясь с несчастным стаканом, сжатым Шигараки всеми пятью пальцами. Ну вот, а он красивый был, из какого-то там сервиза даже, кажется. — Пробило на шуточки, тоже мне... — Пробьет здесь только твою голову. И прямо вот этим дротиком, — Томура показательно выставил вперёд дротик с ярко-красным кончиком, — если ты сейчас же не свалишь куда подальше. Да, весело у них тут... Психбольница на выезде, билеты по сто йен. Пустоту нельзя диагностировать. Пустота не состояние головного мозга, не болезнь, не инфекция и не психическое расстройство. Пустота – останки души. Души, сгоревшей в огне саморазрушение, в огне боли, печали, тоски и постоянном холоде серых, металлических устройств и одиночестве идеальных, до блеска вычищенных безмолвных комнат. Пустота сама по себе не является болью, не гложет человека изнутри, не отравляет мышление и не прекращает жизнедеятельность. Она сразу убивает все, что делает тебя личностью. Не зря говорят, что она приходит мгновенно, настигает, словно лавина или огромное цунами, рушащее огромные города одной лишь необузданной силой стихии. Пустота – это смерть. Человек может долго болеть одиночеством, тревогой, стрессом или скрытыми обидами, но когда лампочка, дающая свет внутри, лопнет, то уже никак нельзя будет её заменить. Забавно, что свет этой лампы выходит наружу. Единственное место, где его можно увидеть – глаза. Зеркало души, зеркало настоящего "Я", зеркало настоящего человека. Далеко за яркими цветами радужки в каждом светит огонь, который пусть и трудно, но возможно найти. Когда он гаснет, то глаза мертвеют. Они теряют ясность и блеск, теряют свою манящую красоту и удивительную таинственность, влекущую к себе других людей, слетающихся, словно мотыльки на фонарь. Это больно. Мне было больно уходить, было больно терять себя, терять последние нити, связывающие меня с реальностью. Я плакал, рыдал, но теперь ничего не осталось. Такое вообще можно представить?.. Ничего не осталось. В человеке едва ли не на биологическом уровне заложены чувства и эмоции. Я же просто пуст... Я потерял себя среди сотен меняющихся масок и фальшивых улыбок. Я потерял себя, прячась от остальных в идеальном коконе, перекрывающим мне дневной свет. Кровь побледнела и превратилась в воду, сердце заржавело и перестало доставлять кислород, а Я задохнулся, упав в глубокую пучину того отчаяния и детского, истинного страха и паники. В глазах застыла чернота – Я ничего не вижу. Не вижу протянутых мне рук и сочувствующих лиц. Я вижу только своё напуганное отражение в этой прозрачной черноте, дрожащей от моего дыхания, словно водная гладь самой тихой ночью. Сейчас я смотрю в зеркало, но себя не вижу. Я вижу страшное изображение с длинными, безобразными конечностями, которые оно тянет ко мне. Оно будто хочет втянуть меня туда, в зазеркалье, хотя... В зазеркалье обитают все монстры нашего подсознания. Возможно, мне туда и надо. Изуку проснулся с криком, застывшем в горле. Его давно не мучали такие странные кошмары. Около года назад он буквально поселился в лабораториях доктора, постоянно выпрашивая у него снотворное и психотропные. Цубаса-сан говорил, что это запоздалая реакция его мозга на все то, что ему пришлось пережить в детстве. Мозг защитился, отключив реакцию, чтобы не сломать психику сразу и ко всем чертям, но навсегда заблокировать реакцию и последствия было невозможно. Тогда на него обрушилась волна кошмаров, и мальчик не спал вплоть до ярких галлюцинаций от дикой усталости, при этом едва не превращаясь в зомби с огромными мешками под глазами и бледно-жёлтым цветом кожи на впалых щеках. Впрочем это тогда не особо кого волновало. Их тогда едва не поймали, перекрыв пути к отступлению своими машинами, благо сенсей смог какой-то причудой перенести их в безопасное место, едва не подставившись под удар самостоятельно. Тогда было так много людей вокруг... Изуку помнил, как перед глазами все смешалось в дикую цветную карусель, доводя его едва ли не до судорожной дрожи. Правда отступило все также внезапно, как и появилось. Он заснул ночью, забыв выпить лекарства, а потом проснулся через сутки, обнаружив удивительную тишину в голове, порядок в мыслях и отсутствие чёрных движущихся пятен в зеркалах. Работа с Ному окончательно вернула его в прежнее состояние, так что он благополучно проигнорировал причитания доктора касательно того, что такие проявления не случайны и вполне могут вернуться. Вот только прошёл год, и ничего не было. Он тренировался, работал, ходил на мелкие задания с некоторыми членами Лиги, но все это решило вернуться именно сейчас и именно во время их отступления в торговом центре. — Мгм, — он не помнил, как попал в свою спальню. Возможно, он свалился прямо на улице, а возможно дошёл до базы сам, а тут уж его кто-то услужливо донес до комнаты. — Черт, вроде все... По спине побежали мурашки, словно от холода. В глазах странно потемнело. — Что за черт! Все нормально, этого ничего нет! — он резко нащупал выключатель настольной лампы рядом с кроватью и с громким щелчком оросил пространство мягким желтым светом. Голова не кружилась, тошноты не было, а это уже хорошо. Тишина в коридоре его удивила. В последнее время там постоянно кто-то носился, будто специально желая выбесить его, а сейчас почти мертвая тишина. Либо ночь, либо он уже оглох. Но свой-то голос он слышал, значит с ним все нормально... Пора бы наведаться по известному адресу, может отвлечется хоть. — А, Изуку-кун, здравствуй... Зачем пожаловал? Разве ты не должен сейчас работать над экспериментальным образцом Ному? — Кхм, да, но... Я неважно себя чувствую. Ко мне, кажется... Ну... — Изуку замял руки за спиной, ища глазами какую-то точку, на которой можно задержать взгляд. — Ко мне вернулись прошлогодние симптомы. Цубаса придирчиво осмотрел его, задержавшись на плотно сжатых губах и бегающих глазах. — Нет, все сейчас нормально... Просто Я хотел что-нибудь попросить на случай...приступа? Не знаю, как это назвать. — Хм, мальчик мой, Я бы все-таки советовал тебе побыть у меня, чтобы Я смог понаблюдать за тобой. — Нет, мне нужно работать. К тому же все совсем не так плохо, как тогда. Просто легкое головокружение и...не суть, вообщем. Дайте мне что-нибудь уже, — Изуку сжал виски, немного приходя в себя после сна. Кажется, он слишком резко встал. Мужчина хмыкнул, но ничего не ответил, протянув какую-то коробку с таблетками с запыленной полки. Мидория благодарно кивнул и поспешил уйти обратно, пока запах очередных веществ, с которыми работал Цубаса-сан не лишили его обоняния на ближайшие несколько дней. Работа должна была отвлечь, да... Ному развивались прекрасно, в порядке, который Изуку предсказал по показателям ещё пару недель назад. Некоторые экземпляры уже можно будет использовать через месяц-полтора, а остальные через два или три. Шигараки должен обрадоваться. Не даром же он буквально насел ему на уши с этими ручными монстрами в предверии какого-то плана, в который его пока не посвятили. Главного стратега, да. Ну он припомнит ему это, когда случайно подведет под нос Про как-нибудь. Потом, правда, все равно придется вытаскивать, но это уже потом. — Хей, Изуку... — опять. Не сдержавшись на этот раз, юноша со всей силы метнул лежавший под рукой скальпель прямо в нос зашедшему. Даби, конечно, успел уклониться, но по звукам, издаваемым им ещё около минуты, это было очень сложно. — Теперь слушаю. В следующий раз зайдешь без стука и моего разрешения – засуну в контейнер с кислотой и буду ставить опыты. — Псих... — Даби мгновенно поднял руки вверх и замолк, когда на него снова красноречиво посмотрело лезвие покрупнее. — Ладно, тебя наш блондинчик зовет. Поговорить хочет, вроде. — А конкретнее? Он достал вызывать меня в разгар работы. — Говоришь как тридцатилетний офисный планктон. — Забей, пошли, — Изуку неожиданно мягко подхватили под локоть и вывели в коридор, несмотря на его протесты и угрозы замуровать в стену. — Вообщем... Я давно придумал одну интересную идею. Она будет ключевой в нашем плане по перестройке системы в городе. — Ну так..? — Изуку вопросительно вздернул бровь, сложив руки на груди. Очень уж не любил он, когда Шигараки вот так сидел перед ним в своей ручной – какой милый каламбур – маске и вещал получше журналистов на телевидении. — Ты пойдешь в ЮЭЙ. В этом году, судя по слухам, там будет Всемогущий. Ты узнаешь все про его, все его слабости и сильные стороны, а потом мы воспользуемся этим. К тому же это прекрасный шанс заранее узнать причуды будущих противников и подготовить стратегии против них тоже. Глаза Изуку распахнулись в немом шоке. — Куда ты меня хочешь запихнуть..?