Часть
Это была одна из их последних миссий перед проклятьем.
Ничего сложного: проникнуть в особняк одной мафиозной семьи, выкрасть документы, заодно забрать из темниц идиота, что пытался забрать бумаги до них, и скрыться с места незамеченными.
Как уже говорилось, ничего сложного. Не когда за дело взялась семёрка (-Луче +Колонелло) сильнейших.
Всё шло, как по маслу. Бумаги уже были у них. Оставалось только забрать пленника и можно было сматываться. И они то ли по дурости, то ли чтобы, как всегда, посмеяться с реакции, взяли облако с собой в катакомбы.
Вот только вместо пустых камер, как предполагалось, они нашли пыточные, под завязку набитые детьми. Изуродованными, измученными, запуганными, недокормленными, сломанными.
— Их не спасти, — с грустью (?) констатировал Вайпер.
У всех сильнейших была одна общая черта, у них было тяжёлое детство, а потому дети для них были неприкосновенны.
И если до того, как прозвучала эта фраза, перемену в облаке заметили только дожди, то теперь не заметить ЭТОГО было просто невозможно.
Воздух в помещении потяжелел и сгустился, аромат смерти и чистого страха окутал помещение, а сила, давившая на плечи, сдавливала лёгкие, не давая вздохнуть даже сильнейшим. На лице каскадёра не было и тени привычной улыбки, а в глазах полыхало блековское облачное безумие.
— Семпаи,~ скажите, эта ваша Омерта, — мужчина замолчал, будто подбирая слова, но привычный тон каскадёра из-за источаемой им ауры больше не казался весело шутливым, а наоборот заставил их вздрогнуть, — Эта семья ведь нарушила её, верно? Значит… Если я их всех убью, то стражи ничего не сделают?
И улыбка. Улыбка, с которой он заявил, что собирается убить несколько сотен человек. Это не было поведение гражданского, который пару часов назад готов был упасть в обморок, и абсолютно не умевшего управлять пламенем человека, который сейчас сдерживает ярость своего огня, хотя не каждое облако может контролировать своё состояние берсерка.
А потому они просто кивают, чтобы лишний раз его не раздражать, и Реборн, который держался лучше всех, просит подождать, пока они не отойдут на безопасное расстояние, на что кивает уже Скалл.
И, стоит им оказаться на приблизительно безопасном расстоянии от вражеского особняка, Вайпер подаёт сигнал.
А дальше был ад. По крайней мере для тех, кто был внутри, потому что даже на том пригорке, на котором они стояли в полукилометре от дома, до них доносился жар пламени.
И пусть позже об этом никто не упоминал вслух, как и об этом задании в целом, но в какой-то момент от огня начали отделяться фигуры других цветов.
Маленькие, детские, силуэты танцевали хоровод вокруг огня, радостно приплясывая, а потом обернулись к ним, радостно маша, и убежали к стоящей чуть в отдалении черной фигуре, скрываясь в полах её мантии (?), а затем «черная» исчезла, оставив после себя странный знак. И Вайпер старается не думать, что это был знак даров смерти.
В любом случае, они списывали всё на то, что им привиделось, ведь это были лишь несколько секунд.
Тридцать две секунды.
Ровно столько понадобилось на то, чтобы их «слабое» облако оставило от огромного особняка и нескольких сотен не самых слабых мафиози лишь кратер. Выжженная воронка, пепелище. И за прошедшие -надцать лет там так ничего и не выросло.
Весь остаток дня Скалл был молчалив, но его никто и не трогал, слишком свеж в памяти был тот удушающий аромат безумия в глазах облака и вид выжженной земли.
Но на следующий день перед ними вновь был их безобидный дурачок Скалл, а все сильнейшие негласно сошлись на том, что пока они не обсуждают ЭТО, они могут делать вид, что ЭТОГО и не было.
Вот только вечно делать вид, что всё в порядке было невозможно. Они слишком долго были вместе, чтобы не замечать, как иногда маска трескается, хотя и смогли добиться того, что когда рядом были только они, облако приспускал её, показывая пусть и краешек, но настоящего себя. Они как никто знали, что под маской идиота скрывается умный, многое повидавший мужчина. Они понимали, что к «слабейшему», к нытику, никто и не полезет, а потому на людях помогали поддерживать его образ. И это сыграло им на руку. Ведь когда Бьякуран пришёл за ними, он не ожидал, что облако откажется отдавать свою семью и в обмен на одну только свою жизнь заберёт у Мельфиоре две трети армии.***
Год пролетел до ужаса незаметно. Не так давно Тсуна наконец принял пост Дечимо и переехал в Италию. В честь чего была устроена гулянка «для своих», куда естественно были приглашены и Аркобалено. После чего сильнейшие отправились в своё итальянское имение и устроили «продолжение банкета». Как-то незаметно наступил май и они решили не расходиться.Горит впереди янтарный огонь, И бьёт уж по носу трупная вонь. Проклятье шальное вдогонку летит, Но сдержит его твой магический щит. Не слышит мать Магия наши мольбы! И скоро все будем в садах Госпожи… Нас было не полных три сотни детей, Мы приняли бой за свободу людей!
Все замирают, и с новым куплетом песня всё сильнее и сильнее пропитывается чужим отчаянием. Ведь это был рассказ не про счастливое детство в волшебной школе, это была история про войну, которую взвалили на детские плечи. Больше, чем постепенно сгущающимся краскам песни, они удивились только тому, что на следующем припеве Вайпер начала подпевать. Только туманница пела немного по-другому. Скалл пел так, будто это происходило с ним, будто он был участником тех событий, он пел про «нас», а Маммон пела о том, что слышала от других, о чем-то далёком, но очень важном, она пела про «них». Все с замиранием ожидали развязки этой истории, и под конец Скалл сбивающимся осипшим голосом произнес.И небо падёт, и небо умрет. Но мы не примем чужой гнет, Коль жизни уж наши стоят на кону. Мы проиграем битву, но выиграем войну.
Во внезапно опустившейся на террасу, где их облако давало этот небольшой концерт, тишину разрезало лишь тихое шуршание, когда каскадёр вновь потянулся к бутылке, залпом осушая почти половину. — Спасибо, — внезапно для всех сказала Вайпер. — Благодарить надо могилы тех, кто сложил там свои головы, а не того, кто повел их на убой. Ты ведь уже догадалась, кто я? — Лишь один человек, переживший те события, пропал и его судьба не известна широкой общественности. Скалл не весело хмыкнул и вновь приложился к бутылке. — О чем вы вообще, кора! — не выдержал Колонелло, остальные тоже жаждали узнать, о чем говорили эти двое. — Как вы все знаете, в мире существует ещё одно тайное сообщество. С 1995 по 1998 года в магической Англии шла гражданская война. Террорист с большой поддержкой от аристократии установил диктатуру в их анклаве, но были люди, отказавшиеся подчиниться. Апофеозом этого противостояния стала Битва за Хогвартс, Британскую Школу Чародейства и Колдовства. Против нескольких тысяч взрослых обученных магов вышла горстка учителей, несколько сотен учащихся от семнадцати до тринадцати лет, остатки сопротивления и живущие в замке магики. Возглавил армию «Светлых» семнадцатилетний Гарри Поттер. Вайпер ненадолго замолкла, сглатывая ком, и с трудом продолжая сухую сводку о том, что произошло в той бойне. — Когда «светлые» потеряли больше половины своих людей, Тот-кого-не-называют, действовавший диктатор… — Волдеморт, — с ненавистью в голосе произносит Скалл, от чего Вайпер вздрагивает и с суеверным восхищением смотрит на Облако, после чего продолжает. — Да, он. Он потребовал выдать Поттера в обмен на то, что они не станут убивать тех, кто ещё не погиб. И «Герой Света» принял его условие. Пошел на встречу с Темным Лордом. Пошел навстречу своей смерти. Когда Тот-кого-не-называют пришел к воротам школы с трупом, дети были в ужасе, но отказались сдаваться. Тогда произошло «Чудо». Их герой воскрес, поднимая панику в рядах врага, в результате чего большая часть сил темного лорда дезертировала, а Поттер смог убить самого «Темнейшего». По исходам битвы, из четырех сотен учеников Хогвартса не выжило и сотни, из этого числа около пятидесяти человек это дети, которых спрятали в подземельях и которых не завалило при обвалах. Сражение не пережил ни один из взрослых, они все отдали жизни, чтобы спасти детей. Песню, которую вы слышали, сочинила одна третьекурсница в перерыве между первой и второй частью сражения. Она стала символом этой победы, хотя полный текст знают только непосредственные участники тех событий. А их меньше двух десятков. — Что?! Но ты же сказала, что выжила почти сотня… — Верно, — отозвался Скалл, — Точнее, семьдесят три человека. Ещё около десятка умерли вскоре после окончания битвы от полученных ран. Ещё двадцать ходили между сложенных гор трупов или среди могил и просто не выдерживали осознания, что все, кого они считали семьёй, мертвы. Мы похоронили половину из них, найдя трупы поверх свежих могил. Кто-то свихнулся, кто-то просто тихо выгорел изнутри, как свеча. Лишь пятнадцать человек, не считая меня, смогли как-то жить дальше, и то скорее по инерции. Они нашли хорошую работу, завели детей. Правда, многие уже тоже умерли, пусть и от старости… — А ты? — А я, Семпаи, тварь бессмертная. Вы думаете, я шутил? Нет,~ я совершил шесть тысяч сто восемьдесят девять попыток самоубийства: вешался, топился, вскрывал вены, даже принес себя в жертву на алтаре рода. Но каждый раз, когда я был готов переступить грань, я вновь открывал глаза абсолютно здоровый. — Но зачем? — осипшим голосом спросила Лар. — Потому, — пояснила Вайпер, — Что из шестнадцати человек в «полной мере» переживших ту бойню, неизвестна судьба только одного. Того, кто тогда возглавил армию детей, приведя почти всех их на смерть. Самого Гарри Поттера…
