Не те бумаги

Сергей Разумовский всегда старался быть собранным и сосредоточенным человеком. Однако, стоило ему не выспаться, и он превращался в ничего не соображающего овоща, способного резать хлеб ложкой, потому что в упор не может разглядеть, куда запихал ножи, когда те преспокойно лежат в раковине после того, как их использовали в качестве отвёртки. Недосыпания, к сожалению, случались в его жизни достаточно часто. Из-за нейролептиков и успокоительных, которые ему приходилось принимать, чтобы держать под контролем психотические эпизоды, тянущие свои корни ещё из далёкого детства. Диагноз пиромания давно поселился в медкарте и никаким образом оттуда не выгонялся, так что приходилось держать его на короткой медикаментозной цепи. Однако, в целом, других проблем у него не было. Если, конечно, не считать ужасную социофобию. Появляться на публике для него было страшным делом. Поэтому он каждый раз брал с собой верного друга и телохранителя, Олега Волкова, что уже сидел на диване, бодрый, как огурчик. Разумовский всегда восхищался его способностью держать всё под контролем в любом состоянии. И не только ею. Он восхищался им всем. Потому что давно нежно любил. Правда, никогда не говорил этого. Хватит и того, что они фактически живут вместе. — Ты сейчас работать? — уточнил Олег, смотря на него внимательными голубыми глазами. — Да, хочу просмотреть статистику по серверам… — в последний момент мужчина осёкся и смущённо поправил рыжие волосы. Друг ничего не понимал в том, что он говорит о своей работе. — Тебе это будет неинтересно. Выходить сегодня из дома не собираюсь. Если хочешь прогуляться — иди, я не буду тебя держать, — предложил он, хорошо понимая, что Олег и без того работает на него едва ли не сутками, а ему тоже нужен отдых от него. Тем более, он одинокий мужчина, которому тоже нужно развлечься. Сергей хорошо платил, так что ему точно хватит, чтобы провести отличный вечер. — Ты очень любезен, лисёнок, — усмехнулся Олег, заставив молодого человека смущённо улыбнуться. Волков не упускал возможности назвать его так, а Сергей никогда не мог не смутиться. — Ладно, я действительно пойду. Нужно продлить лицензию на ношение оружия. Звони, если что-то будет нужно. Обняв Олега, Сергей отпустил его, напутственно хлопнув по плечу. — А потом повеселись с кем-нибудь, а то ты сутками около меня сидишь. Сам же Разумовский начал работу. В последнее время ему не нравилась статистика работы его серверов, начавших регулярно ловить ошибки, и он хотел разобраться в этом. Целый час промариновав мозги цифрами и диаграммами, но всё же разобравшись в проблеме, Сергей отправился на кухню, чтобы сделать себе кофе. Чтобы не усугублять конфликт с таблетками, приходилось покупать кофе без кофеина. И хотя это казалось кощунством, всё же это была необходимая мера. Зато молока он туда подливал с большим удовольствием. Вернувшись к бумагам, Разумовский снова взялся за листы, чтобы сделать заметки и переслать тем, кто отвечает за работу серверов, но вдруг понял, что в этих листах что-то не то. Совсем. «Рыжая звезда», «больное солнце», «капля мёда» и прочие слова завихрились перед глазами, порождая ураган образов. Сергей сперва в панике оглядывал бумагу, боясь, что мозг подменил полученную информацию, пользуясь тем, что сейчас идёт перерыв в курсе лечения. Но позже, он убедился, что всё в порядке. То, что он видит — абсолютно реально. Это были стихи, написанные немного кривым, но убористым почерком Олега. Дурак Сергей прошёл к его рабочему столу, вместо своего. — Олег, я и не думал, что ты пишешь стихи… Чего ещё я о тебе не знаю? — вслух спросил Разумовский, садясь в кресло и начиная читать, буквально с первых же строк утопая в образах, захлестнувших голову. Волков писал просто потрясающе! В литературе Сергей не был силён, но эти метафоры восхищали. Лист за листом он читал, не в силах остановиться. Во всех стихах самым главным была любовь к тому или иному образу, пусть даже где-то эта любовь была пропитана горечью из-за невозможности быть вместе. Несколько раз мужчину даже пробрало на слёзы, настолько трогательно это было. К кому бы Олег ни питал свои нежные чувства, Сергей завидовал этому человеку, зная, что Олег — это каменная стена, обтянутая плюшем. Он может укрыть собой от всего и при этом, быть мягким для близкого человека. Он знал это по себе. Да и вообще, получалось как-то странно, что некоторые образы были похожи на него, Сергея. Особенно красной нитью проходящая через сюжет любовь к рыжему. Как волосы самого Разумовского. В то, что эти стихи могли быть о нём, верилось с огромным трудом, потому что это отдавало каким-то нарциссизмом, ведь не весь мир на нём сошёлся. Сергей и без того не обделён вниманием, так что большего ему и не нужно. Тем более, что он боится внимания к себе. Ему почти страшно, когда множество глаз смотрят на него. А явления или же какие-то предметы точно были сполна обласканы взором и словом поэта, что сложил свои эмоции в стихи. И теперь, читая всё это, Разумовский не мог остановиться. Слова врезались в подкорку, словно раскалённый тавр. — Серёж… Что ты делаешь? — из торнадо образов его вытащило прикосновение и голос внезапно вернувшегося Волкова. — Олег? Извини, я тут зачитался. Это твоё ведь? — Да, — Олег напрягся, и чуть прищурил глаза. — Что скажешь? — Надеюсь, что ты издашь книгу со своими стихами или же будешь публиковать это где-нибудь. Мир должен это увидеть, Олег. У тебя потрясающие стихи. Этой красотой нужно поделиться, — восторженно смотрел на него Разумовский, узнавший с другого ракурса. — Не хочу. Это слишком личное. То, что лежит в моём сердце. Только я должен знать. Больше никто, — ответил Олег, со странной горечью в голосе. Внезапно Сергей обнял его, прижимаясь к крепкому сильному телу, на чьём фоне всегда был тонким и нескладным. Олег обнял его в ответ, хотя и не ожидал этого. — Прости, я не должен был это читать. Просто не туда сел и перепутал бумаги, а потом зачитался. Я идиот, прости. Это ведь и правда твоё личное. Рот был немедленно заткнут поцелуем, как Олег хотел того уже очень давно. Однако, ожидаемой пощёчины или же попытки оттолкнуть не последовало. Серёжа принимал его губы и отвечал на них своей неловкой, но какой-то очаровывающей лаской. Худощавое тело было легко обнять, но нелегко отпустить, на чём поймал себя Волков, подхватывая молодого мужчину под бёдра и унося на диван, где потом усадил на себя без единого знака протеста. — Я правильно понимаю, эти стихи действительно обо мне? — не мог не уточнить Разумовский, желая окончательно увериться. — Да. Потому и не хочу нигде их опубликовывать. Все сразу поймут, что это о тебе и что я к тебе чувствую. А я хочу сохранить в тайне. Мои секреты должны быть только со мной. И с симпатичным лисёнком, что раскопал их. В глазах Волкова плясали коварные чертенята вокруг полыхающего костра желания. И этот костёр соединялся с пламенем самого Сергея, что горело в его душе и часто желало выйти наружу. Румянец пятнами проступил на болезненно-бледной коже. — Можешь покусать меня в наказание, — разрешил Сергей, поверхностно дыша и улыбаясь припухшими влажными губами. Мгновением позже, он оказался перенесён в спальню и полностью подмят под мощное тело, которое сам тайком ласкал восторженным взглядом. Олег заставил его всё забыть и вознёс на пик не один раз за день. Не один раз комната наполнялась сладким вскриком и жаром. А после того, как Олег окончательно поглотил весь огонь, заставив Сергея лежать на кровати без сил в крепком сне, на свет появился ещё один стих о том, как две души наконец соединились и телами.