С любовью, Гермиона

      Очередное морозное утро. Дети с соседских домов вышли на улицу, поиграть в снежки и построить снеговика. Это утро по настоящему можно назвать добрым. Двое волшебников спят на кровати в обнимку. Тусклая полоса света виднеется из за занавесок, она освещает темную комнату. Девушка переворачивается на бок и оказывается в тёплых объятиях своего любовника. Он гладит её по волосам и утыкается носом в макушку. — Доброе утро, — проговаривает она — Доброе, — хриплым голосом отзывается он — Сколько времени?       Снейп поднимает голову и пытается разглядеть цифры на настенных часах, затем опускает голову обратно на подушку и говорит: — Уже час.       Гермиона зевает и снова поворачивается на другой бок, выбираясь из его объятий. Он не позволяет ей уйти, цепляется своей рукой за её талию и тянет обратно. Девушка успевает только ахнуть, оказавшись на нем. Его губы изогнулись в самодовольной улыбке, а глаза были блаженно прикрыты.       Ведьма тянет на себя одеяло и закрывает оголенную грудь, затем не удержавшись целует Северуса в губы и быстро покидает постель. Зельевар морщится от холода и снова накрывает себя одеялом, которое она так нагло стащила. Тем временем девушка надела на себя любимую, большую серую футболку и открыла занавески в спальне. Снейп, всё ещё укутавшийся в одеяло, садится на край кровати и не может оторвать взгляда от волшебницы перед ним.       Гермиона складывает неубранные вещи в шкаф и замечает на себе его взгляд. Она медленно подошла к нему, грациозно словно кошка, и села рядом с ним на край кровати. Снейп склонил голову, чтобы посмотреть на неё. Растрёпанные волосы и довольная улыбка на губах. Он перевёл взгляд на её голые ступни и вставая с кровати, сказал: — Надень носки, пол холодный.       Девушка театрально закатила глаза и нащупала возле кровати пушистые, мягкие носки. Надевая их, она пристально следила за Снейпом, застегивающим на себе брюки. Он надел на себя свитер и подошёл к её шкафу, затем пошарил по нему глазами и вытащил оттуда клетчатые, серо-синие штаны. — Это тоже надень, — протягивая ей вещь, сказал он — С чего вдруг такая забота? — улыбаясь, поинтересовалась она — К нам в любую секунду может ворваться Поттер, а я не хочу чтобы кто-то, кроме меня, мог лицезреть твои оголенные ноги, — фыркнул он       Гермиона удивлённо подняла брови и проследила за ним взглядом, он вышел из комнаты направившись в ванную. Улыбка не сходила с её лица пока она надевала штаны. Она заправила кровать и зашла в ванную комнату.       Его зубная щетка лежала возле зеркала, девушка хмыкнула и принялась приводить себя в порядок. Когда она умылась и почистила зубы, направилась на кухню, откуда уже исходил приятный запах её любимого чая. Северус приготовил им бутерброды и разложил в тарелки остатки каши. — Думаю написать Джинни письмо, — отправив в рот ложку каши, сообщила ему Гермиона — Надеюсь, что она хотя бы прочитает его. — Почему ты думаешь, что она будет злиться на тебя? — Потому что я поругалась с её братом, а она не может не быть на его стороне. Тем более после смерти Фреда, они все стали ещё дружнее.       Северус отпил чая и хмуро посмотрел на неё: — Вчера Поттер ясно выразился, Джиневра больше винила брата, чем тебя. Всё-таки эта Уизли была посообразительнее чем её братья, должна понять что к чему.       Ведьма грустно улыбнулась и кивнула, ей была приятна его поддержка и участие. Снейп же сильнее нахмурился и, накрыв её пальцы своими, осторожно спросил: — Что же такого наговорил Уизли, раз ты так сомневаешься? — В тот день, он сказал много чего лишнего и обидного. Если честно, я плохо помню, потому что убегала оттуда в слезах и пыталась сосредоточиться на этой квартире, чтобы меня не расщепило при аппарации.       Зельевар кивнул и погладил её пальцы своими, думая о том, что сделает с Рональдом при встрече.

*

      Гермиона сидела за столом крутя в руках магловскую ручку. В мусорном ведре лежало несколько скомканных, исписанных листов. Северус сидел на кровати держа в руках книгу по Травологии и бросал на девушку короткие взгляды. Она уже несколько раз переписывала письмо, то и дело пытаясь сдержать набежавшие слёзы. Мужчина отложил книгу и встал сзади сидящей девушки. Он провёл руками по её плечам и шее, затем оставил лёгкий поцелуй на её щеке и перед тем как вернуться на кровать, проговорил: — Пиши всё, что хочешь рассказать ей, и не сдерживай слёзы.       Девушка бросила на него благодарный взгляд и шмыгнула носом, снова приступая к писанине:       «Здравствуй, дорогая Джинни.       Мне очень нелегко писать тебе это письмо. Я переживаю. Мне очень, очень стыдно за то, что я сбежала из Норы. Мне стыдно за то, что я не смогла поддержать Рона, да и всех вас, в нужную минуту. Мне стыдно за то, что я молчала все эти три года. Я пряталась в первую очередь от себя.       Ты не представляешь как я соскучилась по тебе. Гарри заходил к нам ко мне вчера, он сказал что ты в порядке, я сама у него спросила, сказал что ты будешь рада если я напишу тебе, и я хочу верить в это. Прости меня, если сможешь. За мою трусость. Я не должна была бросать вас, не должна была бросать тебя и Рона. Мне бы очень хотелось снова увидеться с тобой, поговорить и обнять. Я очень скучаю.       Я люблю всю твою семью и тебя, и мне правда очень стыдно. Я…пойму если ты всё ещё злишься на меня или обижена. Прости, Джинни.       Мне бы хотелось написать тебе огромное письмо о том, о чем я молчала годами, но не могу же я отправить тебе несколько писем сразу. Хотелось бы мне рассказать тебе обо всем этом также легко, как писать сочинение по Трансфигурации, но это жизнь, а жизнь нелёгкая штука. Прости меня, если сможешь.

С любовью, Гермиона.»

      Ведьма вытерла тыльной стороной ладони слёзы с щеки и запечатала исписанный пергамент в конверт, затем открыла клетку с совой и вложила письмо ей в клюв. — Площадь Гриммо 12, — сказала она и быстро закрыла за птицей окно, пытаясь не передумать       Гермиона чувствовала себя как выжатый лимон. Словно Дементор высосал все хорошие эмоции. Резко захотелось курить. Она закусила губу и села на край кровати рядом со Снейпом. Девушка шмыгнула носом и сделала глубокий вдох, пытаясь подавить тревожность. Почему же так тяжело?       Северус закрыл книгу, которую так и не смог прочитать, и подвинулся ближе к Гермионе. Он погладил её рукой по плечу и притянул к себе в объятия. Пусть плачет, будет легче. Неужели ей и вправду так стыдно за то, что она ушла из Норы. Из за того, что не поддержала друга. Гермиона всегда была очень эмоциональной девушкой, но сейчас её эмоции взяли контроль над ней. Внезапно ему в голову пришла безумная догадка.       Ведьма уже не плакала, она просто наслаждалась тёплом его тела. Его запахом. Его присутствием. Он успокаивал лучше любой валерьянки. Его нежные прикосновения дарили покой. Она почувствовала как он выпрямил спину и набрал в легкие воздух, затем аккуратно взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя: — Гермиона, ты случаем не беременна? — осторожно спросил он       Девушка покрылась мурашками и нервно сглотнула, затем сняла его руку со своего подбородка и сжала её в своей руке. — Я не могу иметь детей, Северус, — уже спокойно, ответила она       Зельевар оцепенел. — Ты расстроился? — её голос предательских дрогнул — Я пойму, если вдруг ты посчитаешь меня бес… — Всё нормально, — перебил её он — Я никогда не хотел и не любил детей. Здесь другое дело, расстроена ли ты? — Если честно, не знаю, — она пожала плечами и прислонилась щекой к его груди — Я тоже никогда не хотела детей. Узнала я об этом после войны, когда нас обследовали на серьезные повреждения и болезни. Понимаешь, мы год шатались по лесам, почти не ели и постоянно нервничали, это было ожидаемо. Тогда я даже не плакала, не хватило сил, — хмыкнула она и спросила — С чего вдруг ты подумал что я беременна? — Твоё настроение часто меняется, ты очень переживаешь насчёт темы про Нору, — ответил он — Почему же ты так тревожишься? — Потому что я считаю себя виноватой, не смотря ни на что, — горько призналась она — Иногда я ненавижу себя за то, что мне обязательно нужно всем помочь, но и без этого я не могу, иначе начинаю терзать себя как и в этот раз. В ту ночь, я сбежала потому что не выдержала той нагрузки, что возложил на меня Рон. Он так надеялся что я смогу заткнуть дыру в его сердце, а я не оправдала надежд. А я пыталась ему помочь, всеми способами. Но потом я убежала, потому что устала ему помогать. Потому что мне самой нужна была помощь. Теперь это терзает меня.       Его глаза расширились от удивления и ужаса, он аккуратно встряхнул её за плечи и заглянул в глаза, затем тихо спросил: — Как понять, всеми способами? — Так и понять, — словно стыдясь, также тихо ответила она — Я уже говорила тебе про то, что после войны я как будто потеряла все свои эмоции, но, упорно делала вид что со мной всё нормально, что я всё ещё могу радоваться, плакать, злиться…любить. В последнем я убедила и Рона, — она поморщилась от неприятных воспоминаний — Я видела как ему тяжело после смерти брата, видела как он медленно тонул в ту же пучину, что и я. Тогда я не могла этого допустить, поэтому пыталась отвечать ему взаимностью на его чувства ко мне. Если он хотел целовать меня, я позволяла. Если он хотел прогуляться, я шла с ним. Если он хотел заняться сексом, я всегда была рядом. Я чувствовала себя сломанной куклой, но виду не подавала. Не подавала виду пока он не сорвался, тогда я и убежала.       Северус тяжело вздохнул и обнял Гермиону. Она обвила его торс руками и уткнулась носом в плечо. На несколько минут в комнате повисла тишина. Она не напрягала, не душила, а просто была. Снейп не понимал своих чувств. Где-то далеко в нем медленно разгорался огонь гнева и ненависти, но ближе всего было сочувствие и непонимание. — Почему, Гермиона? — не выпуская её из своих рук, спросил он — Почему ты терпела? — Я думала что смогу разбудить в себе хоть какие-нибудь чувства, — горько ответила она — Но у меня не вышло. Даже когда Рон кричал на меня, бросался, как нож, острыми словами, я ничего не чувствовала. Только когда я выбежала из Норы, заметила как много слез скатываются по моим щекам. — Я не знаю что тебе наговорил этот недоумок, но прошу, забудь всё это, — отстранившись и заглянув ей в глаза, произнёс он — Сейчас ты можешь грустить, злиться, симпатизировать, радоваться. Хватит винить себя. — Смешно, Северус. Хочешь сказать, что ты на неё не похож? — нагло прошелестел его внутренний голос — Я перестану, как только мне ответит Джинни. Обещаю.       Зельевар улыбнулся ей и погладил большим пальцем по её мягкой щеке. Пыталась помочь всеми способами. Он потянулся к её губам, затем опомнился и остановился в миллиметре от них. — Хочешь я поцелую тебя? — спросил он — Хочу, Северус, больше всего на свете хочу, — опаляя его губы своим горячим дыханием, ответила она и припала к нему нежным поцелуем       Она запустила пальцы в его волосы и привстала на колени, углубляя поцелуй. Он схватился за её талию и притянул ближе к себе, затем повалил её на кровать и навис над ней, покрывая её щеки, скулы, нос и шею горячими, как лава, поцелуями. Мысли о жалком письме моментально вылетели из её головы, сейчас были только она и он. Только его руки и губы. Плевать на всех и всё, сейчас она в его надёжных руках, остальное не так важно.