просто танцуй

здесь так много места, убей свою боль и где их надежда, где их любовь? ты можешь всегда вернуться домой, но ты сейчас здесь, я рядом с тобой, танцуй

      Серёжа жадный, безумный. Его предплечье лежит на Олеговой шее, пальцы сжимают плечо, пока Сергей, постанывая и жмуря глаза, двигается на нём. Олег сглатывает, и Серёжа вязью вен ощущает, как вздрагивает его кадык. И давит сильнее.       Олег отстранённо думает, что хотел бы задохнуться от его рук.       Сергей подаётся вниз и встречает его с готовностью приоткрытые губы. Олег кусает его, стискивает зубы, вжимается правым клыком в горячую плоть. Полувыдох-полустон.       Серёжа красивый. В комнате темно, жар застилает веки, но Олег знает, какой Серёжа красивый. Он видит всё чёрно-серым, подсвеченным золотом от близкого света огней из большого окна, но ему не нужно видеть вовсе, чтобы знать, какого оттенка пряди его волос, как солнце разбито веснушками о его плечи, как дрожат ресницы и сведены лопатки.       Рука пропадает с горла, Олег глубоко вдыхает, Серёжа просто жмётся к его груди, прячет лицо в изгибе шеи и замирает. Волков опрокидывает его на спину и нависает сверху, укрывая собой от глаз потолка, от всего мира.       – Ты сейчас здесь, я рядом с тобой, – шепчет он.       Сергей запрокидывает голову, дышит, расслабляется. Олег сжимает пальцами его талию и входит в него. Стон. Серёжа обхватывает его за плечи и приподнимается, снова прижимаясь. Так неудобно, но ему важно чувствовать Олега, и Волков подкладывает руку под его спину, придерживая, обнимая.       Его вдруг прошибает страшное чувство потери. Это что-то из Сирии – из пулемётного огня, из бедуинского кофе, из пустоты бездонного неба, из нависшей смерти, из рыжих всполохов волос во снах, из петербургских новостей, из страха не успеть. Он скалит зубы и ускоряет толчки. Болит под рёбрами. Серёжа загнанно дышит ему в шею.       Олег лёгким движением ведёт рукой по изящной ноге, останавливается под коленом, массирует – знает, что это всегда заводит. Сергей пальцами впивается в его влажную от пота спину, выгибается, запрокидывая голову – Олег сразу приникает губами к обнажённой шее. Его волка не сдержать: лижет, выцеловывает, метит собой. Пусть будут следы, пусть цветёт багрянец, он никому своего не отдаст – ни богам, ни людям, ни безумию, ни смерти.       У Серёжи в голове взрывается вселенная, у него в голове – двенадцатибалльный шторм. Больше не боится – только Олег может целовать так, только от Олеговой руки по колену у него мурашки, ни одна галлюцинация на это не способна. Он комкает сбитую простыню; каждый месяц разлуки остаётся поцелуем на шее, каждый одинокий вой в тот самый страшный год Олег заглушает своими губами. Паника отступает, Разумовский чувствует силу, дышит глубже. Олег рядом. Осколки вселенной рвутся наружу.       Олег ведёт пальцами по его члену сильными движениям, входит до упора. Серёжа чувствует в себе его оргазм, отыскивает его взгляд и кончает.