eternity

Ее глаза цвета карамели, последних минут заката, цвета молочного шоколада, цвета кофе с молоком. Его глаза - тьма. Непробудная, непроглядная ночь. Пропасть. Его глаза цвета агата, цвета вороного крыла. Ее волосы - спелые колосья пшеницы. Его - угольно чёрные. Она - ток. Колющий, обжигающий, завораживающий, и одновременно способный убить. Она - электрические разряды, беснующиеся на кончиках пальцев. Молнии, приводящие в ужас, останавливающие сердца за долю секунды. Она - щит. Вероника Секлюцкая - внушающая животный страх врагам, и защищающая союзников, единственная гриша, имеющая два дара. Единственная, равная ему по силе. Ей 16, когда она попадает в Малый дворец. 17, когда первая молния срывается с ее пальцев, разрезая дерево, находящееся в 30 метрах, пополам. Одобрительный кивок Багры, и девушка улыбается. Это не милая, добрая улыбка. Это улыбка хищника, загнавшего добычу в угол, подкрадывающегося к ней медленно, впитывающего в себя ее страх, наслаждающегося процессом. Она знает - она такая одна. Она знает, ощущает каждой клеточкой своего тела - ее боятся. Неизведанность пугает людей, их страх - ее наслаждение. На свой 18 день рождения Вероника показывает, чему научилась за два года пребывания в Малом дворце. За ней стоят ещё 10 солдат, перед ней - их сотня. В неё летит поток огня, раззадориваемый ветром - не долетает. Разбивается о невидимую преграду - девушка в чёрном ухмыляется. Противники готовятся нанести ещё один удар, но не успевают. Над ними сгущаются тучи, закручиваясь в ураган. Она прикрывает глаза и раскрывает ладони находящихся у бёдер рук - воздух напротив неё еле заметно колышется - щит снова открывается, образовывая невидимый купол над солдатами и русоволосой девушкой. Вероника резко открывает глаза и ее губ касается легкая ухмылка - все это показное шоу, слишком просто. Сужает глаза, и кончики девичьих пальцев начинают подсвечиваться синим - из середины сгустившихся туч в землю бьет первая молния, отбрасывая противников в разные стороны. Медленно идёт вперёд, пошевеливая пальцами - молнии бьют все чаще, все сильнее. Стоящие в 20 метрах и охваченные ужасом солдаты начинают разбегаться - Вероника резко вскидывает руки и противников в считанные секунды стягивает ток, заключая их в круг. Девушка еле заметно пошевеливает пальцами, и круг начинает сжиматься. Когда крики становятся громче обычного, на секунду поворачивает голову и пересекается взглядом с двумя чёрными омутами. Он ухмыляется, одобрительно кивая. Гордость и... восхищение - эти два чувства окутывали брюнета прямо сейчас. Доселе не было человека, которому было подвластно заставить генерала Киригана восхищаться им. Но теперь - есть. Вероника прерывает зрительный контакт первой и опускает руки. Солдаты, стоявшие в первом ряду валятся с ног, и к ним бегут целители. Раздается шквал аплодисментов, Вероника довольно улыбается. Расслабленным шагом покидает поле, ловя краями глаз чёрный силуэт, идущий параллельно ей в 10 метрах справа. По спине пробегаются мурашки, и девушка нервно закусывает губу. Перед глазами стоит его взгляд и свойственная генералу ухмылка. Вероника может надевать любую маску, играть на публику, казаться недоступной и холодной, она может врать кому угодно, но врать самой себе не получится. Она никогда не признает очевидный факт. Он никогда не поверит, что это возможно. Пол часа спустя девушка возвращается в свои покои и обнаруживает лежащую на кровати прямоугольную коробку. Чёрный. Вероника медленно подходит к подарку и, чуть помедлив, кладёт руки на крышку. Приподнимает ее и аккуратно достаёт то, что лежит внутри. Кафтан. Чёрная лоснящаяся ткань, синяя окантовка и символ на спине. Ее символ. Молния над деревом, вокруг них - круг. Девушка не обращает внимания на круг, ловя себя на мысли, что чувствует его запах прямо сейчас. - Нравится? - вздрагивает от неожиданности, слыша голос за своей спиной. Оборачивается и видит, как из темноты, отталкиваясь от стены, выплывает высокая мужская фигура. - Да. Спасибо, - складывает руки перед собой и смотрит на мужчину снизу вверх, - он прекрасен. - улыбка касается уголков губ, но по настоящему улыбаются сейчас ее глаза. - Не более, чем ты. - улыбается в ответ и осторожно заправляет русую прядь за ухо, рассматривая лицо напротив. Осторожность - достаточно свойственное Дарклингу качество, но здесь оно граничило со... страхом? Страхом быть отвергнутым. Страхом, что отойдёт, отодвинется, по свойски вскинет брови, задавая вопрос «Что ты делаешь?». Ему нравилось наблюдать на Вероникой. Нравилось смотреть, как она тренируется. Как она разговаривает с подругами. Нравилось наблюдать за ней, когда она не видит. Но как только генерал Кириган понимал, что в открытую пялится на девушку - мысленно давал себе хорошую оплеуху, и переключал внимание на что то другое. Карты, война, планы, разведка, армия - все, что угодно, но не она. Чувства делают человека слабым. В этом мужчина убедился лично. Но возможно ли противостоять тому, что тянет все больше, и больше? У него нет выбора. Он должен. - Я хочу больше практики. - Вероника старается сдержать идиотскую улыбку, так и норовящую появится на ее лице, - Почему я не могу пойти с тобой в этот поход? - девушка вопросительно смотрит, замечая, что его рука все ещё находится у ее щеки. - Поговорим об этом завтра. - Это значит, что не поговорим никогда. - Вероника устало поднимает взгляд и проходится им по такому знакомому лицу. Она никогда не признается, на какой его части она задерживается на долю секунду больше, чем на остальных. - Я устала от вечных уроков здесь, - выдыхает, - я хочу с тобой. - делает акцент на последнее слово. - Я не хочу, чтобы ты пострадала, Вероника. - брюнет говорит это на удивление мягко, - Ты показала потрясающий результат, но я хочу, чтобы ты закрепила его. - девушка ухмыляется и качает головой, отводя взгляд, - Вероника, - он подхватывает пальцами ее подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза, - как только я буду уверен, что ты готова, ты сразу отправишься со мной. - заглядывает в ее глаза, пытаясь понять, о чем сейчас думает девчонка. - Доброй ночи, генерал. - говорит тем голосом, которым разговаривает с ним будучи в окружении других гришей. Дарклинг еле слышно вздыхает, смотрит ещё пару секунд на ее лицо, и, убрав руку, произносит: - Доброй ночи, - разворачивается и оказавшись уже у двери, говорит чуть тише, - доброй ночи, Вероника. Сердце девушки старается биться ровно. Не выходит. На утро она узнаёт, что отряд инфернов во главе с генералом отправились в главный очаг военных действий. Веронике 19, когда она выходит из дома Багры, и пытается восстановить дыхание. Десятки вопросов, крутящихся в голове, хаос в мыслях, и почти неслышно бьющееся сердце. Нет, она не была зла. Она была разбита. Размазана по земле, втоптана в самое ядро планеты. Она пытается дышать, но в голове слышится одно и то же. «Думаешь, ты одна такая?» «Он столетиями использовал таких наивных девчонок, как ты!» «Он не тот, за кого себя выдаёт» «Беги, девочка, беги, пока не стало слишком поздно» «Я знаю это, потому что знаю его с первого дня жизни» «Я его мать» - Я никогда не сбегу от него. - в жилах девушки закипает кровь, в голосе слышится сталь, - Я никогда не брошу его одного. Планка перед Багрой выдержана. Но теперь, когда Вероника стояла под дождём и смотрела пустым взглядом куда то вдаль, она была сломлена. Кровь отлила от лица, тело прошиб озноб. Хотелось заплакать, закричать, спалить весь этот мир дотла. Хотелось провалиться под землю, исчезнуть, никогда не появляться в Малом дворце. Не рассказал. На часах было 2:15, когда генерал вернулся в свои покои после посещения Большого дворца. Наверное, на планете не было места, которое он ненавидел бы больше, чем это. Зайдя в комнату, мужчина глубоко вздохнул и запрокинул голову к потолку. Он был обессилен долгой болтовней ни о чем и времяпрепровождением в компании царя и всех его приближенных. Повесив кафтан на спинку стула и оставшись в льняной рубашке, Дарклинг направился в ванную комнату. Но не дошёл. - Кто ты? Прозвучавший из темноты вопрос заставил его застыть на месте. В голосе, задавшем вопрос, не было страха, печали или дрожи. Не было ехидства, злобы, обиды. В нем была лишь горечь. Лишь она была в охрипшем, тихом голосе девушки. Мужчина медленно развернулся и посмотрел в сторону кровати. В его взгляде промелькнула боль, которую скрыла темнота ночи. Его темнота. В голове крутилась тысяча мыслей, и пока генерал шёл вглубь комнаты, он пытался оставить хотя бы одну из них. Но подойдя к кровати, он не знал, что сказать. Лицо Вероники Секлюцкой осветила луна, и мужчина заметил, как она сощурила глаза. Он знал, для чего девушка использовала этот приём. По девичьей щеке медленно скатилась слеза. - Кто ты? - еле слышно прошептала она. Генерал глубоко вздохнул и медленно повернутся к окну. Сделал несколько шагов, шумно втягивая воздух. Встал напротив распахнутого балкона, скрестив руки за спиной. Ее слёзы всегда выбивали землю у него из под ног. Особенно, когда он - их причина. Прикрыл глаза. Обратной дороги нет. И впервые за долгое время брюнет почувствовал страх. Он вдруг осознал, что момент, который он хотел максимально оттянуть, настал. Момент, когда он мог раз и навсегда потерять ее. - Люди веками истребляли нас, Вероника. - мужчина сжал челюсти, не давая давно похороненным картинкам из прошлого всплыть в подсознании, - Они нещадно убивали детей, которые отличались. Детей, Вероника, - он резко развернулся и хотел продолжить, но замер. Девушка смотрела на него, не моргая. Но он заметил, как подрагивало ее горло и впадинка между ключицами, а сама Вероника еле заметно качала головой из стороны в сторону, так, что луна могла поочерёдно касаться влажных щёк. Дарклинг в три шага оказывается возле неё. Не отдавая себе отчета, обхватывает обеими ладонями ее лицо и заглядывает в глаза. Сердце пропускает удар. Он никогда не видел столько отчаяния во взгляде. - Я покажу, - шепчет эти слова, и осторожно опускает руки, нащупывая в темноте мягкие девичьи ладони и заключая их в свои. Брюнет глубоко вдыхает и закрывает глаза, по его венам к кистям Вероники устремляется чернота, и прежде, чем девушка успевает что либо понять, виски прошибает резкая боль. Она вскрикивает и зажмуривает глаза, но неожиданные голоса людей заставляют посмотреть перед собой. Вероника видит лес, толпу солдат. Приглушённый женский вскрик, звук открывающейся двери. По телу разливается животный страх, но он - не ее. ... - Эта ведьма всегда штопала его раны, - перед глазами оказывается мужчина в армейской форме, держащий в руках светловолосую девушку. - Нет... - этот надрывающийся шёпот не принадлежит ни одному из солдат. Он, будто бы, в ее голове. - Умоляю, не нужно. - Посмотрим, кто теперь будет залатывать тебя, - в свете факелов сверкает лезвие. - Нет! - слышится булькающий звук. Боль накрывает с головой, а за ней следует гнев. Перед глазами возникает тьма, образуя полумесяц. Секунда - и все солдаты валяться на землю, окрашивая ее в багровый цвет. Закидывает тело девушки на коня. Мчится туда, где могут помочь. Не успевает. Слишком поздно. Внутри все обрывается. Выбегает на улицу и запрокидывает голову к небу - перед глазами проносятся десятки потухающих взглядов, окровавленных тел. Ее стеклянный взгляд и застывшая гримаса ужаса на лице. Кричит, что есть мочи, раскидывая руки по сторонам. По венам ползёт чернота, и вся боль, гнев и ненависть вырываются наружу. Тьма выплескивается из него, уничтожая все на своём пути. ... Видение исчезает, и Вероника ощущает, как сильно сжимает мужские ладони. - Они убивали нас, не щадя никого. - он цедит это сквозь зубы, - Каньон - их наказание. - генерал отпускает ее руки и снова отходит к окну. Проходит минута, и он произносит фразу, которая, как он думает, станет для них прощальной, - И я никогда не собирался его уничтожать. - Ты не рассказал. - голос девушки разносится по комнате. Мужчина пытается найти, что ответить, но безуспешно. Он лишь отворачивает голову и на выдохе произносит. - Я не хотел, чтоб ты знала. - Дарклинг возвращает голову в исходное положение, - Я не хотел терять тебя. - делает акцент на последнее слово. - Я думала, что ты доверяешь мне. - Вероника встаёт с кровати, горько ухмыляясь, - Видимо я заблуждалась, когда подумала, что мы близки. На лице девушки не дрогает ни один мускул, но ее сердце сжимается, когда она понимает, как сильно режут ее слова. И почти перестаёт биться, когда осознание увиденного наконец доходит до ее мозга. Дарклинг не был злодеем. Он лишь хотел защитить свой народ, но ему не дали этого сделать. И он стал им. Но где то там, внутри, спустя столько лет, в нем все ещё живет простой мальчишка, хватающийся за тоненькую ниточку надежды, что однажды появится человек, который поймёт и полюбит его. Брюнет потирает переносицу, и тут его осеняет. Не страшная правда о нем была причиной горечи в ее голосе, а то, что он не рассказал ей раньше. То, что попытался утаить. - Я... - мужчина открывает рот, но слова снова не идут. Только рядом с ней он может почувствовать то, что сейчас. Только рядом с ней он теряет контроль. - Вероника, - он останавливается в полуметре от девушки, - никто и никогда не принимал меня и мой поступок. И в выборе между рассказать и потерять тебя или не рассказывать вовсе, я выбрал второе. - мужчина сжимает губы, готовясь выслушать приговор. Девушка делает шаг навстречу, и посмотрев ему в глаза снизу вверх, произносит: - Я не оставлю тебя одного. - она коснулась пальцев его рук, одновременно встречаясь с изумленным взглядом, - Обещай только то, что никогда не тронешь невиновных, - Вероника чувствует, как рвано дышит мужчина напротив неё, - и никогда не утаишь от меня того, что касается нас обоих. - между их лицами остаётся непозволительно маленькое расстояние, и она шепчет, - обещай мне это, и я никогда не брошу тебя, Александр. Его сердце замирает. Как то раз он сказал ей своё настоящее имя, но сегодня впервые услышал, как оно вылетает из ее уст. - Не трону, и не утаю, - брюнет снова берет девичье лицо в свои ладони, проводя большим пальцем по скуле, - обещаю, Вероника. И он целует ее. Судорожно выдыхает в пухлые губы и зажмуривает глаза, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Он целует ее так, будто от этого зависит его жизнь, его доступ к кислороду. Девушка всхлипывает и отвечает на поцелуй, ощущая солоноватый привкус своих же слез. Он мог лишь мечтать о том, что услышал пару минут назад. Камень, который тянул его на дно, исчез. Ему никогда не говорили, что не бросят. И он почувствовал то, что до этого момента было неизведанным. Он нужен. Он больше не один. Пол года спустя Вторая армия сталкивается с фьерданцами, в три раза превосходящими их по численности. Но в этот раз мрак ночи освещает не только огонь инфернов. Ослепляющие молнии одна за другой бьют в землю, сея хаос в рядах противников, уничтоживших несколько пограничных поселений Равки. «... как только я буду уверен, что ты готова, ты сразу отправишься со мной ...» Эти слова проносятся в голове русоволосой девушки, и когда очередная канонада пуль и ядовитых стрел разбивается о невидимый щит, охватывающий всех гришей, она довольно ухмыляется. В следующее мгновение потоки огня и воздуха, летящие в соперников, прерываются. На секунды вокруг становится так тихо, что она может услышать стук своего же сердца. А затем ее оголенных ладоней касаются языки тьмы, устремляющиеся вперёд. Вероника стреляет глазами влево - чёрная фигура равняется с ней. Взгляды пересекаются, и в следующее мгновение по равнине разносится череда воплей. Фьерданцы в ужасе оглядываются по сторонам, видя, как непроглядная тьма расползается по их рядам, а ясное небо над головой затягивается облаками, закручивающимися в спираль. Ее любимый приём. Слух сотрясает раскат грома, и сразу за ним небо освещает ток. Вероника выставляет руки перед собой, а затем вскидывает указательные и средние пальцы вверх, направляя их в самый центр фьерданской армии. Земля под ногами вздрагивает от мощнейшего взрыва. А потом происходит то, чего ни генерал, ни кто либо другой не предполагал. Из леса выходят, как показалось, нескончаемые ряды солдат. За ними выкатываются пушки и катапульты. Вероника в недоумении смотрит на Дарклинга - в его взгляде ярость. И тут стоящего между ними инферна пронзает стрела, сбивая его с ног. Затем ещё несколько гришей падают на землю, корчась от боли. Вероника поворачивается к противникам, но резкая вспышка в небе заставляет посмотреть вверх. К ним на бешеной скорости приближается горящее ядро, и девушка с криком вскидывает руки вверх. Секунда, и слышится глухой удар. Солдаты машинально прикрывают головы руками, а девушка падает на колени. Отразить столкновение такой силы слишком тяжело. Она жадно хватает ртом воздух, медленно поднимаясь на ноги и окидывая почерневшим взглядом солдат. Они напуганы. Вокруг в хаотичном порядке лежат несколько окровавленных тел, к которым подбегают другие гриши, тряся тех за плечи. Кто-то плачет, кто-то надрывающимся голосом зовёт целителей, оставшихся на скифах. И тут Вероника видит его. Трясущийся от злости подбородок, сжатые челюсти и взбешённый, чёрный взгляд. Дарклинг поворачивается к наступающим противникам. Бум. Из его рук один за другим вырываются разрезы, вслед за которыми устремляется тьма, и перед тем, как раскрыть щит, Вероника замечает, что долетая до врагов, она принимает обличия монстров, кидающихся на противников, забирающих их в вечный мрак. Девушка разводит руки, раскрывая щит ещё больше, когда небо снова окрашивается в красный и в их сторону устремляется поток огненных шаров. Они падают один за другим, и с каждым ударом Вероника все сильнее сжимает зубы, не давая себе упасть. Но последний шар оказывается слишком большим. Когда он касается невидимой защиты, из груди девушки вырывается крик. Ее колени подкашиваются, и в следующее мгновение она падает на землю, больно ударяясь головой. Дарклинг отрывается от противников и его лицо сковывает гримаса ужаса. Вероника пытается подняться, и когда у неё получается сесть на колени, упершись руками в землю, у него сносит крышу. Поворачивается к подошедшим слишком близко фьерданцам. Перед глазами стоит ее окровавленное лицо. Его трясёт от бешенства, и из вытянутых вперёд рук вырываются ночные кошмары, жаждущие почувствовать вкус крови. Вероника встаёт на ноги и перед тем, как щит снова открывается, ее сердце замирает, а с губ срывается сиплый хрип. Фигура в чёрном пошатывается, а из груди торчат несколько стрел. Ее колотит. Глаза щиплет от подступивших слез, и девушка смотрит по сторонам мутнеющим взглядом: пытающиеся держать оборону инферны, десятки раненных гришей, окровавленные тела и он, медленно опускающийся на колени. И вдруг на смену ужасу приходит гнев. Ее взгляд чернеет, и девушка хватает пробегающего мимо целителя за плечо: - Заберите генерала, - цедит каждую букву, смотря сквозь стоящей напротив женщины, - немедленно. Резко разворачивается и прищуривает глаза, смотря на предводителя наступающей армии. Он ловит этот взгляд, и к горлу подкатывает ком ужаса. Девушка растягивает губы в жуткой улыбке и произносит: - Тебе конец. - и это относится к каждому солдату, стоящему в десяти метрах от неё. Все тело Вероники начинает светиться синим, и даже плотная одежда не может скрыть этот свет. Девушка разводит руки в стороны и запрокидывает голову к небу. Под прикрытыми веками он снова покачивается, а затем опускается к земле, сжимая торчащие из груди ядовитые стрелы. Жилки на ее шее надуваются и пульсируют, а затем откуда то изнутри вырывается крик. Земля под ногами солдат начинает дрожать. Напротив них стоит лишь одна фигура, из тела которой в следующую секунду вырываются мертвенно синие потоки тока. Небо разрывается от молний, вырывающихся из облаков и устремляющихся в землю. Вероника кричит громче, и с земли поднимается мерцающее кольцо, загоняющее противников в круг. Яркие вспышки одна за другой прилетают в перепуганных людей, в мгновения ока забирая их жизни. Секунда, и крик замолкает. Девушка сжимает кулаки, и кольцо смыкается в самой середине. Она выдыхает, и сознание перестаёт слушаться. Последнее, что она видит - подбегающая к ней фигура, за которой развивается чёрная мантия. Уголков ее губ касается усталая улыбка. А затем рассудок погружается во мрак. Первым сигналом пробуждения становится пульсирующая боль в висках. Вероника морщится и приоткрывает глаза, с облегчением отмечая, что вокруг стоит полумрак, освещаемый лишь тускло горящими лампами. Присаживается в кровати, и медленно обводит глазами комнату, в которой оказалась. Темные стены, большой круглый стол, на котором громоздятся стопки книг и свёртков, и кровать. Веронике не нужно смотреть вниз, чтоб узнать цвет белья. Она проводит пальцами по мягкому одеялу, и по телу разливается спокойствие, от которого становится так тепло. Русых волос касается поток легкого ветерка, и посмотрев в сторону распахнутого окна, девушка видит его. Дарклинг стоит к ней спиной, сомкнув руки в замок, и явно не замечает копошения со стороны кровати. Его мысли заняты тем, что произошло вчерашней ночью. Перед угольно чёрными глазами вновь вспыхивает синий свет, а слух прорезает тот надрывающийся крик. А затем, пока из его тела выдирают стрелы и заклинают яд, он видит, как девушка в десяти метрах от него падает на землю, и синее сияние угасает. Эти фрагменты снова и снова прокручивались в его сознании, но скрипнувшая сзади половица моментально вырвала мужчину из замкнутого круга мыслей, и он резко повернулся, впиваясь в стоящую в полутора метрах от него девушку взглядом. Секунда, и они одновременно делают шаг друг к другу на встречу. Вероника, как напуганный ребёнок, протягивает вперёд руки и обвивает ими напряженные плечи, смыкая ладони на его шее. Дарклинг прижимает ее за талию к себе, зарываясь носом в длинные волосы, хаотично спадающие с девичьих плеч. Он вдыхает ее запах, притягивает к себе ещё сильнее, будто пытаясь слиться с девушкой в одно целое. Чтоб больше никогда не отпускать. - Я так испугалась, - она шепчет ему в шею, и слёзы неконтролируемым потоком начинают течь по щекам, - я так испугалась, что потеряла тебя, - на последних словах ее голос надламывается, и хрупкое тело в сильных мужских руках начинает содрогаться от подступающих рыданий. Он зажмуривает глаза и продолжает гладить ее по спине, произнося лишь тихое «шшшшш» ей в ухо. Дарклинг не говорит этого вслух, но его рваное дыхание, движения рук, его бешено бьющееся сердце говорят все за него. Он ещё никогда так не боялся. Ни за себя, ни тем более за кого то другого. Пару минут спустя брюнет немного отстраняется от Вероники, но лишь для того, чтоб заглянуть в ее раскрасневшиеся глаза. - Я убила их всех, - девушка сжимает ладонь, коснувшуюся ее лица, - всех. Я никогда, - отрицательно качает головой, будто сама не может поверить в то, что сделала, - я никогда не убивала столько... - все это время Дарклинг лишь смотрит на неё глубоким, пронизывающим взглядом, впитывая в себя каждое ее слово, - столько людей. - Вероника замолкает, когда замечает этот взгляд. Что-то непонятное, неизвестное ей доселе кроется в нем. На неё никогда не смотрели так. - Вероника, - его голос слишком севший, слишком бархатистый, - это война, и... - Я сделала это, потому что они тронули наших людей. - она перебивает его, не давая закончить фразу, - Потому что они убили беззащитных жителей деревень. Потому что они нарушили договор о временном перемирии, и, - девушка запинается, ощущая, как редко он дышит, - я сделала это, потому что они навредили тебе. - она подытоживает свою речь, шумно втягивая воздух носом. Не только генералу было нечем дышать. - Но я жив, - звучит как полу утверждение - полу вопрос. - Но они заслуживали наказания, - мокрые дорожки на щеках девушки почти высохли, и на смену бушующей истерике внутри пришло что-то другое. Она вдруг разом прочувствовала все происходящее прямо сейчас. Темная комната, мягкий свет ночников, такой дурманящий голову запах и этот взгляд напротив. В нем плескалась тьма, нежность и такое яркое, нескрываемое восхищение. Восхищение ее словами, сказанными пол минуты назад. - Так почему ты сделала это? - голос Дарклинга сел ещё на пару октав, хотя казалось бы, ниже уже просто некуда. - Я сделала это, - Вероника немного отодвигается от брюнета, желая, чтобы он видел все ее лицо, - потому что никто не посмеет навредить вам, генерал. Никто не лишит меня тебя, Александр. - она произносит его имя так тихо, и так нежно. У Дарклинга срывает крышу. Он вмиг сокращает расстояние между ними, обхватывая лицо напротив ладонями. Его любимый жест. - Смею предположить, мисс, - брюнет приподнимает ее подбородок, и их взгляды пересекаются, - что вы не откажетесь от одного моего предложения. - сквозь затуманенную пелену опаловых глаз пробивается огонь, и губ Дарклинга касается хищная улыбка. - Смотря что будет крыться под этим предложением, генерал. - Вероника чувствует, как горят ее уши, и по телу разливается вязкое желание, от которого становится сложнее стоять на ногах, а низ живота начинает сладко потягивать. - Как насчёт, - он опускает одну руку на ее талию, и склонившись к уху, опаляет кожу горячим шепотом, - провести вечность со мной? Бум. Эти слова были настолько желанны, настолько необходимы, но девушка отшатывается назад, не веря в услышанное. Она не может ровно вздохнуть, не может пошевелиться, не может выдавить из себя ни слова. Вероника стоит и слышит стук собственного сердца в ушах. - Если бы мне пришлось провести еще столько же времени в одиночестве, чтоб наградой за него стала ты, я бы не медлил и секунды. - Дарклинг снова делает шаг к замершей девушке, - Будь моей, Вероника. - он прикрывает глаза, и вокруг стоящих в темноте фигур расползаются тени, - Будь моей, и я положу весь мир к твоим ногам. - чёрные омуты снова открываются, всматриваясь в лицо напротив. Останавливает взгляд на приоткрытых губах, и о, боги. Каких же усилий стоит ему не впиться в эти губы, смять их во влажном поцелуе, снова ощутить их вкус. Он выжидает. И все минувшие столетия кажутся ничем, по сравнению с этими минутами ожидания. - Мне не нужен целый мир. - Вероника наконец приходит в себя, и в глазах снова начинает щипать. Она знала, что от счастья тоже можно плакать, но никогда не ощущала этого на себе, - Если есть ты, мне не нужна целая вселенная, Александр. Он еле слышно охает. Замирает, не смея вдохнуть. Смотрит на неё, не моргая. Она снова выбила почву у него из под ног. И Вероника сама целует его. Зарывается руками в густые чёрные волосы, вдыхает его запах, ощущает его влажные губы на своих. В следующую секунду Дарклинг приходит в себя и перенимает инициативу в свои руки. Он подхватывает девушку под бёдра и усаживает на край стола, очень кстати оказавшегося сзади. Ее руки обвивают его шею, проводя пальчиками по обнаженным участкам кожи. Он морщится сквозь поцелуй и прикусывает ее губу, поглощая звонкий вздох, вырывающийся из груди Вероники. Его ловкие руки притягивают ее ближе к себе, и девушка машинально разводит ноги сильнее, давая мужчине удобней устроится между них. Дарклинг старается не торопиться, старается держать себя и дикое желание, выливающееся через край, под контролем, но когда девичьи пальцы проникают под его чёрную рубашку, поглаживая крепкие мышцы пресса и как бы «не нарочно» задевая кожу ниже пупка, у него сносит крышу. Он рычит и сжимает ее бёдра, срывая с припухших губ напротив первый стон. - Вероника, - в окончательно севшем голосе слышится мольба, и брюнет отрывается от девушки, смотря ей прямо в глаза, - милая, прошу, - его руки опускаются на ее талию, спускаясь ниже, задирая юбку и без того до неприличия короткой ночнушки, а затем принимаются поглаживать внутреннюю сторону бедра, - тише, - Дарклинг наваливается на девушку, придерживая одной рукой за талию, второй же продолжая выводить одному ему известные узоры на нежной коже, - я не хочу сделать тебе больно, но твои стоны, - он проводит средним пальцем по ткани ее трусиков, и она снова шумно выдыхает, чуть ли не хныча от нетерпения, - как же мокро. - из груди мужчины вырывается утробное клокотание, и он впивается в ее шею, оставляя следы на нежной коже. Вероника выгибается в пояснице, желая быть ещё ближе. Желая большего. Дарклинг опускается к ее ключицам, выцеловывая каждый миллиметр ее тела. Она пытается расстегнуть пуговицы на его рубашке, но пальцы не слушаются, и Вероника шипит, а в следующее мгновение по комнате разносится звук рассыпающихся по полу пуговиц. Когда девушка наклоняется, чтобы притянуть Дарлинга к себе, он проводит языком по ее соскам сквозь ткань, и она надорванно стонет, притягивая его за волосы к своему лицу. - Пожалуйста, - мажет затуманенным взглядом по растрепавшимся волосам и натыкается на глаза: они никогда не были такими чёрными, - я больше не могу терпеть, - в доказательство своих слов берет его ладонь и опускает вниз, с удивлением обнаруживая, что он уже успел избавиться от самого ненужного в данный момент предмета ее гардероба. У мужчины спирает дыхание от такого жеста. Он непрерывно смотрит ей в глаза, когда проводит пальцами по мокрым складкам. Свободной рукой, не без помощи Вероники стягивает с неё ночнушку и укладывает девушку на стол. - Ты такая красивая, - шепчет ей в самые губы на одном дыхании, и целует, погружая в неё сразу два пальца. Громкий всхлип девушки утопает в его рту, и она до крови прикусывает губу брюнета, неосознанно выгибаясь ему навстречу. Дарклинг нещадно терзает ее губы, а свободной рукой играется с грудью, нарочито задевая затвердевшие соски. Вероника захлебывается стонами и извивается под ним, как змея, шепотом умоляя отнести ее на кровать. Дважды повторять не нужно. Он подхватывает ее одной рукой, будто ее тело совсем не имеет веса. Второй же рукой он хочет расправиться со штанами, но девушка останавливает его: - Не нужно, - она перекладывает его руку на своё бедро и горячо шепчет ему в самое ухо, - я сама с ними разберусь. Дарклинг скалится и укладывает ее на кровать, нависая сверху. Вероника шире разводит ноги и притягивает мужчину к себе, целуя, пока ее руки на удивление быстро расправляются с застёжкой его ремня, а затем и с молнией на штанах. В следующую секунду ее ладонь касается каменного члена, и Дарклинг рычит ей в самые губы, пытаясь подавить рвущиеся из груди стоны. - Нет, - девушка отстраняется от него, заглядывая в глаза, - я хочу слышать тебя, - внимательно смотрит, а затем обхватывает его у самого основания, начиная медленно скользить по сочащемуся смазкой достоинству рукой. Бум. Это движение переходит апогей его терпения. Дарклинг резко убирает ее руки, переплетая их пальцы со своими над русой головой. Вплотную опускается к ее телу, и Вероника чувствует, как мягкая головка касается ее промежности, направляемая им вверх-вниз. - Вероника, - он смотрит на нее затуманенным от желания взглядом, - ты точно уверена? Вместо ответа она обвивает его шею высвободившимися руками и качает бёдрами вперёд. Дарклинг вновь сминает ее губы в поцелуе, и медленно толкается тазом вперёд. Вероника вскрикивает сквозь поцелуй и глаза наполняются слезами. Не от боли, нет. Ее настолько переполняются эмоции, что кажется, ещё минута, и она разорвётся на тысячи маленьких кусочков. Он отрывается от ее губ и осторожно входит, пока не слышится мягкий шлепок. Просовывает руку под ее коленом, немного приподнимая и заставляя закинуть ногу ему на поясницу. Затем Дарклинг снова возвращается к ее лицу, соприкасаясь лбами, и делает второй толчок. Вероника тихо стонет и тянется к его губами, он отвечает моментально. Ее пальцы впиваются в мускулистую мужскую спину, когда он увеличивает темп, входя в неё более резко и грубо. - Я, - слова не идут, и Вероника хватается за его плечи руками, когда Дарклинг резко переворачивает ее, укладывая на живот, - я не смогу долго, - конец фразы перетекает в громкий гортанный стон, потому что мужчина резко входит в неё до упора, наваливаясь всем весом, - только не останавливайся, - мольба в голосе, смешивающемся со стонами и всхлипами сводит его с ума, заставляет жадно хватать ртом воздух. - У нас впереди вечность, милая, - брюнет мурлычет ей на ухо, лишь на пару секунд замедляя темп, - забыла? Она улыбается и просит, нет, приказывает ему: - Перевернись. Дарклинг ухмыляется такому ее тону, но делает то, что она хочет, с интересом наблюдая за дальнейшими действиями девушки. Перекинув ногу через его торс, она откидывает волосы назад и обхватывает член рукой, направляя его в себя. Брюнет охает и откидывается назад, позволяя ей делать с ним все, что захочется. Вероника упирается руками в его грудь и медленно двигается вперёд-назад, постепенно увеличивая темп. Чувствует, как внизу живота натягиваются струны, и впивается ногтями в его кожу, вызывая шипение снизу. Ее стоны, кажется, слышит весь дворец, но ей плевать. Она ускоряется и руки, служившие опорой, начинают дрожать. Дарклинг моментально чувствует это, и притягивает девушку к себе, смыкая руки на ее талии и шее. Он входит в неё грубо, резко, выбивая из ее груди все больше и больше стонов. Чувствует как она начинает дрожать, и на несколько секунд теряет контроль. Он стонет ей в унисон, сжимая до боли ее ягодицу. - Я сейчас... - Вероника не успевает закончить. Ее рот затыкают развязным поцелуем и снова переворачивают, поднимая под себя. - Да, милая - Дарклинг впечатывает ее в матрас, сильнее сжимая девичьи ноги, сомкнутые на его пояснице, - давай, - его голос меняется за долю секунды, и уже в следующую секунду он опускает руку ей на живот и слегка надавив, приказывает, - кончай. Секунда, и девушка под ним содрогается в накрывшем с головой оргазме, а с ее губ срывается полный наслаждения стон, вслед за которым следует скомканное, сбитое, но до чёртиков нежное «Александр». Делает ещё несколько резких толчков и наваливается сверху, не имея возможности контролировать дрожащее тело, пребывая в экстазе. Он целует ее так рвано, так горячо и нежно, что головы обоих начинают кружиться, заставляя их зажмуриться, не прерывая поцелуй. Они снова оказываются в кровати лишь под утро, обессиленные, но до боли в груди счастливые. Дарклинг сгребает Веронику в охапку, притягивая к себе, и она довольно улыбается, утыкаясь носом в его шею, вдыхая такой знакомый и родной запах полной грудью. - Не понимаю, как мы держались столько лет. - девушка бормочет это, перед тем как заснуть в кольце его рук. - Ого, - Дарклинг наигранно изумленно вскидывает брови, смотря на неё сверху вниз, - даже так? - он довольно улыбается и издаёт беззлобный смешок, с невероятным трепетом глядя на засыпающую под боком Веронику. Она несильно толкает его в бок и бубнит что-то невнятное, Дарклинг подозревает, что это что-то наподобие «засунь свою самоуверенность себе подальше», и от этого улыбка на его лице становится только шире. Он задается тем же вопросом, что озвучила Вероника. Она знает это. Он и не скрывает. Они засыпают вместе, вдыхая друг друга, прислушиваясь к стуку сердца напротив. Тени Дарклинга застилают окно, не давая солнцу помешать сну их хозяина. И хозяйки. ~ 5 лет спустя ~ Он подходит сзади, обнимая ее под грудью, отвлекая от того, что девушка рассматривала в освещённом лунным светом дворе. Вероника в пол оборота поворачивает голову и откидывается на его плечо, позволяя горячим губам коснуться ее шеи. Им не нужно говорить, чтобы выразить свои чувства. Дарклинг медленно опускает руки, поглаживая заметно округливший живот своей жены. Она улыбается, и смотрит на него. И когда в его руку приходится пинок, она закусывает губу, пытаясь сдержать уже катящуюся по щеке слезинку. Беременность делает ее через чур сентиментальной. Лицо мужчины замирает, и он с благоговением проводит рукой по месту толчка, переводя взгляд на девушку. - Придётся мне поговорить с ним по мужски, - он поворачивает Веронику к себе, смахивая влажную каплю большим пальцем, - когда подрастёт. Она улыбается и тянется к нему. Вот только проблема в том, что живот временно не позволяет прижиматься к его телу так, как она привыкла. Снова понимая это, они оба смеются, и Дарклинг, продолжая посмеиваться, поворачивает ее боком, обнимая с особым трепетом. - Говорят, это лучшая поза для контакта малыша с отцом. - он аккуратно перекидывает ее локоны на другую сторону, припадая губами к оголившейся шее. - Да? - Вероника блаженно прикрывает глаза, но в ее голосе слышится нотка насмешки, - Ты берёшь уроки молодого отца у Ивана? Сердцебит Дарклинга недавно стал отцом во второй раз, поэтому после того, как Вероника услышала разговор мужа с ним, в котором Дарклинг интересовался, как проходят роды и что потом делать с этим самым ребёнком, она никогда не упускала возможности подшутить нам ним по этому поводу. Хотя в глубине души она была поражена тем, насколько серьезно ее муж готовился стать отцом. Мил в своём незнании - таким девушка не видела его до беременности. Но это определенно была одна из лучших вещей, которые Вероника видела за всю свою жизнь. - Ох, - наигранно промурлыкал Дарклинг, - я читал об этом в книгах. - Что-то я не припоминаю ни одной книги о беременности в нашей библиотеке? - девушка хитро стрельнула глазками и посмотрела в глаза мужа. - Конечно, - он аккуратно подхватил ее за талию и бёдра, поднимая на руки, - они находятся в моей личной библиотеке. - Дарклинг довольно улыбнулся, и медленно зашагал к кружевной занавеске, за которой их уже ждала наполненная тёплой водой и разными маслами ванна. Опустив жену на пол, он провёл ладонью по ее щеке, и прошептал: - Ты - моя вечность, - и он поцеловал ее, чувствуя, как она улыбается сквозь поцелуй, зарываясь руками в его чёрные, как смоль, волосы. 4 месяца спустя, апрельским вечером, в Большом дворце все стихло, а через пару секунд раздался громкий плач. Дарклинг ворвался в родильные покои, напрочь игнорируя служанок, щебетавших о том, что пока туда нельзя. - Да чего я там не видел?! - взвыл он, залетая в освещенную закатным солнцем комнату. И встал, как вкопанный. В пяти метрах от него лежала раскрасневшаяся, взмокшая Вероника, и заметив его, она улыбнулась так, что у генерала подкосилось колени. Не чувствуя собственного тела, он на ватных ногах подошёл к кровати и ахнул, прикрывая рот рукой. На руках у Вероники лежало два конвертика, из которых доносилось еле слышное сопение. Он перевёл взгляд на жену, затем обратно на ее руки и обратно на Веронику. Присел на край кровати, убирая руку от лица. По его щеке скатилась слеза. - Двое... - прошептал он, как зачарованный разглядывая своих детей. Своих детей. От этой мысли внутри что-то заклокотало, защемило, и разлилось теплом по телу. Дарклинг посмотрел на неё. Уставшая, тяжело дышащая, Вероника улыбалась ему так, что сердце сжималось в комок, а мозг отказывался верить в то, что все это - наяву. - Двое... - так же шепотом прохрипел он, пододвигаясь ближе к жене и детям. - Познакомься, милый, - голос был охрипшим от громких криков, но этот голос все так же был ее, и от него генерал Кириган плавился, как лёд под лучами солнца, - твоя дочь, и сын. И он заплакал. Прикоснулся к ее руке и зарыдал, не имея возможности сдержать эмоции, вырывавшиеся наружу после 9 месяцев и 8 часов ожидания. Он не верил, что все это по настоящему. Не верил, пока Вероника не сказала: - Возьми ее, - и указала на левую руку. Сердце мужчины замерло, когда он взял в руки конверт с розовой окантовкой. Заглянул внутрь, и увидел крошечное создание, мирно посапывающее в своём коконе. - Вероника... - он перевёл взгляд на жену и пододвинулся к ней так, что ее дыхание оставалось на его влажных щеках, - я, - на чёрных глазах снова навернулись слёзы, - я так сильно люблю тебя. И теперь заплакала она. Заплакала, потому что без него было ужасно страшно. Заплакала, потому что тоже не верила, что все это - не сон. Заплакала, потому что держала на руках их сына и видела, как он держит их дочь. Заплакала, потому что до этого он никогда не говорил ей эти слова прямо. - И я, - она прошептала ему в самые губы, - и я так сильно люблю тебя, Александр. И он поцеловал ее. Вся боль и тяжесть прожитых им лет отступала, смываемая их слезами, уступая дорогу новым чувствам, новой жизни. Новой жизни с ней. Новой жизни с ними. ~ ЭПИЛОГ ~ Мальчику дали имя Аскольд. Девочку назвали Варварой. Были новые войны, новые походы, новые победы. Дарклинг и его армия всегда одерживали верх, и только он один знал, благодаря кому. Благодаря той, что однажды, узнав страшную правду о нем, не сбежала, а взяла его за руку и не дала ему утонуть в его же тьме. Благодаря русоволосой девушке, что сейчас рассказывала сыну о том, как лучше сказать одной девчонке, что она ему нравится. Мальчик стоял во дворе, напротив сидящей в кресле Вероники, и что-то усердно рассказывал, периодически взмахивая руками и повышая голос. Ветер колыхал его темные волосы, делая эту картину ещё более комичной. Вероника лишь улыбалась и, подавляя смешки, направляла мысли двенадцатилетнего мальчишки в нужное русло. - Папа, папа! - к наблюдающему за происходящим в десяти метрах от себя Дарклингу с громкими криками бежала девочка, - Когда мы уже поедем кататься в лес? Ты обещал! - она с разбегу запрыгнула к нему на руки и он закряхтел, смеясь и придерживая уж очень недовольную с самого утра дочь. - Сейчас поедем, - он провёл рукой по ее русым волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо, - беги, одевайся. Девочка лишь скрестила руки на груди и пробурчала: - Никуда я не пойду. Я уйду, а тебя снова куда нибудь заберёт Иван! - она надула губы и посмотрела на пытающегося сдержать хохот отца, - Ни капельки не смешно, идём уже! - Идём, идём, - Дарклинг поднялся со стула, посмеиваясь над дочерью, - Варвара, - девочка обернулась и он поманил ее рукой, - твой брат что, влюбился в кого то? - он спросил это таким заговорщическим голосом, что на лице девчонки моментально появилась хитрая улыбка. - Да, - она подошла ближе, опираясь рукой на плечо присевшего Дарклинга, - ему нравится дочка Ивана, и он спрашивает у мамы, как ей об этом сказать. - Варвара посмотрела на отца и приложила палец к губам, - Только это - секрет! - Конечно, секрет, - Дарклинг усмехнулся, а затем напущено серьезно посмотрел на дочь, - но твоя мама точно знает, как ему помочь. - девочка с интересом посмотрела на отца, - Уж я то знаю. И он подхватил ее на руки, направляясь к жене и сыну, чтоб прервать их совет и утащить на конную прогулку. «Уж я то знаю, детка», пронеслось в его голове, и перед глазами пролетели их первые годы с Вероникой, от чего на лице заиграла довольная улыбка. «Я то знаю, на что способна твоя мама» ~ Вечность ~