Красные яблоки

—Прохладное сегодня утро. В Англии всегда так? Повозка лошадей, не унимаясь, резво стремилась куда-то вперед. Ее изредка шатало по сторонам, но чаще всего она напарывалась на кочки, отчего головы господ безбожно бились об любой попавшийся деревянный косяк. Ямщик сидел хмуро и тихо. Услышать можно было его лишь в единственном случае - где-то им предстоит остановка. Но даже такие казусы не смутили двух офицеров, по волею судьбы прибывающие в богатое поместье старшего брата Эрена Йегера. — Неужели совсем все мозги отморозил у себя во Франции? — по-хозяйски расположившись на мягком (даже слишком) сидении, Эрен был вынужден скрестить на груди руки, дабы посильнее укутаться в шинель. Этот жест его товарищ напротив провел неоднозначно. С улыбкой хмыкнул, повернув голову в сторону окна, что было зашторено богатыми и расписными тканями. Как офицер, он не знал такой роскоши. Спать иногда приходилось на сырой земле, укрывшись лишь шинелью, коли повезет. Ел худо-бедно, терпеть не мог светские вечера. А эти дорогие почести...для чего они? — Здесь это произойдет явно быстрее, чем во Франции. — он аккуратно касается красного бархата. Грубая кожа пальца по началу не распознала материал, потому, Жан Кирштейн с изучающим, детским видом перебирал ткань, что не могло не вызвать у сослуживца ответной реакции. Йегер тут же приподнял уголки бледных губ, в эту же секунду засмущав товарища. — Жан, я умоляю тебя, не делай вид, что ты всю жизнь прожил там... — Бо'льшую часть ее точно. За пеленой богатства и роскоши кроились пустынные степи, которые после заполнятся полотном "разношерстных" деревьев, начиная от хвои и заканчивая лиственницей. Англия восхищала Жана своей туманной загадочностью, гордостью, мощью. Он видел в столице, куда они прибывают, нечто большее, чем просто городок с домишками и огромными часами, что выстроились совсем недавно. Вся французская пресса (да и не только) прожужжала газеты о том, что Лондонские часы наконец пошли. Но народ в такое морозное утро не шибко собирался. В основном, все отсиживались в отапливаемых квартирках, другие же на улицах занимались работой, еле двигающиеся от напасти повозки с лошадьми. Хмурый, как грозная туча, ямщик в последний раз оглянется в пожалованную карету, после чего сильнее прибьет бичом коня, выпалив напоследок: — Едем!

***

Колеса дребезжат по выстеленным дорожкам из камня, а пыль, поднятая в воздух, мигом прятала карету с лошадьми в мутном облаке. Совсем скоро они доберутся до большого поместья, границы которого будут простираться далеко за горизонт. Впрочем, уже малой части достичь удалось — неоднозначно выкрашенный забор встречал гостей у самых тротуаров, ведущие от глубинки города дальше, в дикую местность. Если поднять на секунду глаза, а может, и вовсе высунуться из поданной кареты, можно заметить верхушки первых попавшихся домов, начало богатого пристанища.

Приехали!

Откинувшийся от полуденной дремы, Жан Кирштейн заметно дергается, не пропустив очередной удар об дверь. Он тут же хватается за голову рукой, а пальцами небрежно впивается в светлые волосы, прямо в место больного удара. — Тц! Никогда не привыкну спать в дороге! — гаркнул офицер, еще не осознав, как растрепал патлы на макушке. Правда, сопровождалось это все смехом второго, который схватился за живот, в попытках успокоить поток смеха. Даже ямщик оглянулся со спины, будучи совершенно не любопытным человеком. — Йегер, это ни капли не смешно! Друга беззлобно толкнули в плечо, но на сей раз это даже помогло. Эрен как-то выпрямился, но тень улыбки прятать не стал, не мог он лукавить перед сослуживцем. Со стороны Кирштейна послышался сокрушительный вздох, будто все слова, на которые не хватало самого Йегера, вылились в пол, прямо под ноги, обскользившие острые колени и камнем воткнувшиеся в поверхность. — Ну да, кто же виноват, что ты в потолок идешь, я разве не- Карета резко дернулась, а Эрена унесло куда-то в сторону, отчего фраза его и оборвалась на полувздохе, сдавленным стоном из уст. Кони затормозили прямо у подножия старинного поместья. Если в центре Лондона еще как-то строительство могло претендовать на звание "нового", то здесь явно все отставало, но при этом сохраняло долю аристократичности. Хмыкнув себе под нос, француз тут же вываливается из поданной кареты, впуская свежий воздух в легкие. Здесь и пахло совсем по-другому, и даже деревья стояли по-своему, будто солдатики. Вслед за ним выглянул Йегер, правда, теперь совсем без улыбки. Ушибленный, только и бубнит под нос, что это вообще неудача его преследует. — Сколько с нас? — Жан обернулся в сторону ямщика, уже протягивая руку в карманы толстого пальто. Пальцы вылавливают кожаную обшивку кошеля, однако тут же в миг замирают, сбоку от него послышался тонкий голос: — Господин Зик Йегер уже все оплатил. В голове будто бы прошибло молнией. Кирштейн резко обернулся, отчего воздух волной окатил товарища, который уже давным-давно понял то, что Зик поджидал их с другой стороны. Капля смущения промелькнула на лице, впопыхах стараясь поправить волосы на голове, Жан быстро кивнул высокому блондину в знак приветствия, но довольно шустро опустил беглый взгляд ниже - на его компаньона. А точнее, компаньоншу, чей заливистый девичий смех от нелепого вида растрепанного офицера заполнил улицу, но сильнее таки засел в буйной голове. — Эрен, братец, давно не виделись! — несмотря на разные положения, отношения между братьями оставались все такими же стабильными, как и всегда - Эрен делал вид заядлого семьянина, в очередной раз наведываясь к брату, Зик же без капли фальши наслаждался компанией младшего. Он крепко обнял брюнета, после чего так же крепко хлопнул пару раз ему по спине. — Рад тебя видеть. — вымученная улыбка расплылась на лице покрасневшего от объятий удушения Йегера старшего. Правда, теперь Эрен пытался напряжно отпрянуть от него, упираясь руками в строгий жилет молочного цвета. "Когда я впервые увидел ее, в моем сердце что-то больно кольнуло. Я был поражен и сбит с толку, но впервые искренне наслаждался своим глупым видом, лишь бы она смеялась, смеялась, смеялась..." — От чего так задержался? Мы тебя заждались! — попытки отстранить мужчину окончились успехом, Зик таки отпрянул от Эрена. Правда, теперь поблагодарил и Жана за визит, сжимая его ладонь в рукопожатии. Но, рука его болталась как-то безмятежно и слабо, ведь узкие карие глаза были прикованы отнюдь не к братьям. Он, словно завороженный, рассматривал силуэт девушки. По меркам того времени одетой скромно, не богато, но порой можно было подметить в ней что-то исконно аристократическое, утонченное, притягивающее. Наверное, не в каждой женщине можно было увидеть подобное. Черные, как смоль волосы, были заплетены в шишку с выпадающими прядями, которые касались оголенной и тонкой шеи. Ее бледность подчеркивали лишь неброские украшения. Но что запомнилось больше всего - это ее глаза. С виду уставшие, лишенные сна, но ка же они сверкают, когда она смеется. — Ямщик неразговорчивый попался, вот и задержались! — Эрен улыбнулся краешками губ и так же не обделил неизвестную вниманием. Заметив чужой взгляд, Зик лениво прикрыл глаза, хотя больше сейчас смахивал на кота. Он последовал чужому примеру, однако уже более показательно смотрел на невысокую девушку. — Господа, позвольте вам представить мою жену - миссис Пик Фингер. "Жену?" — Жан подавился, и дабы не подавать виду, спешно отвернул лицо в другую сторону. Ком, что подскочил в горле, удушливо сплелся вокруг шеи. Пусть внутри что-то твердило о том, что смотреть боле на нее не станет, однако черт дернул, еще раз опустить взгляд в ее глубокие и туманные глаза. В ответ на него смотрела девушка, улыбка которой сбила его с толку, ее смех отбивался от стенок сознания, запомнился, как последнее его воспоминание. Он безропотно смотрел ей в глаза. Жан Кирштейн, как настоящий джентльмен, берет руку Пик в свою и целует тыльную сторону ладони. Однако, когда уже нужно отпустить, снова задерживается на ней взглядом. Через белоснежные перчатки чувствует тепло ее рук, в то время, как свои ладони были наполнены ледяной тоской. Или может быть, совсем не руки? — Чрезмерно рад знакомству с вами, Пик Фингер. Позвольте представиться, я Жан Кирштейн, офицер. — Вы очень смешно выглядите, офицер Жан. Простите за прямоту. — Я польщен. — она улыбалась ему, отчего он не мог сдержаться, мог унять эмоций. — Я помню, ты упоминал о ней. Почему миссис Пик носит девичью фамилию? — Эрен так же поприветствовал даму, но все же был заинтересован больше своим вопросом, чем самой Пик. — Не захотела. — кратко и сухо ответил Зик Йегер, пожав плечами. — Жутко упрямая, ни в какие стандарты английских дам не лезет. Но она все равно цветет у меня в руках, будто цветок на поляне...О, господа, а вы видели мои прекрасные сады? Я еще не показывал вам розы? — Нет, но мы с удовольствием посмотрим. Да же, Жан? — в поведении сослуживца он увидел скрытую угрозу. Потому легко подтолкнул его в плечо, дабы он перестал сверлить взглядом английскую аристократию, нарочно перекрывая ее вид своим телом. — А? — он тут же пришел в чувства и притянул пальцы к переносице, словно пытался избавиться от хлынувшего облака непонятных чувств. — Да, конечно. Мы с удовольствием посмотрим на ваши сады, господин Йегер. — Приятно было узнать вас. — Эрен с улыбкой кланяется Пик, когда Зик воодушевленно отошел на приличное расстояние, чтобы рассказать о своем ботаническом саду и тут же спешит за ним. К сожалению, задержаться нельзя было, и, собрав здравый смысл в кулак, сдержанно прощается, после чего уходит вслед за Йегерами. — Рад был знакомству, миссис Пик. — Я надеюсь, вы сможете нас посетить на светском вечере? — девушка лепечет это настолько тихо, почти себе под нос, будто не желая, чтобы ее услышали. При этом прикрывает бледные губы пальцами. Перчатки касаются уст, холодные. Робко, не пресуще ей. Мысли вслух. К счастью, Кирштейн ее не расслышал, поскольку находился уже довольно далеко. Пик следовало обдумать недавнюю встречу. Потому она покрепче кутается в изящный плащ и размеренно уходит в другую сторону. Под ногами она изредка видит красные яблоки, те, что попадали с высоких деревьев.