Кляксовые истории

Йоши никогда прежде не молился настолько неистово с нерушимой надеждой, но чистосердечным неверием. Он держал дрожащие руки сцепленными в молитве всем святым и грешным без разбору. Прижав подбородок к груди, нашептывал, как одержимый, единственную неразборчивую мантру о спасении. Знал, что не поможет, но душа велела предаться фанатичному поклонению потусторонним силам. Чужая кровь на пальцах не имела значения. В багряной ярости Хамато находил уйму оправданий кровавой мести, не желая связывать горе с последствием неправедного пути. Насильник заслужил смерти, как и его брат вместе со шлюхой. Их заклятый сэнсэй, разочарованный в обоих учениках, не выдержал удара и тоже отправился в дальнее путешествие прочь из бренного мира. Этот грех уже точно не вина Йоши. Ведь так? А вот то, из-за чего попусту бился челом перед неизвестностью, ворошило рану, взращивая сомнение. За все надо платить. Древний закон, против которого не находилось контраргументов. От пустых самоуспокоительных объяснений на остуженную голову становилось хуже. Без поддержки извне разбитый на осколки разум плавился, не позволяя мыслить трезво. Воспоминания держали на плаву и топили. Вот жена в кокетливом халатике стояла к нему спиной за плитой. На сковородке шипел омлет, пахло аппетитно. С сияющими очами, Шен повернулась и хитро улыбнулась. Вместо пищи в тот завтрак любовники насытились страстью. В следующий же миг супруга, зареванная и потрепанная, в бессилии и отчаянии упала перед ним на пол на колени и созналась в страшном. Чтобы не портить идиллию крепкой и многовековой дружбы двух семей, умолчала и сейчас каялась. Несколько месяцев назад лучший друг мужа Ороку Саки, ведомый давней безумной жаждой плоти, набросился на нее. Изнасиловал. Тэнг терпела уничтожающее унижение, горела в агонии от стыда, стараясь смириться и вычеркнуть жуткий эпизод, словно дурной сон. Но когда округлившийся животик стало невозможно прятать, пришлось обнажить хлесткую правду. Она возложила на свои хрупкие женские плечи тяготы ответственности, ведь знала, что не просто скандала, а бойни и вражды явно не избежать. Меньше всего на свете хотелось, чтобы супруг пролил кровь из-за нее, как бы не мечтала о жестоком возмездии подлецу. Йоши болезненно скривился, ощерился животным оскалом, тряхнув головой. Как наяву видел перед собой три трупа. Два грязных мужских месива и одно точеное, совершенное, чистое создание с женскими чертами. Увы, баш на баш нарушен. Хамато забрал непозволительно больше, совершил проступок, несоизмеримый по тяжести с преступлением, на него вынудивший. Клан из двоих последних членов учился жить заново, как нагрянуло возмездие. Ороку Саки выжил. Все, что от него осталось неповрежденным, — лишь мозг и часть нервных окончаний. Биологический материал был помещен в экзоскелет, напоминающий самурайские доспехи. В статую вдохнули настоящую жизнь, хотя человеком морального урода назвать не поворачивался язык. Клан Фут мог себе позволить чудеса науки. Йоши не обладал столькими богатствами и не имел последователей, не нашел ни одной влиятельной связи, чтобы помочь жене ни в моменте, ни позже. На почве стресса у беременной четырьмя сыновьями развилась дремавшая онкология и прогрессировала. Подлая месть обрушилась внезапно. Чудом уцелев при нападении врага, пара бежала на другой континент. В беспросветном отчаянии нищие супруги были вынуждены прозябать с грязными и страшными отбросами общества. От былого величия клана Хамато не осталось и следа. Йоши не мог позволить себе приличную полносменную работу из-за ухода за умирающей любимой. Брался за самые постыдные халтуры, крал и рылся на помойках, дабы свести концы с концами. Но боль ничем облегчить не мог, ни свою, ни чужую. Ни моральную, ни физическую. Однажды везло. Подслушал разговор торчков о том, что некая компания «ИИКТ» за впечатляющую сумму на постоянной основе набирала добровольцев-подопытных для изучения экспериментальных препаратов против неизлечимых болезней. О том, что там уже пропало несколько десятков людей с улиц, принял к сведению, но наплевал на интуицию. Сомневаться с решением риска не пришлось — Шен становилось хуже, ее состояние кричало о неизбежности скорой кончины. Вероятно, положение усугублялось из-за сложной беременности впроголодь и холоде. Японец ненавидел этих детей, отнимающих и без того малые силы матери, но вместе с тем боготворил и души не чаял. По их венам текла чужая вражеская ненавистная кровь, но родной потоками неслось по венам не меньше. Ожидал появления потомства с нетерпением, строил вместе с Тэнг несбыточные планы, возводил воздушные замки, клялся, что полюбит и позаботится о ее потомстве, как о своем, забудет о причастности Саки, научится не замечать его черт. Муж и отец отвечал сразу за пять жизней. Выбора не оставалось. Он не медлил. Руководитель проекта Бакстер Стокман заверил: бояться нечего, летальный исход маловероятен. Йоши за премиальные без колебаний согласился тоже лечь под нож. Подписывая контракт, не подозревал, что связался с дьяволом.

***

— Очешуенно потом бахнуло, а?! – неугомонно скакал вокруг братьев возбужденный подросток-мутант в оранжевой экипировке. На его панцире прожжено лазером «M1». – Это вдруг бдыщь! А я такой бдум-бдум-бдум! — Потише, – шикнул на него зеленый воин в голубой маске, невольно пришлепывая по зловонию канализации. На его панцире красовалось пропаленное «L3». – Тебя даже наверху слышно. — Ребят, какое же там оборудование! – мечтательно протянул зеленый парень в фиолетовом. Глубокой прорезью на его панцире значилось «D0». – Увы, было, эх! — Тя, блядь, одни железки интересуют, профессор херов, – раздраженно пробасил громила с красной тканью на морде, неся на руках рыжую девушку в отключке. На его панцире зияла ущельем отметка «R7». – У нас, сука, щас проблемы посерьезнее! — И правда, Рафаэль. Самовольная вылазка — серьезное нарушение. Я сильно разочарован! – присоединился к диалогу пятый, по-старчески скрипучий и недовольный голос. Черепах от неожиданности передернуло и перекосило. Братья враз, будто по команде, замерли в немом ужасе. Лучи их фонарей застыли в хаотичном пересечении перед командой. Отец собственной персоной встречал их на пороге логова, отбрасывая мрачные тени. Седая дряхлая крыса в коричневом кимоно опиралась на трость. Сердитый взгляд черных очей-бусин прожигал насквозь, пробирая до костей. А говорил старый, что вернется домой только через три дня! Бросая гневные молнии, назидательно ткнул в пустоту перед сыновьями деревяшкой: — А принести в дом человека недопустимо! — Но па, – попытался оправдаться Майки, – она... — Батя, – подхватил почти одновременно Раф, – мы ж… — Папа, – вклинился скороговоркой Донни в то же мгновение, – я могу… — Отец, – твердая интонация Лео легко потонула в общем мальчишеском гвалте, – это все… — Молчать! – выкрикнул грызун и стукнул тростью о пол, расплескав илистую водицу нечистот. Подол японского халата забрызгался, капли доставали до самого пояса. – Никаких возражений! Человек — это только проблема. Или вы сейчас же, сучары, закрываете вопрос с непрошенным гостем, или иначе вон, к херам, вместе с ней на все четыре стороны! Решайте сейчас же! Родитель с непоколебимой решимостью уставился на детей, задыхаясь от гнева. Сваленная в колтуны облезлая и тусклая шерсть, нервно подрагивающие усы и кончик хвоста, раздутые ноздри. Несмотря на приличное расстояние, отец практически осязаемо наседал на провинившихся юнцов. Сэнсэй был несказанно мал по сравнению с тестостероновыми переростками, но давил авторитетом так явно и ощутимо, будто превратился в великана. — И что будем делать? – тихо промямлил под нос гений риторическим тоном. — Давайте по-быстрому пустим по кругу, убьем и сожрем? – с ехидным смешком предложил бунтарь и перекинул, как кусок мяса на базаре, ношу на плечо. – Девка сочная! Че добру пропадать даром?! Секундное замешательство в рядах гормональных сгустков резонировало с извращенным любопытством взрослого. Старик хитро прищурился, потеребив бороду, успокаивался. — Прямо, здесь?! – заложил за спину руку балагур, со смущенным сомнением косясь на увлеченного отца. – Бро, ты попутал! Не то что шилохвостый стеснялся чего-то или кого-то или тем более был привередой, что с их образом жизни значило лишиться жизни. Но место проведения подобного мероприятия явно не отвечало ожиданию минимальных удобств. И он думал, что выражал общее замешательство. Майки по складу был гедонистом с пропеллером в заднице и считал, что если все и брать от жизни, то сразу лучшее. Хотя бы по возможности чистое. — А ты рожей, что ли, вышел, чтобы снять номер в пентхаусе? – закатил глаза Рафаэль, фыркнув. Похоже, здоровяка пронять отсутствием комфортабельных условий было невозможно. Его кредо простое до безумия. Дают — бери. Здесь и сейчас. Пока не очнулось, не завизжало и не попыталось смыться. Насиловать против воли и в отключке — разные вещи. А Раф точно не из извергов. Не считая калечения и убийства тех, кто заслужил, самыми изощренными вариантами. — Думаю, чисто технически это возможно, – взявшись за подбородок, задумчиво произнес Дон. Он явно размышлял, по обыкновению, о чем-то своем эфемерном или все же в данном контексте правильнее сказать конкретном. В чертогах разума точно скрывались демоны, о которых братья догадывались, но побаивались себе признаться. Да сам Донни иногда страшился собственных идей и мыслей, роящихся и зудящих круглосуточно на ряду с вычислениями и теориями. И текущее положение вещей вызывало в предвкушении бурю восторга. Глупо было отказываться от экспериментов. — Ты о том, чтоб поставить бронь в отеле или потрахаться? – басовито прогоготал Красный. — А, так не обязательно прямо тут! – хлопнул бестолочь в оранжевом себя по лбу. – Ведь да? — Манда! – огрызнулся грузчик, хищно лыбясь одной стороной рта. – А еще говорят, что гора мышц в команде самая тупая. — Эй, если будешь оскор-блять, любимый братик, пристроюсь сзади, когда будешь кончать! – пригрозил Майк и совершил двумя сложенными вместе пальцами несколько движений вперед. – И такому пидорасу, как ты, точно понравится! — Нет, ну это явно надо попробовать, нахуй! – придя к некому уверенному выводу, взбудораженный Донателло хлопнул кулаком по раскрытой ладони. Черепашки в масках теплых оттенков скрестили взгляды и заржали, как кони. Старшему было явно не до смеха. Не Бусидо и не наставления отца, а некий личный кодекс с прописанными из романов правилами мешал Синему наслаждаться моментом азарта. Как все подростки, он, конечно, мечтал о живой женщине в доме. Но явно представлял себе кое-что другое, в отличие от более свободных от пут условностей младших. И Лео корил себя, что не мог себе позволить признаться в том, что не видел ничего плохого, чтобы претворить задумку мутантов и наконец расслабиться. Гребанная целка Македонская! — Народ, прекратить! – встрял лидер слишком громким хриплым шепотом. – Давайте не будем никого иметь, не приведя в чувство, чтобы сперва хотя бы узнать имя? — Нахуя эти сантименты? – устало вздернул условной бровью хулиган. — Согласен, – кивнул умник. – Даже минимальное общение в виду нашей полной изоляции перед соитием может привести к образованию нежелательной эмоциональной привязанности. К тому же из-за отсутствия воспитания матерью нерастраченная психологическая потребность в женском внимании неизбежно приведет к формированию комплекса… — Фу, завали хлебальник! У меня не встанет после таких слов! – опротивился Рафаэль, сплюнув. — Эйприл О’нил. Не благодарите, – гордо заулыбался весельчак, демонстрируя пластиковый прямоугольник в ладони. Несколько отпечатанных строк и фотография. – Пропуск сотрудника из нагрудного кармашка. А груди на самом деле ничего так! — Пиздец! Теперь мне становится жалко эту дырку! Что ты наделал, ирод?! – с наигранным расстройством отреагировал громила. – Щас уже можно, о, Бесстрашный лидер, предаться заслуженному разврату? — О, великие, дайте мне сил, блядь! – взвыл отличник, молясь в потолок богу фекалий. Сплинтер упорно изображал из себя умиротворенную скульптуру. Несгибаемо ждал, когда отвлекшиеся на спор сорванцы о нем вспомнят и вынесут себе приговор. — Предлагаю для безопасности сначала ввести, кхм, субъекту для снятия сексуального напряжения мощное снотворное. А для другой — кое-что надеть, – Фиолетовый вынул из бездонной сумки через плечо несколько упаковок презервативов и выставил веером, потряс и спрятал. – Неизвестно, чем может быть заражена дама и как отреагируют наши органы при прямом контакте. Я не специалист по ЗППП. Во всяком случае пока что. — Хуяссе, лавелас! Ботан, а ты не промах! – похвалил Раф дружеским тычком локтем в плечо. – Хотя я, пожалуй, воздержусь. С гондонами, типа, не то. — А то ты знаешь, какого это, – включил Майки скептика. – Кстати, а вот на меня, между прочим, может, даже и не налезут человеческие! — Как давно и нахера ты носишь с собой контрацептивы? – машинально выпалил Лео, округлив глаза. — Да всегда! – поразил гений. Впрочем, на то он и мозговитый во всех сферах. – Лет с одиннадцати примерно, может? Ну, мало ли повернется интрижка на стороне. Я должен быть во всеоружии! Пропускать такое нельзя! В моем случае ценный, сука, научный опыт! – с каждой фразой щеки умника темнели, но останавливаться он не собирался. – Где это видано, чтобы скрестились человек с черепахой-мутантом? — Погоди, – прервал поток слов бунтарь. – Не говори, блядь, что ты будешь вести дневник или типа того, сука?! — Разумеется, буду! – с железобетонной непоколебимостью подтвердил ученый брат. – Более того, снимать не только общим планом, но и макро тоже. Может, и вовсе примусь за микро. Охуенная же редкость! — Съемки? Круто! А можно тогда я буду главной порновездой?! – юморист стал в максимально горячую позу, на какую только был способен ниндзя-извращенец. — Ты уж прости, мелкий, но тот самый лысый из Браззерс точно только я один, – прохрипел Раф с не меньшим гонором. — А я вам шутка, что ли? Чем это я хуже на эту роль? – возмутился умник. – Чем тише омут, тем страшнее в нем лягушки! — Если уж говорить о ранжировании, то очевидно, что звание главного ебаря должно быть за мной, – с хвастовством идеала заключил старший. Взорвалась словесная перепалка, кто лучше в том, чего еще ни разу не делал по-настоящему. Тяжко вздохнув, Сплинтер понаблюдал немного, как срались любимые сыновья, оголяя клыки. С родительской снисходительностью покачав головой, кротко улыбнулся в усы, припомнив себя в юношестве. Вернул строгую суровость наставника и прошагал к братьями, вмиг одним лишь голосом пресекая драку: — Я разочарован! Как вы, пиздюки, посмели исключить своего любимого старика папашу из обсуждения? Вы не смотрите на возраст. Меня еще рано списывать со счетов! — Простите, учитель! – побледневшего лидера перекосило, и горе-ученик молнией пал на колени перед сэнсэем. – Накажите за эту непозволительную оплошность по всей строгости! – не поднимая глаза буквально мордой в грязь, скрестил перед собой ладони в мольбе. – Можем сразу пройтись по тому вашему списку жести! — А это норм, что мне в такой ситуации не стыдно? – тихо, практически не шевеля губами, прочревовещал Майки Дону. — Вполне, – успокоил таким же шепотом гений. Затем склонился ниже и акцентно вздернул надбровной дугой, кивая на Синего. – А вот кое-кому, кажется, нравится слишком стараться до выскакивания из панциря, но жестко косячить и получать по самое небалуй за неидеальность. Озорник затрясся, задыхаясь от молчаливого смеха, и младшие стукнулись кулаками. Раф скосил взор на мгновение и хищно ощерился, ментально поддерживая. Похоже, учитель тоже уловил посыл, о чем прекрасно осведомлен и без подсказок. Не позволяя пощекотать эго мазохиста, бросил с мелодичной размеренностью: — Леонардо, немедленно поднимайся, сукин ты сын! Почитать и уважать старших похвально. Но постыдно бросаться в дерьмо перед ними из-за ерунды. Нельзя себя втаптывать в грязь без веской причины! — Но отец! Это же теперь тянет вовсе на два блядских наказания! – наконец-то подняв кристально наивный взор, с сомнением возразил лидер. — Расслабься наконец, сынуля! – подбадривающе потрепал за плечо дедуля Лео, стоявшего все еще на коленях. – Помни, что старикам на пенсии скучно, и они иногда любят жестоко подшутить над незрелыми юнцами. Будь бдителен. И бери пример с Микеланджело! Возьмешь на попечение? — Есть однажды научить понимать юродивого брата юмор стариков! – поймав на себе укоризненный взгляд сэнсэя, Оранжевый выпрямился по струнке и отсалютовал по-армейски, принимая с достоинством важнейшую за всю жизнь миссию. — Боюсь, что проще безмозглую мартышку научить программированию уровня долбоебического НАСА, – хохотнул гений. Хотя суть шутки была ясна всем, канализацию не заполнил дружный всплеск смеха. Повисла короткая неловкая пауза. Сконфуженный Рафаэль запутался и так и стоял с добычей, бросая и ловя взгляды то черепах, то крысы. Леонардо медленно поднимался с колен, отказав принять протянутую когтистую розовую лапу. Не догоняя сполна, к какому выводу привела сцена абсурда, бунтаря вынудили озвучить: — Э. Так, ну, сучка для случки уже не твоя сначала, типа? Или нет? – растерянно уставился янтарями на отца. Затем вылупился на Лео. – Перепихон отменяется или как? Куда ее ваще?.. — В мои покои, – выпрямив со смачным хрустом на секунду позвоночник, распорядился мастер. – Живо! — А говорил, что притащили абузу! – оскалился Красный, мимовольно похабно облизнувшись на ложбинку между женскими грудями.

***

Опаздывая на важный день запуска мышероботов, Эйприл понятия не имела, чем он завершится. Ей ниспослана удача с небес, не иначе! Мало того, что удалось раздобыть компромат на Стокмана, так еще и черепахи пожаловали сами в руки! Манипулятор О’нил умела правдоподобно притворяться: чай, не даром посещала в школе и колледже драмкружок. Она прекрасно все слышала и фиксировала, мотала на ус. Поведение подростков, да, в целом, мутантов ее нисколько не удивляло, не пугали посягательства. Одни перлы тупого и еще тупее Бибопа с Рокстеди чего стоили! Впрочем, по крайней мере в детстве скучать не приходилось. Девушка дождалась, пока не останется наедине с крысой. Сложно было сдерживать силу, разыгрывая спектакль одного актера при нападении маузеров, но теперь можно развернуться во всю. Но ее опытный ниндзя опередил. Даже обладая телекинезом, рыжая понимала, что не успеет избежать удара клинка, вероятно, окропленного ядом. Видела подобное воочию не раз, когда самодовольство проигрывало против восточного искусства убивать. Едва подняв веки, женщина заметила блеск металла у шеи и подняла руки над головой, призывая к миру. Мутант не тянул и с яростью произнес: — И долго ты будешь притворяться, что спишь? Моих спиногрызов, может, облапошила, но только не меня. Ты пахнешь, как те гнусные ученые. Кто ты, нахуй, такая? — Думаю, ваш новый друг. Не серчайте. Я знаю, кто вы, и хочу помочь, – как можно миролюбивее стелила невольница. Как говорилось, вежливость — лучшее оружие вора. Стоило попробовать по-хорошему при текущих обстоятельствах. Вдруг они и правда неплохие ребята? — Откуда знаешь? Кто тебя послал? – шикнул серый, наклонившись к человеку ниже. Активнее запахло подвалом и старостью. Острое лезвие торчало теперь в доле миллиметра от сонной артерии. О’нил не хотела показывать страх, но рефлекторно опасливо сглотнула. Повисла напряженная тишина замешательства. Девушка решила рискнуть, стараясь не зеркалить явно в очах азартной надеждой. Просечет ли интуиция старпера на сей раз? Войтонутой всего-то нужно было зацепиться взглядом за что-то помассивнее. — Па, у тебя все в порядке? – раздался за дверью обеспокоенный голос юнца в оранжевом, вроде. — Раз уж пришел, готовность номер один. Марш, все, сюда! – скомандовал главарь семьи, не уводя бездонный взгляд грызуна от потенциального врага. — О-оу! Ребя-а-ат! – заорал черепашонок, удаляясь стрелой. – У нас, по ходу, ЧП! — Дети цветы жизни, – буднично улыбнулась Эйприл. – Папины помощники? — Не заговаривай мне зубы, лживая женщина! – прорычал крыс, дрогнув рукой. – Твое милое личико не спасет тебя от укуса кинжала, если будешь говорить не по делу. Усекла, лабораторная прошмандовка? Раздвижная дверь отъехала в сторону. На мастера полетел увесистый горшок с каким-то необычным цветком. Вряд ли у уродов из подземки водились деньги на такую керамику, дорогой экспонат точно ворованный. Даже жалко будет портить ценный экземпляр: в своей антикварной лавке, доставшейся от матери в наследство, Эйприл могла бы выставить такой за приличную цену. Сплинтер среагировал за мгновение до столкновения, ощутив опасность за спиной загривком. Сэнсэй подскочил ввысь, развернувшись, и разбил любимый вазон ногой. Горшок звучно развалился на три части, земля щедро осыпала пушистого, цветок глухо шмякнулся. Да к тому же в мгновение ока пришлось уворачиваться от снаряда Рафаэля, не успевшего подать голос, когда зашел первым. Он наскоро не сумел придумать ничего лучше, чем вышибить клин клином, и прогадал со скоростью реакции. Минус любимая статуэтка богини плодородия. Искусное изделие ручной работы зазря разбилось вдребезги. — Рафаэль, деликатнее! – не упустил возможность раздраженно пожурить наставник, увернувшись от стола полусидя. От него же спасся и Лео, подпрыгнув повыше. Майки ловко поймал на тонкого, сохранив целым, ни ножка ни скрипнула. – Ты не у себя в комнате! Заранее думай, не только, в кого, но и чем бить! — Упс, прости! – поспешил извиниться пристыженный хулиган, отмахиваясь от чего-то пудрового, в носу защекотало. – Заклею! Апчхи! Будут как новенькие, до талого! Апчхи-Апчхи! Апчхи! — Да блядь, будь здоров трижды! – не выдержал Донни без комментария, отбиваясь от несчастных предметов интерьера раскрученным до вертушки бо. Пропеллер хорошо выполнял роль не то вентилятора, не то мясорубки. – Кстати, вполне нормальная реакция на толченые благовония! – оправдывая брата, успокаивал себя он, что никакие болезни не проникли в семью. — Опизденеть, чувиха супер! – воскликнул восхищенно очевидное Майки, когда Эйприл соорудила перед собой защиту из матраса, когда дело стало дрянью. Несколько сюрикенов и кунаев со всех сторон тут же воткнулись в набивку. Вяло раскручивая нунчак, весельчак влюбленно положил щеку на вторую свободную руку. Пригнулся и подпрыгнул, а серия хаотичных предметов вновь угодила мимо кассы. Лидер же просто чинно отступил вбок от импровизированной пулеметной очереди. – Вау, я никогда таких не видел в реале! Круто! — Да ты никаких близко не видел, дебил! – фыркнул громила. Черепашки уже практически прижали ненастоящую даму в беде в угол, но та все еще не подпускала к себе, и этот сюр люто выбешивал. – Аргх, а ну стой смирно, мокрощелка, когда убивают! — Зато сразу какая первая! – сев на шпагат невероятной растяжкой, чтобы не удариться виском о стул, мечтательно протянул Оранжевый. – Впечатления на всю жизнь! — Как будто твоему кулачку есть разница, на кого душить девственную пипетку! – лихо исполнив наклон назад из «Матрицы», поддел Раф. – Но девка огонь, конечно! Запомнится, сука, любому пиздовыебку! — К слову, не похоже, чтобы она обладала сверхсилой в полной мере и смысле, – отклоняясь головой, как маятник, из стороны в сторону, размышлял вслух Донни. – Иначе нападала бы сама, а не защищалась разбрасыванием предметов. Это нам говорит о том, что ее привлекательные внешние данные результат синтеза удачной генетики, здорового питания, правильного ухода за собой и упорного труда в спорте. — Ну и молодец, че? – скептически выпалил Раф, устало запульнув звездочку обратно, когда вынул из панциря и повернулся назад. — А вот и нет! Мимо! Мне только просто повезло! – заорала О’нил, не терпящая, когда о ней говорили так, будто она не слышала. — Теперь детка мне кажется еще милее! – используя оба нунчака как дробилку всячины, расплылся мелкий. Рафаэль вдруг ощутил, как земля постепенно уходила из-под ног. Мутант висел в воздухе, заключенный в невидимые оковы. Эйприл стиснула зубы, сжала кулаки и дрожала, на лбу проступила испарина. Радужка цвета молодой зелени едва светилась, как каждый раз при захвате нового объекта телекинезом. — А ну отпусти, тварь! – закричал громила, не способный двигаться. Где-то что-то куда-то ударилось, и покои мастера Сплинтера погрузились в кромешную тьму. Левитирующие предметы прекратили наводить суету и попадали на пол, как придется. Бунтарь грациозно опустился на все четыре конечности с глухим шлепком, словно опрокинутый вверх ногами кот, перед ученым. Он чуть не придавил умника тушей, на что был расчет. Буквально и переносно так здоровяка еще не опускали! Он аж задыхался от гнева и пыхтел, как паровоз. Накинулся с навостренными саями и проткнул сердце, не моргнув, если бы Фиолетовый вовремя не перегородил путь. Хозяин спальни удовлетворенно вынес вердикт: — Молодец, Леонардо! Я уже перестал надеяться, что кто-нибудь обратит внимание на важную деталь! — Спасибо, учитель! – не без скромности низко поклонился отличник, зная, что, в отличие от нарочной гостьи, остальным его видно. Выпрямившись, пояснил для отряда: — Без зрительного контакта она не сумеет дать отпор. — Поймал рыбку! – нервно захихикал Майки с победоносным превосходством. Девушка не взвизгнула, затрепыхалась, кусалась и царапалась. Но хватка мутанта оказалась богатырской. А сила супера, увы, в ее случае не увеличивала физические данные, ничем не превосходящие обычного человека. Телекинез и то можно было сопоставить с некой мощью, имеющей нехилые ограничения. Уровень способностей ниже дна. Но все же в разы полезнее ее одноклассницы, умеющей восстонавливать девстенную плевру. Впрочем, может, она отыскала призвание в порноиндустрии. Не стоило раззадоривать местное логово бестий. Но и уязвленная ныне гордость ни за что не позволила бы отказаться от попытки наподдать легендам. — Э, не мацай за сиськи! – пробасил Раф, грозно становясь за спиной девушки. Пар вышел, но неприятный осадок остался. Он нарочно резко отвел руки жертве назад, вцепился ногтями, и она прошипела от боли. Помечена особым расположением хулигана. – Нечестно! — Так жмакани попочку, пока подвернулся шанс, – подмигнул Майки, взяв супера за колени, чтобы не дрыгалась. – Бро, мне не жалко! — Жалко у пчелки! – огрызнулся задира. — Вот именно! Я жалю как пчела, и мое жало уже на подходе! Лео, быстрее связывай! – жалобно провопил юморист. — Шибари искусство, не терпящее спешки, – разлился неторопливой поучительной мелодией лидер, накидывая веревки на неугомонную леди. — Ну ты еще скажи, что макраме достойное ниндзя творчество! – закатил глаза Раф. — Не уважаешь рукоделие? Будешь отныне заниматься им в хаши, – с железобетонной непоколебимостью высказался сэнсэй. – Начнешь с вязания шарфов. Каждому. Сразу после всего этого балагана. — Пиздец! – матюкнулся забияка и получил по голове палкой отца. – Ауч! — Готово! – со строгим самолюбованием собственноручно проделанной работой оповестил Бесстрашный. — На всякий пожарный, чтобы ты знала. У нас есть доза антивэ, так что будь сговорчивее, – выступил ботан. – Проверять, блеф ли, полагаю, не станешь. — Ладно, – вздохнула Эйприл с поражением. – Сдаюсь. Сплинтер внес последний штрих в предостережение. Чтобы О’нил не успела привыкнуть к темноте достаточно, дабы применить силу, завязал плотной тканью глаза. Убедившись в надежности узлов, крыс зажег свечу и вернулся к важному: — Итак, дубль два. Кто ты и зачем здесь? — Кое-что на бейджике вы уже прочитали, – рыжая старалась свести акт до юмора, чтобы окончательно растопить сердце Оранжевого и снискать послушного и безоговорочного союзника. Он отошел от коленей, подставил табурет и помог аккуратно усесться. Красный дышал над головой, скрестив руки. Фиолетовый поднес ко рту аппарат и запустил диктофон. Синий не спускал глаз, стоя за отцом. — Нужно больше сведений! – терял терпение мастер. — Я так понимаю, времени у нас много? – иронично осеклась О’нил. – Тогда слушайте.

***

Эйприл рассказала все. О том, как родители попали в автокатастрофу, когда ей было шесть. Мать погибла на месте, а отец остался инвалидом, прикованным к креслу. Блестящего ученого по призванию, его не вытурили из института даже после полугодового запоя, а, напротив, передали лучшие рекомендации в перспективную «ИИКТ» к самому Стокману. О том, что компанию спонсировал богатый мафиози из Японии, недавно заработавший авторитет в Нью-Йорке под прозвищем Шреддер. У него погибла дочь в утробе матери, поэтому тот вкладывал активы в развитие генетики по направлению клонирования. Через несколько попыток эксперимент увенчался успехом. О том, как затем амбиции бандита подстегнули замахнуться на всемогущество во имя дочери. Преступник возжелал собственную несокрушимую армию. Но использование людей обходилось в копеечку, подопытные умирали пачками, результаты не приносили стабильных положительных плодов, временные затраты подавно не отвечали ожиданиям. О том, что за очередной промах ниндзя пришли за отцом. О’нил вмиг осиротела, поверив россказням о несчастном случае. Дочь Шреддера сдружилась, привыкла к Эйприл, видела в ней старшую сестру и легко вымолила требование забрать бедняжку к себе. Девочки часто проводили время вместе, когда ученый засиживался в лаборатории допоздна или утра. Вернее, Эйприл по сути заставляли нянчится с мелкой. Работая практически круглосуточно, отцу было не до воспитания ребенка, как бы та не тянулась к родителю, а он не любил ее. О'нил росла по сути под надзором клановцев. О том, как мужчина в вечных доспехах приютил рыжую, чтобы держать на коротком поводке будущего потенциального мстителя, заманить на свою сторону, окутав горькой, липкой ложью. Он жаждал хотя бы поднять на нее руку, мечтал сжать пальцы на шее. Но ради дочери не позволял обижать другим, следил, чтобы ни волос не упал без его ведома. О том, что, тем не менее, золотую ложку во рту Эйприл не держала. Ходила в обычную школу и всего добивалась сама, никогда ничего не просила у опекуна. На удивление Шреддер уважал ее выбор и ценил стремления сепарироваться без задних мыслей. Может, вовсе ждал с нетерпением, пока ноша свалит восвояси. Чтобы позже все-таки уничтожить на всякий пожарный. О том, как О’нил слушалась железного дядю, который изредка хвалил, чтобы заставлять дочь ревновать и стараться лучше. Только злился, что драться не хотела учиться, в отличие от названной младшей сестры. Но не настаивал. Из девчонок вышел бы отличный сплоченный дуэт куноичи. Впрочем, отправлять на задания в ту пору было все равно слишком рано. Зато Эйприл тайно совершенствовала открытую случайно способность супера. О том, что однажды произошло чудо. С пересаженными от людей генами выжили четыре черепашки и крыса и начали стремительно меняться. Мутанты соответствовали по уровню развития и физическим показателям своему исходному возрасту при смерти. Ученые хранили каждый образец ДНК годами, пока не исчерпывались ресурсы. Те гены дождались своего часа спустя пять лет. О том, как никто не догадывался, что старая крыса вспомнила прошлую жизнь человека и готовила побег. И ей удалось скрыться вместе с младенцами-черепашками без единственного следа. Среди ученых началась паника. Бакстер Стокман был трусом, но, давно заведуя центром вместо устраненного Морту, принял удар на себя и остался без глаза как последнее предупреждение. О том, что когда Шреддеру доложили, он лютовал и попросил лично ознакомиться с досье обладателей удачных генов, единственных на тот момент прижившихся в теле животных. Вымышленные имена под кодовыми названиями сказали ничего, но фотографии мужчины и женщины — слишком много. Когда узнал правду, начал охоту. Тогда же и Эйприл погрузилась в тайны клана. Напомнила о том, как вскоре раскрылась правда о деятельности корпорации «Войт», благодаря чьим подпольным экспериментам мир наполнился супергероями, считавших себя одаренными богами. Мир однажды изменился, превратившись в рутину из комиксов. Сверхлюдей восхваляли и боялись. Десятилетия их лица смотрели на простаков с экранов и билбордов, страниц печатных и виртуальных изданий, напоминая о совершенстве и превосходстве. Знаменитейшая на всю планету команда Семерка стала для миллиардов масс примером доблести и эталоном идеала. И о том, что однако по итогу сыворотка «V», вколотая тайно сотням, тысячам детей по всему миру, стала символом беззакония и вседозволенности. Она породила, как оказалось, и суперзлодеев, когда формулу нехорошие люди частично раскрыли. Клан Шреддера не стал исключением. Ученые сумели подкорректировать недолговременный эффект паленой вэшки с черного рынка и стабилизировать, переложив на свой лад. Теперь Шреддер не торопился, тщательно планировал, спокойно наблюдал за тщетной борьбой с ураганом, выжидая подходящего часа выступить со своим войском ниндзя и мутанималов. Он стал непобедим.

***

— Охуенно! Вот нас и настигли призраки прошлого, – выпалил Сплинтер с азартным задором. – Время мщения пришло! — Если позволите, у меня есть идея? – попросила вновь взять слово пленница. — Говори. Ты знаешь много ценного, – разумно разрешил мастер. — Конечно, вломиться в гнездо врага и расхуярить его к херам неплохой вариант. Но слишком уж это просто, не находите? – ослепительно улыбнулась женщина. Не услышав ни звука в ответ, продолжила с огоньком: — Так вот. Почему бы вам не стать новой командой суперов? Вы молоды и полны сил, а сидите тут под землей в сырости и вони безвестно! Вашу энергию должны увидеть люди! Выйдите из тени, станьте знаменитыми, и враг сам вас найдет! У вас будет шанс размазать пидораса по стенке на всеобщем обозрении, опозорив клан Фут на весь мир до скончания веков, раскрыть правду миллионам о гнилой личности миллиардера Ороку Саки, в конце концов, чтобы растоптать, блять, в жижу все достоинство! Я могу стать вашим пиар-менеджером. У меня есть связи на телевидении. Знакомая со студенчества Ирма Лангинштейн личный секретарь директора новостного шестого канала Берна Томпсона, а ее парень Вернон Фенвик работает там оператором. Кроме того, я наняла частного детектива Кейси Джонса, которого отстранили из полиции за чрезмерную инициативу, для помощи в разоблачении деятельности «ИИКТ», чтобы через них раскрыть суть Шреддера и очернить белое имя Бакстера Стокмана, творящего жуткие вещи из маниакального удовольствия в личине невинного очкарика. Вы перестанете быть уродами в глазах общественности — станете наглядными жертвами «Войт»! Этому поверят! Забабахаем такую презентацию, что даже стены Эмпайр Стейт Билдинг зарыдают в три ручья! Вас будут жалеть и станут помогать! Слава, деньги, рестораны, девочки! Все свалится к вашим ногам! Может, даже затмите саму Семерку! А я с наслаждением буду уничтожать Саки по кусочкам! Мы же не дадим ему легко сдохнуть за один раунд, верно?! Этот гад обязан долго мучаться! Мутанты скрестили взгляды. В их очах читалась целая палитра эмоций, начиная с радости и заканчивая страхом. В целом, чувствовалось, что мысль человека захватила дух. Некие общие потаенные грезы могли претвориться в жизнь. — Ты говорила о сводной сестре, – припомнил вдруг Лео, прищурившись. – Что планируешь делать с ней? — Как получится. Убить так убить, – безразлично отозвалась рыжая, тряхнув плечами. – Я была для этой избалованной принцесски скорее ручной зверушкой, как и для ее папаши. Эти двое гнид не умеют любить по-настоящему и ничего не знают о настоящей чести. Сучка ни за что не встанет на нашу сторону. Слепа перед обожанием отца. Ну, конкретно за это я ее винить не могу. Сама была бы такой. Братья снова обменялись вопросительными взглядами. Старик вовсе прикрыл веки в задумчивости. Лапа крысы дернула за бороду и застыла. Полет сознания Сплинтера в тонких материях прервал Раф: — Ну так че, бать? Не то чтобы я мечтал когда-нибудь засветить своей рожей, а школьницы на нее дрочили и сквиртили. Но звучит, сука, заманчиво, жить наверху как все нормальные пацаны! Вы же так хотели этого! — Свет, камера, мотор? Как мы сами-то не додумались до такого? Гениально, как два пальца абоссать! – делился мнением Майки. – Я вот наоборот всегда мечтал стал актером. Поваром. Художником. Гонщиком. Да много кем, лишь бы популярным мастером своего дела! А это шанс раскрыть все таланты! — Ну, с моими амбициями на поприще науки и так все понятно, полагаю, – декламировал Донни. – Я только за такой очешуительно пиздецкий дурдом, чтобы удариться после с головой в настоящее дело. — У меня предчувствие, что добром это не закончится. Блядь, у нас явно будут большущие проблемы! – объективно пессимизировал Лео. – Но если мастер говорит ввязаться, значит, сделаем это как профессионалы! — Да, покажем черепашью силу! – улыбчивым хором воскликнули подростки. – Кавабанга! Эйприл поерзала табуретом с противным скрежетом. Черепашек передернуло. На крысе ни шерстинка не пошевелилась. Пленница растянула алые губы в милой улыбке: — Раз все согласны, давайте начнем с того, что вызволите своего пиар-менеджера!? Или хотя бы сними́те повязку?! — Пожалуйста, потерпите немного, мисс О’нил, – наконец открыл глаза и заговорил учитель. – Любая история супера начинается с малого подвига. Вас держали и пытали в подвале. Но вы не прокололись и стоически дождались команду бравых зеленых юнцов. С тех пор началась ваша дружба и съемки. — И то верно. Так и было! Молодцом, Йоши! – похвалила О’нил. — Попрошу так меня не называть впредь, пизда тупая, – прохрипел серый. — Простите, не буду, – извинилась женщина. – За оплошность могу отсосать. Телекинезом. Рафаэль присвистнул, фантазируя. Пока воображение не изобразило голого учителя ниже пояса. Энтузиазм сразу поубавился, горячая кровь отхлынула и остудилась. — Я подумаю над предложением, – сально залыбился старик. — У вас есть на что снимать сейчас? – поинтересовалась невольница, сбивая неловкость. — Есть. Че-фон, – Донателло презентовал гаджет, похожий на смартфон. Прежде чем пояснить, что это за приблуда, не без любования погладил округлые углы и крышку с черепашьим орнаментом панциря. – Собственная разработка. Круче последнего Яблофона! Микеланджело с присущей паникерской громкостью резко перевел стрелки. Он порывисто зажестикулировал, обводя взглядом каждого: — О, а как мы будем зваться?! Супергероям положены прозвища! Чур я Титан! Хотя Озорник подходит лучше. Лео у нас и так уже Бесстрашный. Раф явно Бунтарь. Донни Умник. А отец… – Майки приковал глаза к сэнсэю. — Я не буду с вами участвовать в этом шоу, – огорошил отец. – Как ваш сэнсэй, буду направлять и наставлять за кадром. – Замолк он и добавил, хитро улыбнувшись в усы: — В любом случае я остаюсь Мастером. — Справедливо. Нам будет спокойнее, если не станете лишний раз рисковать, – облегченно кивнул Леонардо. — Майки, пустоголовый остолоп, ты забыл главное! – на сей раз внес лепту в волнение Раф. – У любой банды должно быть название! — А, точняк! – Оранжевый хлопнул себя по лбу. – Ну, мы подростки-мутанты черепашки-ниндзя! — Не-а, не катит, – сморщился здоровяк. – Длинно и тупо. — Хм, пойдем проще, – оттопырив средний и указательный по совместительству палец вверх, размышлял весельчак. – Кто мы? Пацаны. Что у нас есть? Панцири. Значит, мы кто? Секундная запинка быстро сменилась дружным криком черепашек под шлепки ладонями: — Панциренутые пацаны! 27.02.–11.03.2026, 09–45