твой город

1. даже крик не вырвался из груди, когда пули кожу и плоть взрезали. «это просто мелочь, дружок один» — ты умеешь ранить больнее стали; мы же стали, собственно, далеки и совсем не теми, кем были в детстве; глупо было ждать от тебя руки, так спасибо выстрелам мимо сердца. 2. это все дела тех минувших лет, под мостом вода и вода в корыте — что тут скажешь? мы с тобой, блядь, комплект, и пять пуль под ребра почти забыты; ну сдает и сводит порой плечо и хрипит прокуренно едкий голос. говорить не нужно — мы ни о чем слишком долго, знаешь, уже боролись. 3. просыпаясь, пялишься снова в ночь, будто и не помнишь, что я-то рядом, не подохну и не уеду прочь, и платить мне даже уже не надо, аксиома, сцепка, мультфильм дисней (где два принца с птицей людей сжигают) — этот город твой до его корней, даже если весь провоняет гарью. когда ты подскакиваешь в ночи, весь немного дерганный от кошмара, я могу быть рядом, мол, «не кричи», как ручной клыкастый и злой волчара, я могу быть рядом — и я, блядь, рад, что меня за это не клюнет птица. так что, знаешь, все хорошо. назад лишь бы только больше не возвратиться. 4. ты футболку комкаешь на груди, и сарказм сменяется виноватой на меня оглядкой — олег, прости — это что-то на языке богатых; что прощать? что клинит опять плечо и дыхалка сбита к чертям до смерти? мы играем в холодно-горячо, как играли где-то за домом дети: они прячут фантик или брелок, ты «прости» меж выдохов вновь припрятал, я любовь заталкивал под замок — горячо, серёж. прямиком из ада. 5. твоя речь так редко теперь частит, но порой тревоге не видно края. раз за разом слыша мольбу                                                 прости, я всегда, сережа, тебя прощаю.