На разных сторонах

«Каждый живет, как хочет, и расплачивается за это сам» – Оскар Уайльд.

      Машина остановилась возле высотного здания, наполненного кучкой неприятных ему людей и ненавистной работы. Там его ждало очередное новое дело, только слегка отличающееся от всех остальных, ведь раньше он расследовал обычные нападения-грабежи-вымогательства. С серийными убийцами он ещё никогда не работал. От этого было немного страшно. Да и не только из-за такого статуса его нового «клиента». Эта мысль пугала, но в то же время на душе было спокойно. Может быть он всё-таки сможет заняться работой, чтобы лишний раз не возвращаться к той теме и не думать. Не думать о ней.       И если тогда, сидя в машине перед участком, он думал что отвлечётся, то сейчас смеялся чуть ли не истерическим смехом, понимая, что судьба сыграла с ним в злую шутку. Да, Виктор всегда знал, что она та ещё сука, но в этот раз судьба преподнесла ему самый ужасный сюрприз из всех возможных. Не думать уже не получалось. — Ну что ж, — он мягко прочистил горло, стараясь не поднимать глаз никуда кроме только что выданного досье на пойманного, — думаю, что смогу быстро справиться. Сердце стучало как бешеное, в горле резко стало суше, чем в пустыне, а взгляд никак не хотел отрываться от напечатанных букв. — Только будь осторожен при допросе, мы не знаем на что может быть способен этот человек. Слова Ван Арт, ожидаемо, пропустил мимо ушей, потому что в голове была полная неразбериха. Казалось, что это просто глупый розыгрыш, галлюцинации, неудачная шутка коллег, в конце концов. Только вот всё указывало на то, что происходящее реально. Личное дело было подписано как Мия Бэггинс.

***

      В допросную детектива пропустили без вопросов, даже не обыскивая. Да и зачем, если он был направлен сюда боссом. И кажется, все в отделении уже знали о происходящем и тщательно следили за каждым передвижением, будь то работник, ассистент или уборщик. Дастин — бывший напарник, буркнул что-то про невменяемость и ненормальность преступницы, но заметив грозный взгляд Виктора тут же замолчал. Наверное понял, что никакого настроения у друга сейчас нет, а в глазах только равнодушие и полная уверенность в себе. Дело на Беггинс уж точно не было собрано впопыхах, потому что папка была довольно увесистой и из неё чуть ли не вываливались бумаги. Читать Виктор не стал, только задержался, рассматривая несколько страниц, не понимая, как он мог пропустить настолько очевидные вещи. Образ идеальной девушки тут же развеялся, но дышать от этого он спокойнее не стал. Только ещё больше загрустил, понимая, что всё это время он видел только красивую картинку. И ещё больше восхитился своей возлюбленной от того, что она многие годы могла скрывать от него свой образ жизни. …Мия была слишком наивной, слишком дружелюбной, слишком доброй — если к любому положительному качеству добавить «слишком», то получалась Мия Беггинс. И он сам не понял как, но быстро и бесповоротно влюбился в эту девушку. Поначалу она не давала никаких надежд, скрывая свою личную жизнь, не говоря о себе, убегая от Виктора и всеми способами ограждая его от себя. А он думал о ней днями напролёт, не понимая, почему девушка не хочет принимать его заботу и любовь. Поменялось всё так же быстро, как и она появилась в его жизни. Просто пришла к его дому и сказала, что хочет попробовать. Виктор не смог отказать, потому что хотел того же, и уже довольно давно. Счастью не было предела… …Виктор касался её так, будто она была самым дорогим и хрупким в его жизни, любил так, как никого и никогда, делал для неё всё лучшее. Со стороны их отношения казались идеальными, да и были именно такими. Только от чего-то девушка хотела скрыть их связь, а Ван Арт, потому что сильно любил, принял её условия. На самом деле, даже от простого присутствия Мии рядом, Виктор чувствовал спокойствие, умиротворенность и счастье. Вот она — протяни руку и дотронься, убедись… …Родные и друзья не понимали, что случилось с мужчиной: из бесчувственного куска льда он превратился в постоянно сияющего человека. Будто кто-то добавил немного магии и он стал обычным, как все люди. Дело в девушке — думали они. И были правы. Однако через несколько месяцев всё вернулось на круги своя. Виктор снова стал тем равнодушным существом, каким он был всю свою жизнь. Никто так и не понял, в чем же было дело…       Виктор и сам не понимал, почему сразу же не отказался от этого дела и не передал его другому детективу. Дастину, например. И немного поразмышляв, он подумал о том, что хочет просто узнать причину столь внезапного исчезновения. Эгоистично? Определенно. Только вот до этого ему не было никакого дела.       При виде Мии земля из-под ног не ушла, но опасливо покачнулась. Впрочем, он устоял. И он был глупцом, раз всё ещë надеялся на дурацкую случайность, совпадение. — Мия, — в его голосе была слышна горечь, но он выдержал. Сел за стол и еле-еле подавил желание коснуться её рук своими. Видимо, услышав знакомый голос, девушка медленно подняла до этого опущенную голову и устремила свой взгляд прямо на Ван Арта. И если в его глазах были отголоски нежности и любви, то Мия смотрела на него с каким-то непонятным азартом и надменностью. Ничего схожего с той девушкой, которую он любил всем сердцем. — Вик, привет, — в отличие от него, девушка подмигнула, а потом заулыбалась. И в этот момент она стала той Мией, которую он знал. Или думал, что знал. — Я… детектив. Расследую твоё дело и… — О. Значит я спасена? — Ч-что? — отпрянул мужчина, удивляясь словам возлюбленной. Да. Он всё ещё любил её. — Ты поможешь мне сбежать? — Нет. Но могу получить от тебя признание о совершении преступлений и тогда твой срок может уменьшиться почти в два раза. Они выяснили твоё имя, собрали целое досье о тебе, твоих передвижениях, о… твоих близких. — Ты не знаешь моих близких! — от чего-то возмутилась девушка, а в её глазах заполыхало пламя.       Виктор вспоминал те моменты, когда девушка начинала говорить о своей семье. Её мать погибла, а от брата и отца ничего известно не было. Даже в личном деле эта информация отсутствовала. Было странно, хотелось спросить об этом напрямую, раз выпала такая возможность, хотелось узнать о причинах её грязных поступков, о том, почему она так поступила с ним. — Ты… сколько на тебе смертей, Мия? — спросил дрогнувшим голосом он, пытаясь перевести тему. Итан Вуд — босс, разрешил допрашивать её столько времени, сколько потребуется, даже дал добро на запугивания, решил, что с ней мелочиться нельзя. — Много, Вик, много. Вижу ты уже ознакомился с моими… мм… преступлениями? А Виктор не знал что ответить. Его просто поражало то, какой девушка предстала перед ним в эту минуту. Он никогда не знал такой Мии, потому что она всегда была доброй, ласковой и уж точно не грубой и такой… он даже не знал. Странной? — Тебе всё равно на то, что тебя ждёт? Если раньше веских доказательств твоей причастности к убийствам не было, то сейчас всё это есть. Хранится в папке. Ты убила 20 человек. — Я убила 18 монстров… вчера, — будто-бы поправляя его, произнесла Мия, — быстро и без сожалений. Вопреки её яростному взгляду, голос оставался нежным, чем-то похожим на мурчание кота. Это приводило в ужас. — Это были невинные люди! — после этих слов наступила тишина, и только сейчас Виктор заметил, что девушка разглядывает его с живым любопытством.       Да и Мия была как всегда прекрасна: спокойная, сохраняющая уверенность в себе, но милые улыбки и светящиеся глаза каждый раз заставляли душу Виктора трепетать. — Это были монстры. Гнездо вампиров, — она не оправдывалась и не ждала его одобрения, просто констатировала факт, и на удивление Виктор просто кивнул. Но при этом, начиная беспокоиться за дальнейшее самочувствие Мии, он решил спокойно донести до неё идею о признании, которое было просто необходимо в данной ситуации. Мия считала, что говорит правду, но её слова о монстрах, вампирах, оборотнях были полным бредом. Сверхъестественного не существует. Все это знают. Но Бэггинс считает это абсолютной правдой и уверяет, что не сумасшедшая. И, наверное, мужчина произнёс свои размышления вслух, потому что Мия заговорила: — Я? Серьезно, Виктор? — её глаза как-то зло сверкнули, — Хочешь меня в психушку засунуть? Я сумасшедшая? — она не повышала голос, но опасные нотки звучали и от этого мужчине становилось как-то не по себе. — Мия… просто напиши чистосердечное признание, это будет лучшим выходом для тебя, — медленно проговорил Виктор, — Если ты сознаешься, то я легко могу заменить тюрьму псих… — Нет! — Мия отстранилась и провела руками, закованными в наручники, по лицу. — Мне жаль, Мия… Но тебе и правда нужна помощь. Ты убиваешь невинных людей.       Девушка замолкает. И нет, не на какие-то несколько секунд чтобы собраться с мыслями. На несколько минут. Виктор смотрел на неё устало. Сложившаяся ситуация не могла не беспокоить, и хотелось поговорить по душам, как это случалось раньше. Но смогут ли они поговорить в такой обстановке, когда время не то чтобы неподходящее, а совсем непригодное для таких разговоров? Мия выглядела устало и жалко, и Виктору захотелось выстрелить себе в голову, выпустить всю обойму, чтобы наверняка. Он не знает, откуда взялось это дикое желание, но кажется, будто Бэггинс страдает.       Они долго молчали. Мия смотрела на стол, будто стараясь рассмотреть там что-то очень интересное, а Виктор разглядывал её. В допросную уже несколько раз заходили люди и, заметив эту картину, тут же ретировались. Считали, что Виктор пытается расколоть её. Оно и к лучшему. Пусть никто даже не догадывается о том, что мужчина просто хочет поговорить. — Как ты справляешься с воспоминаниями об Аллегре? — вдруг спросила Мия. Вопрос оказался настолько неожиданным, что у Виктора из рук ничего не упало только потому, что он в них ничего не держал. Однако в это время сердце начало стучать в разы быстрее, а мысли запутались ненужными воспоминаниями. — Никак, — ответил он, опустив взгляд, — Мне трудно думать о том, где она сейчас. Но прошло семь лет. Чувства притупились и стало намного легче. Девушка кивнула, принимая такой ответ. И снова их собеседником стала тишина. — Но а я не могу смириться. Мой брат погиб несколько лет назад. Знаешь, — она усмехается, — мы всю жизнь были близки, доверяли друг другу, не расставались надолго. Отец всю жизнь таскал нас за собой по Америке…       Хотелось узнать почему, от чего, зачем он так поступал. Но мужчина знал, что если сейчас прервет этот момент, то вряд ли сможет ещё хоть когда-нибудь узнать правду о Мие. — Для меня они — единственная и настоящая семья. Была ещё мама, но она погибла, когда я была ребенком… Так что были только мы втроём. Отец пытался найти её убийцу. Он положил на это всю свою жизнь… И нас с братом обучил очень многому, за что я ему благодарна, — глухо продолжила она, рассказывая всё на одном дыхании, — Когда мы повзрослели, отец всё же рассказал нам правду… И следующие слова повергли Виктора в шок. Говорить такое в лицо было бы преступлением, но он явно произнёс это в своих мыслях. Её отец… убийца. У него просто были не все дома. И ребят он втянул в эту жизнь, годами вдалбливая «истину жизни» в головы своих детей. — Её убил демон. Азазель, если быть точнее. — Мия, послушай. Всё что говорил тебе твой… отец, было ложью. Сверхъестественного не существует! — Я не сумасшедшая! Вик, нет! Я видела его. Видела, как он убил отца, как свернул шею брату. Обычный человек так не может!       Ван Арт думает, что Мия как и её отец — не может смириться с потерей. Поэтому и выдумала себе демона, который убил её семью. А что ещё может сделать человек, когда смерть просто необъяснима? Винить высшие силы.       Ван Арт знает, что от осознания смерти близкого человека хочется плакать, даже когда глаза опухнут от слёз. Терпеть эту боль невозможно, а в душе не перестает что-то периодически колоть. Эта боль заставляет слёзы самим наворачиваться на глаза при осознании того, что родного и близкого человека больше нет рядом. Хочется найти того, что посмел лишить жизни любимых людей, и в этот момент получается обвинять кого угодно. Отец Мии винил демона — сама Мия тоже. — Мия, мне правда… — Я должна свалить из этого места. И я сделаю это, с твоей помощью или без. Я в шаге от того, чтобы найти убийцу моей семьи. — Девочка моя… Он всегда называл Мию так, а она, в свою очередь, всегда отвлекалась от своих мыслей, обращая внимание на мужчину.       Это работало всегда, без исключений. Тогда почему сейчас она не может послушать его? — Ты можешь мне помочь, Вик. Я закончу дело, могу скрыться, сменить имя, всё что угодно. Меня больше никто здесь не увидит, или… — Что «или»? — на секунду мужчина даже подумал, что Мия осознала всю странность данной ситуации и готова лечиться. — Или мы можем уехать вместе. Я же вижу, ты любишь меня. А я — тебя.       Снова наступила тишина. Девушка смотрит на него, ждет ответа. И Виктор правда хочет согласиться, но… Это ненормально. Нет, он конечно может бросить всё, уехать с ней в другую страну, начать новую жизнь. Но если Мие запудрили мозги, если она жила в ненормальной обстановке всю жизнь, то ей нужно только лечиться. Однако Ван Арт знает, что она считает себя абсолютно нормальной и на такие жертвы не пойдет. — Я поняла… Я не думала, что ты захочешь всё вернуть, так что не расстраиваюсь. Но всё же. Поможешь мне сбежать? — в какой-то там раз задала вопрос девушка, а Виктор уже порядком устал отвечать: — Нет. — Могу научить отключать сигнализацию и стаскивать ключи. — Нет. Девушка тяжело вздохнула, после чего снова ухмыльнулась. — Тогда не мешай, прошу тебя. И будь готов к тому, что моё дело не поможет ни тебе, ни твоей карьере, ни чему-либо ещё. Виктор знал, что Мия уже не надеется на его помощь. Он и не собирался. Но всё равно видел в её глазах надежду на то, что он может вмиг поменять своё мнение. На секунду даже показалось, что её глаза заблестели, но это сразу же пропало. Он всё же накрыл руку девушки своей, как бы поддерживая её. В чём? Непонятно.       Перегнувшись через стол, он, двумя пальцами подняв её голову за подбородок, поцеловал не раздумывая, вкладывая максимум нежности и страсти одновременно. Прощальный поцелуй. Он был уверен в этом на все сто процентов. Даже если Мия не сбежит, то её посадят. Может быть сжалятся и отправят в психушку. Не важно. Единственное что он знает — это их последняя встреча. Выскальзывая за дверь, он сделал огромное усилие чтобы не обернуться. Но только Виктор не знал одного. Мия сбежит, это был лишь вопрос времени. И, возможно, в тот день виделись они не в последний раз.