Stay Young

Лето-осень 1989 года

Нарастающее напряжение все чаще и чаще возникало между Майклом и Джонни. Умом она понимала, что его что-то отвлекает, что порой он витает в облаках и никак не может ей посвятить достаточно внимания. Несмотря на колоссальный успех и славу группы, от которой, наоборот, должны были расправляться крылья, настроение Майкла по большей степени оставалось постоянно угрюмым. Отношение между ним и Крисом Мерфи становилось с каждым разом все хуже и хуже, так как ему просто казалось, как часто контролировался каждый его шаг, как нежелание менеджера дать ему шанс поработать надо соло-проектом привело их в некоторый тупик. «Rolling Stone» предложил Майклу поместить фотографию со съемок на передний план, но в последний момент отменил решение, так как через специальный звонок Крис просто отказал им, утверждая, что вся группа имела равные права быть представленными на обложке. После этого Майкл разозлился не на шутку, но не мог и голоса повысить в присутствии Джонни, только продолжая расхаживать из угла в угол спальни. — Все не так уж и плохо, Майкл. Крис всего лишь беспокоится о тебе, — начала спокойно сидевшая на крае постели Джонни, заплетая волосы в косу. — Не то слово заботится. Он контролирует меня, пока я имею права заниматься тем, что мне действительно нравится. Разве он этого не понимает? — Возможно, он просто хочет, чтобы все купались в лучах славы и не чувствовали себя обделенными, пока ты находишься на Олимпе, — она слегка улыбнулась, подзывая пальцем к себе, чтобы Майкл присел рядом. Спустя некоторое время тот все же послушался, тяжело вздыхая. — Дай ему время, и все тогда встанет на прежние места. Ему может понадобиться немного больше, чем остальным, чтобы осознать всю значимость твоих решений. — Хотелось бы мне верить в это, крошка, хотелось бы, — он покачал головой, прежде чем поближе притянуть Джонни к себя для крепких объятий. Спустя месяц Крис не выдержал и предложил найти Майклу личного менеджера, которым по счастливой случайности успела стать Марта Лейбовиц, жена его друга и юриста, с которым они заключали довольно много сделок. Она успела хорошо подружиться с Майклом, чтобы позволить ему доделать свой сольный альбом. Марта надеялась, что с правильной рекламой и прочей коммерцией, они легко бы смогли продвигать альбом, но Майкл не желал этого, не хотел принимать участие в интервью или съемках, предпочитая отгородиться от многих людей. Марта с Тиной предполагали, что главной задачей все же являлось желание переплюнуть последний альбом группы, но вряд ли еще больший коммерческий успех интересовал ее младшего брата. И когда Тина говорила с ним, что Крис пытался посеять между ним и Мартой семена раздора из-за ее неграмотной работы, он уверил сестру, что на этот счет не стоило беспокоиться. Он доверял Марте, доверял ее работе, ведь они так сблизились за последнее время, что часто ему приходилось отправлять к ней Джонни, чтобы отвязаться от навязчивого внимания. Сольный альбом не шел по продажам среди поклонников группы, и многие даже успели порицать Майкла за то, что отдельное творчество вышло нелепым, но зато критикам альбом вполне подошел по душе, когда только от журнала «Rolling Stone» было позднее получено несколько наград. Вместе с этим Майкл давал себе возможность отдохнуть от Джонни и остальных, когда в очередной раз он встречался на нейтральной территории с Белиндой. Наверное, она и так очень долго гадала, что же столько лет они продолжают встречаться периодически, когда никто всерьез не рассматривал эти отношения, находясь уже в совершенно других и очень давно. Стоит все же сказать, что жизнь так коротка, чтобы растрачивать ее только на сожаления, поэтому Майкл и Белинда продолжали встречаться, несмотря на плотные графики и новые увлечения, появляющиеся в их жизни. Очередной отель недалеко от дома Тины, где никто бы не тревожил парочку, не искал их и не продолжал названивать. Майкл все гадал, что же Белинда успевала говорить своему мужу, когда отправлялась на такие встречи с ним, но потом только один ее вид заставлял Майкла позабыть все лишние вопросы. Наверное, это и не было ни к чему, когда они могли просто поговорить, выпить парочку бутылок вина или шампанского, в некой степени посплетничать и даже оторваться по полной, расхаживая по клубам, но так лишь пролетало несколько дней от силы, отчего потом все возвращалось на пути своя. Белинда оказывалась нужным человеком, когда Майкл не хотел ни с кем из своего окружения общаться. Он мог навестить свою сестру и ее детей, мог поговорить с матерью по телефону, но никак не находится слишком долго рядом с Джонни, друзьями и остальными людьми. Создавалось ощущение, что он просто задыхался в этом круге. Вместе с этим, в Австралии его стали слишком часто раздражать звонки по середине ночи, когда ему названивал Ретт. Либо он в очередной раз просил деньги, либо обвинял Майкла в том, что это его вина в неспособности обеспечить младшему брату безопасность. Ретт попадал в вечные перепалки, так как его употребление героином вышло в скором времени из-под контроля. Даже по телефону они часто дрались, после чего Майкл прятал лицо в ладонях, пытаясь тем самым себя успокоить. Почему они собачились по каждому поводу, когда эти вопросы можно было решить мирно? Почему Ретт продолжал портить своим родным жизнь, когда пришло и для него время взяться за голову? Нет, Майкл понимал, что он и сам не подарок для многих, но во многих случаях он делал осознанный выбор, принимая тяжесть того, чем могут обернуться его действия против него же самого. Он встал с кровати, когда неожиданно зазвонил телефон и на проводе была Марта, начиная говорить немного заплаканно. Майкл тут же напрягся, видя, как проснулась после недолгого сна и Белинда, немного хмуря брови. Она слышала лишь отрывки фраз с того конца провода, но тут же поняла, о чем же могла идти речь. Она хорошо знала Майкла, поэтому могла бы с уверенностью сказать, что в очередной раз мужчине звонили насчет проблем семьи. Иногда ей хотелось, чтобы такие вопросы были далеко от них, но так никогда ничего не решалось. Белинда приподнялась на локтях, все еще внимательно смотря за Майклом, когда он бросил резко трубку, тяжело дыша. — Опять новости от брата? — спросила она, подходя к нему, когда успела завернуться в простынь. — Да, и это уже становится ночным кошмаром. Это просто невыносимый ночной кошмар. Когда же он остановится… — Майкл расхаживал по комнате, пытаясь унять волнение. — Иногда люди причиняют себе боль неосознанно, либо потому что им просто нравится это делать над самим собой, — она обняла его сзади, пряча лицо между его лопаток. — Хотя вы с ним в чем-то очень даже похожи. — Мы ведь братья, не так ли? — Майкл усмехнулся, поворачиваясь к ней, когда он заключил ее в объятия не особо желая продолжать этот разговор дальше. Он просто не видел в этом смысла. — Пойдем все же обратно спать, а завтра с утра мы можем вполне пошалить, м? — Ты такой развратник, — передразнила она его, беря его за руку. — А разве ты этого не знала, крошка? — Белинда лишь усмехнулась, решив, что лишних пару часов сна никому не помешает, потому что совсем скоро думать о спокойствии им вовсе не придется. С Белиндой все было гораздо проще, наверное, потому что они виделись очень редко. Она не пряталась за его спиной, не пыталась ему угодить, будучи открытой ко всему новому по собственному желанию. И эта некоторая необузданность Майклу нравилась в ней. Да, они встречались не так часто, как могли бы все предположить, и уж точно то, что творилось между ними, никак нельзя было охарактеризовать чем-то крайне серьезным и сложным. Просто проводили вместе время вместе подальше от проблем, просто принимали кокс и курили траву, а с утра могли насладиться бутылкой шампанского или вина, потому что для хорошей выпивки не существовало никаких запретов. Общество же, наоборот, любило порицать всех за столь разгульный образ жизни, однако кого вообще это волновало, по правде говоря? Но как бы ни складывались отношения с Реттом, лучше не становилось — он постоянно просил у него деньги, иногда в разговоре присутствовали угрозы, потом пустые обвинения в ненадежности их братских отношений. Майкл не мог найти себе место, становясь временами либо совсем поникшим и тихим, либо раздраженным. В конце концов, он просто решил, что он может закрыть это дело, если все перекинет на Джонни, которая сначала с недоверием отнеслась к подобному поступку. Он просто отдал ей один раз трубку, а дальше и речи как-то не было, чтобы Майкл встревал в беседы с Реттом. Поэтому перед тем, как встретиться с Белиндой, у Джонни возник план вытащить Ретта из Сиднея, чтобы он мог побыть совершенно в другой обстановке и абстрагироваться от навязчивых людей. Он нашел ему даже работа в Эл.Эй., пристроил его работать в коммерции по продажам музыкальных видео, а потом и вовсе выписал ему машину на чек в размере ста пятидесяти тысяч долларов. Что уж там говорить, в тот день он показывал эту машину вместе с Белиндой, которая старалась как можно меньше встревать между мужчинами, зато отчетливо видела, как у обоих горел азарт в глазах от такой красивой и раритетной машины за начало шестидесятых. Пришло время и Майклу уезжать из Штатов, когда также и Белинда паковала свои вещи перед отъездом домой. Они недолго пробыли вместе в аэропорту, пока дожидались его самолета. Наверное, они могли бы друг другу многое сказать, но слова оказались излишними. Зачем много всего болтать, когда и так было заметно, насколько сильно они доверяли друг другу в порой весьма непростых ситуациях? Лето оказалось после этого весьма насыщенным, ведь Майкл должен был сниматься в фильме «Франкенштейн освобожденный» вместе с Бриджет Фондой, Раулем Джулиа, Джоном Хертом и другими, однако чем больше он погружался в эту рутину, тем скорее понимал, что этот сценарий на экране мог иметь мало успеха. Съемки проходили в Италии, поэтому они с Джонни могли больше времени проводить, разъезжая по окрестностям, однако в то же время Майкл понимал, что это совершенно не то, чего бы он хотел. Он все это время устремлено думал о девчонке, которая так открыто вышла с ним на контакт, а потом они всего лишь пару раз виделись прежде, чем дела окончательно затянули в бесконечный водоворот событий. Но стремление или желание увидеться с ней вновь было весьма велико. Майкл часто звонил Кайли, оставался с ней на связи, даже когда понимал, что под боком совсем недалеко где-то бродила Джонни. Тем не менее, он просто не мог устоять перед новым объектом обожания. Черт, а она ведь правда ему нравилась. Настолько нравилась, что он уже давно подумывал, как бы мирно разойтись с Джонни. Нет, он не перестал ее любить, просто некоторые аспекты их совместной жизни сошли на «нет», к более дружеским реалиям. Когда уже наступал август и съемки были завершены, Майкл предложил Джонни уехать на время с ним на юг Франции. Совершенно проездом, чтобы в Монако повидаться с Гордоном Фишером ненадолго и обсудить несколько деловых вопросов. И вот тут Джонни действительно стала замечать за ним слишком странное поведение — он часто отлучался поговорить по телефону и никогда не снимал трубку в номере, предпочитая уходить в лобби отеля, а потом и вовсе стал пропадать в своих мыслях, словно рядом ее и не было. Возможно, умом Джонни уже и понимала, к чему все это двигалось, однако боялась признаться даже самой себе, что между ними многого уже восстановить было нельзя. Трещины дали сбой в отношениях. И все становилось точно таким же, как и во времена, когда Майкл еще встречался с Мишель. И главное, Джонни часто удивлялась, как порой он мог иногда позвонить ей и они общались некоторое время, продолжая смеяться и радоваться жизни, когда между ними все так тяжело окончилось. Она действительно этого не понимала, почему Мишель или Майкл сами изъявляли желание говорить хоть сколько, если при этому у каждого была в душе затаена обида. Та еще загадка века, если честно. — Я не знаю, но обещаю, что мы скоро встретимся, — шептал Майкл в телефонную трубку, словно не хотел, чтобы никто этого не слышал. — Послушай, крошка, давай об этом поговорим через пару часов, если у тебя найдется время, потому что я действительно чувствую, что сейчас за мной ведет кое-кто слежку. Нет, не обсуждал. Не знаю как. И да, и нет. Этот вопрос меня уже давно выводит из себя, понимаешь? Ну чтобы показать всю мою преданность и волеизъявление, мне нужно до тебя добраться для начала, не так ли? Я уверяю, что постараюсь разобраться с делами как можно скорее. Да, мне нравится этот выбор, и я ловлю тебя на слове, крошка. Тогда до скорого. Эти отрывки фраз лишь могла услышать Джонни, не понимая, к кому он мог так обращаться. Иногда он и сестру так свою звал, поэтому некоторые подозрения у нее отпадали напрочь. Вскоре Майкл предложил поехать Джонни вместе с ним в Нью-Йорк, где они остановились бы на пару дней в отеле, и он даже просил ей развлечься с подругой, пока у него все это время были неотложные дела в офисе, но как только прошло двое суток и Майкл не возвращался в номер вовсе и не отвечал на звонки, как тут же ей стало страшно, куда же он мог подеваться. Через пару часов от него пришел входящий звонок — Майкл сказал, что он не вернется в отель и уже нриземлился час назад в Гонконге. Он оставил там в номере все свои вещи, а также кредитную карточку, поэтому в некотором роде это был знак, что он умывал руки от оплаты всех счетов, все свалив на Джонни. И она долго плакала, не сумев избежать горьких слез, понимая, что между ней и Майклом все было окончено. Он уехал, оставив ее одну. И до самого утра Джонни не могла сомкнуть глаз, наводнив всю подушку следами от слез. Лишь только после она позвонила подруге в Эл.Эй. и просила ее встретить там — лишь так она могла начать жизнь с чистого листа, хотя и надеялась, что однажды Майкл еще позвонит ей. Однако для нее прошли месяцы, чтобы признать, что на сей раз никакого неожиданного продолжения между ними не будет. Слишком болезненно, слишком тоскливо, слишком одиноко — именно с такими чувствами Джонни и прилетела в свой родной город. И, конечно, Тина понимала, насколько жестоко он поступил с Джонни, покинув ее вот так, но, тем не менее, она уж точно и не подозревала, что в это время он уже вовсю начал ухаживать за Кайли, которая встречала его на яхте в Гонконге. Майкл словно вновь преобразился, снял со своих плеч тяжесть груза, которая называлась отношениями без радости. И он верил, что в этот раз с Кайли все могло выйти совершенно иначе. Он не заполнял ей пустоту и не пытался составить впечатление, что их встречи — кратковременные интрижки. Нет, все обстояло совершенно иначе. — Привет, — начала мягко она, когда пропустила его после ужина в частную каюту. Глаза Кайли горели восторгом, потому что с ним она чувствовала себя несколько иначе, но не могла описать эмоции словами. И он действительно ей нравился. — Привет, крошка. Как и обещал, я все же здесь, — начал он, подходя к ней ближе, когда мог рассмотреть ее во всей красе. — Спасибо за тот формальный ужин с твоей мамой, надеюсь, она была не разочарована. — Что ты, вряд ли. Когда она так улыбается, то ее все очень даже устраивает, — она промолчала, находясь под его внимательным взглядом. — И все же я несколько иначе тебя представляла. — Не так хорош, как на сцене? — он усмехнулся, мягко и аккуратно поправляя ее прядь волос за ухо. — Это совершенно не то, что я хотела сказать. Мы все другие на сцене, поэтому это я и имела в виду, — Кайли рассмеялась, увидев на его лице искреннюю улыбку. — Тебе очень идет, когда ты просто улыбаешься, а не смотришь как хищник на меня. — Потому что мы еще толком ничего не начали, чтобы появился хищник. — Это обещание такое? — искренне полюбопытствовала Кайли, подходя еще ближе к нему, но уже с двумя бокалами вина. — Я рада, что ты сюда приехал, хотя с нашими графиками, я уверена, что было бы крайне тяжело все вместе совмещать. — Если мы не будем слишком упрямы, то все получится. И никто из них двух не знал, кто первым начал эту пытку, однако когда их губы встретились, бокал из ее рук тут же упал на мягкий ковер под ними, оставляя весьма заметное пятно на светлом полу. Она следовала за ним, доверяя его движениям и его рукам, которые скользили в ее волосы, притягивая к себе еще ближе, а потом по шеи, рукам, спускаясь по бокам к талии, чтобы тянуть ее за собой к не самой удобной кровати, но все же это мало кого волновало на тот момент. Ее пальцы плотно сжимали его рубашку, когда он усаживал ее на край постели, но стоило ему опуститься на один и тот же уровень глаз с ней, как ее пальцы уже вовсю были в его кудрях, притягивая к себе для очередного поцелуя, которого просто казалось так мало. Хотелось больше и больше, пока воздуха в легких совсем бы не осталось. Чувствовать себя желанной, знать, что ни о чем не нужно беспокоиться, пока вся инициатива отдана во власть мужских рук, которые исследовали каждый изгиб тела так, словно это происходило уже не в первый раз. Его губы тянулись до ее лица, шеи и плеч, пока одежда быстро между ними исчезала, а они наугад продолжали вести друг друга, не замечая ни шума, ни голосов, ни звука легких волн, сталкивающихся с яхтой. Ее пальцы сильно сжимали его плечи и спину, притягивая к себе еще ближе, и глаза… Ни один из них не отводил взгляда друг от друга, пока они двигались вместе, постепенно находя общий ритм, отчего дыхание стало рваным, губы приоткрылись, а на его лице выступал едва заметный пот. Нет, это не было похоже на борьбу в постели, или где-то там еще, как он привык, когда ему становилось мало обычных ощущений и хотелось больше, но сегодня, пока они знакомились друг с другом, лучшего исхода и быть не могло. Хорошее впечатление тоже важно. Его губы прикоснулись к ее, когда он чувствовал, как ее тело напряглось, а ее голова чуть откинулась назад на подушке. — Если после этого не будет слово «волшебно», я не знаю, стоил ли того мой перелет в Гонконг, — проговорил Майкл, тяжело дыша, когда они лежали рядом друг с другом, переплетя ладони вместе. — А оно требуется? — Скажи это, иначе… — Иначе будет дальше продолжение, — она рассмеялась, кладя голову ему на плечо и чувствуя, как его пальцы легко пробегаются по линии ее позвоночника вверх-вниз. И это стало уже хорошим началом их личных отношений. Люди по телефону многое утаивало, многое скрывали, потому что боялись раскрыться, но тут все было совершенно по-другому. Сейчас все выглядело правильно, как и должно было начаться. Майкл не хотел пока никому особо говорить о том, что под его крылом была сама Кайли Миноуг, иначе бы посчитали остальные, что она ему вовсе не ровня или же вовсе не его вкусов, так как такая милая, симпатичная и совсем неразвращенная девушка вряд ли бы могла подойти под ту категорию девиц, к которым обычно привык сам Майкл. Однако тут же перед ним вставали новые возможности. Сейчас он мог полностью посвятить свое время ей, пока они не вернутся в Сидней, а дальше будут думать, как совмещать их графики, чтобы на все хватало времени. Возможно, он даже сумеет познакомить Кайли с Тиной, когда придет подходящее время и он будет уверен в том, что семья не станет противиться его выбору. Последнее, чего бы ему сейчас хотелось, — находить себе и без того лишних врагов, которые бы всеми силами его отговаривали увернуться от этой авантюры. Но жизнь всегда такая непредсказуемая, что никто точно ответить не мог, по какой тропинки разветвленной дороги стоило идти. Желание быть и тут, и там сейчас росло в потребности, но Майкл точно знал одно — эта встреча не будет последней, потому что он все для себя уже решил. И ему хотелось верить, что Кайли придерживалась того же мнения. — Как насчет того, чтобы завтра ты мне устроил здесь экскурсию по городу, а потом мы пошли бы в какой-нибудь ресторан, где нам никто не станет мешать? — спросила Кайли неожиданно, приподнимаясь на локтях, когда заметила по всей каюте сущий беспорядок, но все же улыбнулась. — Все, что угодно. Буду надеяться, что Крис и остальные не станут меня разыскивать с собаками. Оставим все в тайне? — его пальцы мягко перебирали ее пряди волос, когда он уже чувствовал, что Кайли проваливалась понемногу в сон. — Пока да, позднее, я думаю, все само по себе наладится. Главное, чтобы ты не ушел, не оставив записку, иначе это все того не стоит, — Майкл немного вздрогнул на это упоминание, сильнее прижимая ее к себе. Возможно, в этот раз он действительно выбрал правильный вектор своего направления.