Игра в чувства

После разговора с отцом Се Ван не хочет идти в свое нынешнее убежище. Ему кажется, что слуги и подчиненные тут же всё поймут по его лицу, а он не может этого допустить. В дни Праздника Весны все чайные дома города открыты допоздна, он думает, что мог бы посидеть в одном из них, скоротать время за чаем и беседой с каким-нибудь случайным гостем, который тоже остался без компании… а потом пойти в ивовый дом, хотя бы просто поболтать с девицами и послушать песни… («Спасибо тебе, ифу, что сама мысль о цветении слив мне противна!»). Но, задумавшись, он сам не замечает, как оказывается у двери особняка, где прячутся Ло Фумэн и Лю Цяньцяо, стучит, и его встречает сонная, испуганная служанка. - Господин, - низко кланяется она. – Госпожа Ло почивает, но, если нужно, я разбужу ее. - Нет, не тревожь ее. Она не сможет поправиться, если не будет спокойно спать, - Се Ван жестом останавливает девчонку, уже готовую бежать в покои госпожи. - А-Тинь, кто пришел в такой поздний час? Не держи посетителя на пороге, проведи в покои для гостей… - двери, расписанные цветочным узором, раздвигаются, и выходит Лю Цяньцяо. Пояс на ее розовом платье завязан свободно, будто она только-только поднялась с постели и оделась. Увидев Се Вана, она осекается и склоняется в низком поклоне. – Молодой господин. Что привело вас к нам? Се Ван пожимает плечами. - Не бойся. Ничего. - Я велю А-Тинь, чтобы подала вам вина… - быстрым жестом Лю Цяньцяо поправляет выбившуюся из прически прядь. - Только не вино! – резко говорит Се Ван, и тут же стыдится своего слишком раздраженного и взволнованного тона. – Лучше чаю, если вы будете так любезны. Его до сих пор трясет после того, как он увидел отца пьяным. Силы небесные, как же это было мерзко… Се Вана никогда не тошнило от вида ран, гноя, болезней, трупов… он даже мальчишкой-новичком не был брезглив… но когда он увидел ифу, оскверняющего поминальную табличку, ему казалось, что его вот-вот вывернет. («Ублюдок, ты не мог сказать Жун Сюаню в лицо, что думал о нем, когда он был жив, ты его боялся! Ты дрожал, как крыса, когда гневался Гао Чун! Да что там мужчины и воины, ты от женщин избавлялся тайком и подло… а табличкам с именами, значит, можно всё сказать, эти собеседники ничего тебе не ответят, дерево всё стерпит, да?»). Лю Цяньцяо велит служанке подойти ближе, что-то говорит шепотом, и ведет Се Вана в покои для приема гостей. Вскоре А-Тинь приносит чай, приятно пахнущий мятой, и несколько блюдец. Печенье, леденцы, мандарины, лимонные дольки. Хм. Деликатная уловка, предложить кислое так, молча, будто между прочим. Лимонный вкус немного перебивает горечь. Лю Цяньцяо изящно, бережно наполняет чашки. Се Ван молчит, нет сил даже поблагодарить, нет сил завести беседу, сплетая красивое кружево ничего не значащих слов. Даже после выматывающей погони за противником, даже после нескольких суток, проведенных в засаде, в неподвижном выжидании намеченной жертвы, даже после самого яростного боя, Се Ван не чувствовал такой изнуряющей усталости. Ему кажется, что он вот-вот упадет. Что говорила Лю Цяньцяо когда-то?.. «Любовь – это азартная игра… лишь немногим удается выиграть». Он свою ставку проиграл. Ифу никогда… НИКОГДА не считал его сыном, нуждался в нем лишь так, как нуждаются в удобной вещи… это ифу погубил маму – а говорил, что то была трагическая случайность, злой рок… Ифу только притворялся хитрым и дальновидным политиком… может, какое-то время он просчитывал ходы наперед, какое-то время ему везло, а на самом деле он боится любого, кто сильнее и умнее… Жалкая крыса, кусающая в темном переулке! Лю Цяньцяо молчит. С ней хорошо молчать. Даже если она о чем-то догадывается, она молчит, пьет чай, ни о чем не спрашивает. Се Ван делает глоток за глотком, сначала быстро, как будто его мучит жажда, потом не спеша допивает, и Лю Цяньцяо снова наполняет его чашку, как заботливая хозяйка. Наконец, он цедит сквозь зубы: - Я проиграл свою ставку. Как же глупо… во всем Цзянху не было такого противника, которого я не мог победить силой или хитростью… я думал, что сильнее меня может оказаться разве что глава Долины призраков… а я проиграл… этой крысе, мерзкой крысе, которая всю жизнь только и делает, что гребет деньги своими тощими слабенькими лапками! - Проиграть бой еще не значит потерпеть поражение в войне, - мягко возражает Лю Цяньцяо. Се Ван молчит. Скользит взглядом по ее гладким темным волосам, небрежно собранным заколкой, по лицу, беззащитно-юному без косметики и иллюзий, чуть заметным следам от ожогов на щеке – видна работа мастера… тот, кто ее спас, знал свое дело. Следит за движениями изящных рук – на мизинце левой руки тонкий шрам – смотрит, смотрит… Она лишь временный союзник. Нельзя об этом забывать. - Скажи, Цяньцяо, в Книге неверных найдется строка для отца, который предал своего сына? – смеется он. – Или только для неверных возлюбленных? Хотя… когда он заставлял меня греть ему постель, он говорил, что это тоже по любви! Что я ему так дорог! Что если я готов сделать для его блага что угодно… Его пробирает дрожь, как в лихорадке. Наутро он будет жалеть, наверное. Что вообще кому-то открылся. Женщине из Долины призраков, подумать только. Рановато ты теряешь хватку, Се-эр. - Он… силой? – отрывисто спрашивает Лю Цяньцяо. В ее глазах не жалость – жалеть себя Се Ван никому бы не позволил. Сочувствие. Легкий изгиб губ, и беззащитная на первый взгляд красавица выглядит истинным воином Долины призраков, безжалостным живым оружием. Но это оружие на его стороне. - Он говорил, что я сам хочу обрадовать ифу, - Се Ван поджимает губы. Нет, он ничего ей больше не расскажет, как стыдно искать поддержки и утешения у кого-то… …ифу ему отвратителен… …он сам себе отвратителен… Лю Цяньцяо садится ближе к нему, прижимает кончик пальца к его губам. - Не говори, Се-эр, не сейчас. Когда ты будешь готов рассказать, я выслушаю тебя, я всё пойму, обещаю… но не сейчас. Ты еще к этому не готов. Я не хочу, чтобы после этого вечера ты злился на себя или на меня. Но когда я тебе буду нужна, просто приходи. Он зло смеется. Эта женщина единственная, которая подумала, что он может быть к чему-то не готов! Его не спрашивали, когда растили из него убийцу. Ифу не спрашивал его, когда отдавал приказы, когда… Се Ван сжимает ладонь Лю Цяньцяо в своей. - Я что-нибудь придумаю. Я найду выход. Он к этому приучен, искать выход даже из безвыходного положения. Он всегда был сам по себе. Но сейчас он принимает заботу и даже не стыдится, когда Лю Цяньцяо ведет его в спальню, помогает ему раздеться – у него руки дрожат, трудно даже справиться с завязками – у нее ладони мягкие-мягкие, нежные… Он ложится в постель, Лю Цяньцяо поправляет ему одеяло и уходит. Се Ван лежит без сна. Вслушивается в грохот фейерверков за окном. Лю Цяньцяо права, он начнет новую партию, и теперь уже выиграет.