Праздно.

      Шелест бумаги, терпкий запах чернил и лунный свет, заполняющий комнату. Кэйя переписывал стих уже не раз: то он получался слишком длинным, то суть не была понятна, но такой праздник, на котором можно выразить свои чувства подобным образом бывает нечастно, и, если сейчас не поторопиться, возможность исчезнет, также, как сгорает тонкий пергамент в языках пламени.       Его вечно растрепанные светлые волосы, лазурные глаза, белоснежная кожа и дурманящий запах сесилий. Черт возьми, он не может быть обычным человеком, архонт, не иначе! Когда Альберих думает об этом, появляется странное ощущение легкости и тягучей сонливости. Кэйя устроился на софе и достал из кармана сверток: однажды, когда он и Кли собирали цветы, девочка попросила Альбедо нарисовать мужчину. Естественно, алхимик не мог отказать сестре. Вот так Кэйя и получил своеобразный портрет от возлюбленного. Пусть даже это и было давно, но бумага все еще источает слабый аромат цветов и морозной свежести. Именно это Альберих и ощущал, когда, прижав к себе портрет, предчувствовал возбуждение.       Каждый раз, когда Кэйя размышляет о том, что было, если бы он открылся. Было бы это взаимно? Что, если он задержался бы чуть подольше? Смог невзначай коснуться друга, вдыхать его запах, может даже... Нет. После этого Альберих внезапно ощущает тепло, скопившееся где-то снизу, оплетающее внутренности липкой паутиной. В этом ведь нет ничего постыдного? Возбуждаться - это нормально. Возбуждаться при мыслях о любимом человеке - это тоже нормально. Но почему же с каждым разом, когда Кэйя доводил себя до предела, выкрикивая имя возлюбленного, чувствовал смущение и... Подавленность? Словно этого не должно было случиться. Это мерзко. Альбедо - идеал, а он только что кончил с его именем на устах. Как же ужасно после этого, хотя, казалось бы, должно быть наоборот.       Сердце бешено стучало, пока, выгибаясь, Кэйя старался прийти в себя и выровнять дыхание. Холодный ветерок коснулся груди как раз тогда, когда мужчина избавлялся от белесой жидкости. Странное чувство... Вдохновение? Неужели именно это и имел Венти, когда говорил, что отправляется искать его? Теперь-то стих будет готов. Но какой ценой? Не будет ли совестно Кэйе, когда Альбедо прочтет его, даже не догадываясь каким образом автор смог вывести строчки? Но чувства искренне, ведь будучи на пике наслаждения, Кэйя мог думать только о нем. Если быть осторожным, то можно оставить поцелуй на светлых ресницах алхимика, уткнуться в растрепанные волосы, провести подушечками пальцев по золотой звезде на шее и, забираясь под рубашку, надавить на ключицы. Это произведение рождено только самыми светлыми чувствами, поэтому ни одни развратные действия не опорочат его. “Mi muhe ye” На хиличурлов языке Значит “я тебя люблю”.