GAMMA

Тэхен в который раз проверяет телефон, но сообщение Чонгуку так и висит без ответа. Ну и ладно, подумаешь, будет он еще обижульки взрослого волчары успокаивать. Вздохнув, продолжает пялиться в ящик, пассивно наблюдая за обнаженным торсом Скотта МакКолла. Даже четко очерченные кубики на смуглом теле никак не вдохновляют, и даже в этом виноват чертов Чон Чонгук. Его-то кубики и загорелую спину никто не перечешет. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как они стали парой. И весь этот месяц был адски напряженным. В стае постоянно неразбериха: Джул начала сбегать из дома в поиске приключений и сверстников, пара доминантов никак не может договориться друг с другом, Хосок от какой-то волчицы голову потерял, еще и молодняк из соседней стаи регулярно дразнит Чонгука. Оборотень стал настолько нервным, что развитие их отношений как-то задвинулось на задний план. Тэхен часто приезжал, вот только Чонгуку сложно было оставаться долго на одном месте. Он рвался проверить границы, прочесать дом, пересчитать поголовно каждого члена стаи, пока Тэхен сидел в его комнате и молчаливо ждал, посматривая на часы, у него далеко не всегда было много времени. Они так и не успели сблизиться в интимном плане. Тэхен немного робел, не столько в плане физическом, сколько в духовном. Каждый шаг к оборотню размывал за спиной его привычную одинокую жизнь, в которой Тэхен не был счастлив, нет, но и не отвечал своей шкурой за чьи-то чувства. Оборотни-волки часто уподобляются обычным волкам, которые предпочитают одну пару на долгие года жизни. Ему, как человеку, вкусившему страстей разных мастей, не по себе от громких «навсегда» или «на всю жизнь». Слишком привык к жизни, где навсегда у него есть только он сам. Чонгук и сам, бывает, тормозит их поцелуйчики на постели, когда градус поднимается выше, а дыхание становится громче. Оборотня смущают размеры, которым он облагородился благодаря новому положению в стае. Когда Тэхен сказал, что может достаточно растянуться для него, Чон смущенно ответил: «Кажется, мне нужно чуть больше времени, я не чувствую, что готов». Ким даже не знал, как реагировать на мужчину, который неоднократно показывал, что желает его, но который почему-то не может достать из штанов свой член и показать наконец. Но Тэхен просто молча обнял его. Возможно, так будет правильно, главное для них – выстроить духовную связь, в которой оба будут уверены. Пока что дело идет со скрипом. Соли подсыпал новый подопечный Тэхена, который никак не научится контролировать обращение, чем обеспечил себе жизнь исключительно в стенах собственного дома. Семнадцатилетний перевёртыш-пума был чертовски красивым засранцем, который успевал подкатывать к нему даже в фазах перехода с одной ипостаси в другую. Тэхену до глубины души смешно от попыток заарканить «соску постарше», но в некоторые моменты малец честно заслуживал смачный подзатыльник, прописать который было непозволительно. Скажем так, у Тэхена своя корысть в договоре с отцом балбеса, иметь влиятельного богача в своих должниках – своеобразный бонус на будущее. Он проводит в доме пум три-четыре дня в неделю, что очень, просто невероятно раздражает и злит Чонгука, который не может проконтролировать ситуацию в случае чего. Сколько бы Тэхен ни объяснял, что контролировать нечего, что это всего лишь несовершеннолетний засранец, возомнивший себя интернациональным плейбоем, Чонгуку сложно оставаться объективным. Но вершиной проблем был не секс (его отсутствие), не стайные проблемы и, конечно же, не мальчишка. Каждый пятый разговор в какой-то момент обострялся на теме переезда в стайный дом. Чонгук не предлагает, не ждет этого от Тэхена и не просит, он настаивает. «Совместная жизнь всё наладит. Всегда налаживает» - сказал он. У волков. Для волков многое решается, когда есть возможность видеть свою пару регулярно, знать, что у твоего партнера всё хорошо, пометиться в любой момент или поухаживать друг за другом. А Тэхен – человек. У него есть, как когда-то говорил дядя, особенное дельце, которое он может не любить, но выполнять обязан. Переезд и совместный быт кажется Тэхену еще большей угрозой, чем то, что они имеют сейчас. И он никому не признается, что тоже хочет, хочет просыпаться рядом с милым сердцу оборотнем, печь мучные сладости и наблюдать за уплетающими его еду членами стаи, он хочет иметь семью и дом, в котором нет глухой съедающей тишины. Тэхен хочет видеть Чонгука спокойным, видеть его как можно чаще и радовать, любить. Тоскливые мысли заставили снова посмотреть на телефон, но никаких обновлений, сообщений нет. Он сегодня весь день возился с мальчишкой-пумой и не мог уделить Чону много внимания. Тот явно был раздражен таким положением дел, из-за чего они сразу же поцапались, как только Ким начал свободно обладать своим временем. Слово за слово, и вот Тэхен уже неистово орет в трубку, что заранее спланированная поездка к Чону отменяется, что вызвало еще больше громкого рычания в трубку, которую почему-то никто не собирался бросать. Не выдержав, Тэхен первый сбросил, ибо бесконечное злое рычание всё равно не давало никакого толку. Перекипев, написал длиннющее сообщение, которое прочитали, но никак на него не ответили. Он теперь, как дурак, сидит и переживает. Может, надо было всё же поехать?.. Брошенный на окно взгляд показал, что на улице уже начало темнеть, а ведь придется обязательно вернуться, ведь утром к нему придут за микстурой. Тяжкий вздох сорвался с его губ, а глаза незаинтересованно пилят экранного Дерека Хейла. Это уже совсем край, Дерек всегда заставлял его взбодриться, но тут даже сексапильный сериальный оборотень ничем не поможет. Только настоящий и только тот, кто Тэхену парой стал. - Чугун несчастный, - злобно ворчит Ким и выключает телек, погрузив гостиную в вечерние сумерки. Попытка уснуть так и осталась попыткой, причем провальной. Кто-то чертовски громко и очень по-волчьи завыл прямо в его окно. Глаза распахнулись, сердце ушло в дикий пляс, в штанах то и дело рискуют появиться кирпичи. Он гулко сглатывает, тихо поднимается с дивана, слыша завывания, откидывает диванную спинку и вынимает карабин, который завещал ему дядя, но слезно просил не использовать. Неизвестное существо как-то невнятно воет, из-за чего появились сомнения в определении вида. К этому дому может прибить кого угодно, он живет в немноголюдном районе, а еще здесь побывало так много всяких существ, что даже сосчитать будет невозможным. Кто угодно. За дверью, в которую яростно скребут, может быть кто угодно. Подойдя к двери, Тэхен вслушивается в звуки, держит карабин при себе и заглядывает в глазок, в котором виден лишь силуэт, но даже его достаточно, чтоб подозрение закралось в душу. - Какого черта? Тэхен прикладывается ухом к двери и сразу же слышит жалобное скуление, которое узнает из тысячи. Откладывает оружие, распахивает дверь, переживая дежавю, и чуть ли не падает, подбитый волком, шустро проскочившим в дом. Включенный свет позволил разглядеть в существе одного своего знакомого. - Чонгук?! Оборотень нетвердой походкой прочесал все комнаты, обнюхал диван, на котором он лежал, подозрительно зарычал на одежду, в которой занимался с мелким перевёртышем. Тэхен сглатывает и подходит ближе, забыв закрыть дверь. - Чонгук, что с тобой? Волк чихает, снова рычит, стягивая с подлокотника дивана сброшенные наспех вещи, и уже задирает лапу. - Ты чего вздумал, эй?! – Тэхен бьет волчару звонким шлепком по пушистой заднице. – Углы ты мне тут еще не метил… Волк обиженно фырчит на него и странно косится. Водит головой в воздухе, будто от надоедливой мухи избавиться хочет, невнятно мурчит-рычит. Запоздало Тэхен чует странный запах. - Чонгук? А ты как здесь появился-то? Что случилось? Волнение понемногу начинает накрывать. Он становится рядом с волком на колени и поднимает руками тяжелую морду. Тот будто только сейчас разглядел перед собой свою пару, начал ласково рычать, тыкаться носом в шею. Близость к пасти оборотня как никогда была необходима. Знакомый запах дивдерева отталкивает, эта дрянь не только вонючая, но еще и очень опасная, люди от неё умереть могут. Чонгука же она развезла нещадно, вот тебе и причина невнятных завываний и болтающейся головы. - А ну стой ровно, - строго говорит он волку, лапы которого успевают заплетаться даже с учетом, что их аж четыре. – Как я и думал. Что ты творишь, блин? Зрачки волка расширены так, будто перед выходом Чон навернул экстази, вот только синтетические наркотики регенерирующий организм способен отталкивать, а природные травы далеко не всегда. Внезапно волк подозрительно забулькал, сдавленно задышал, а потом ломанулся из дома резвее мустанга, Тэхен успел только кончик хвоста заметить. На диване возле подушки зазвонил телефон. Он взял трубку, поднимаясь с пола, и очень усталым голосом ответил: - Да, Сокджин, я знаю, Чонгук у меня. Пока самый старший в стае истерично рассказывал про исчезновение их гаммы, перемешивая слезы с угрозами, Тэхен вышел в поисках обсуждаемой личности, и тот довольно быстро нашелся. - Ах ты ж паразит! Куда же ты!.. Айщ, - а всё, а уже поздно. Рядом с домом у Тэхена милая и густо насаженная клумба, в которой можно найти множество полезных трав, они просто обязаны быть под рукой у каждого вещика. Та самая клумба, которую перетоптали мощные лапы, а их владелец стоит и заблевывает цветущую лаванду. - Сокджин? – говорит в трубку умолкнувшему мужчине. – Я верну его утром. - Поздно, Тэхени, - отвечает старший. – Хосок уже выехал к тебе, он заберет вас обоих. - Но у меня завтра… - Так сказал Намджун, - категорично отрезал Джин, и Тэхену пришлось зажевать губы. Эта сторона стайной жизни его тоже слегка нервирует. – Прости, но совсем скоро полнолуние. Я думаю, тебе будет лучше провести время у нас. Даже возмутиться не успел, как трубка была сброшена. - Фантастика. Вздохнув, Тэхен направился в дом, чтобы сварить отвар, который выведет токсины дивдерева из крови Чонгука. И где только нашел эту дрянь?.. А микстуру для пожилой дамы куда девать? Соседям, что ли? Дурдом какой-то.

***

Он ненавидит, когда кто-то мельтешит перед глазами. - Это совсем уже края! Хоть представляешь, как мы переживали?! Мы думали, что ты не можешь покидать территорию, а оно вон как! Если Тэхен и рассчитывал пережить сегодня истерику, то ждал её явно от Сокджина. Однако… - А если бы ты сдох от этой хуйни?! – Намджун громыхает громким угрожающим голосом и дико сверкает красными глазами. Ну, от дивдерева никто бы из оборотней не умер, это во-первых. Во-вторых, как вещик он сделал всё, чтобы избавить Чона от последствий дурмана. Хотя получилось у него не очень, Чонгук, видать, давно уже гулял под воздействием натурального наркотика, а потому сидит на огромном диване в стайном доме и трясется из-за отходняка, даже хваленая регенерация пока не помогает. Может, чему-то научит непрошибаемую чугунную голову. - Если что, поправьте меня, - наиграно спокойно говорит альфа. – Вы с Тэхеном поругались из-за какого-то мелкого пиздюка, и ты, Чонгук, решил нажраться дивдерева, чтобы что?.. - Подавить инстинкты гаммы, - сиплым голосом тихо говорит Чон и отворачивает голову в сторону, выглядя как никогда виноватым. - И помчался к нему, - добавляет Намджун, некрасиво тыча пальцем в Тэ. – Ребята, вам не кажется, что пора уладить проблемы? Или вам помочь? Всё это время сидящий в кресле, Тэхен уже набирает воздуха для возмущения, как Чонгук вскидывает голову и недовольно скалит зубы. Вожаку… - Это наше дело, мы сами будем решать, что нам делать. - Было ваше, стало наше, - Намджун выпиливает гамму взглядом, пригвождая к дивану, а в голосе заметно проскользнули рычащие нотки вожака, что только накалило обстановку. Сокджин, нервно наблюдающий рядом с Тэхеном, теребит в пальцах футболку и гулко сглатывает. Если полминуты назад Намджун был рассерженным, то сейчас он на каких-то совершенно других гранях. – Никто и слова вам не сказал, пока вы цапались себе на проводе, но то, что происходит сейчас, задевает всю стаю. Ты мог пострадать, а всё из-за…глупой выходки. …из-за Тэхена. - Что я сделаю, мне нужно было уйти. И единственный выход был в этой гадости, - Чонгук кривится, зарывшись пальцами в темные волосы. Голова, наверное, раскалывается. Тэхену, если честно, очень больно. Чонгуку никак не легче из-за инстинктов гаммы, диктующих свои собственные правила. Это в очередной раз доказывает, как им будет сложно. - И нельзя было решить это нормально, хочешь сказать? – продолжает вожак. - Он отказался приезжать, а я был виноват, - внезапно выкрикивает Чонгук, поднявшись с дивана. – Я должен быть рядом с ним в такие моменты, всегда, разве ты не знаешь, каково это? Разве тебе это незнакомо? Вот только я не могу уйти в любой момент, я обязан сидеть здесь и ждать, когда моя пара приедет ко мне, и это сводит меня с ума! В большой гостиной зазвенела тишина и едва нарушающее её сбитое дыхание Чонгука. - Мне жаль, - искренне отвечает Джун после долгого молчания. – Я правда виноват перед тобой, мне жаль, что обязал тебя к тому, к чему ты не готов, о чем даже не догадывался. Я до конца жизни буду помнить о том, что ограничил тебя… Но что я сейчас могу сделать, Чонгук? Ничего. Теперь уже ничего. Горько вздохнув, Чонгук упал обратно на диван и спрятал лицо в ладонях. - Давайте поговорим завтра, - тихим голосом встревает Джин. – Утро вечера мудренее. И, наверное, с ним согласны все. Сокджин осторожно тянет альфу за руку, заставляет обнять себя, и это срабатывает. Намджун отвлекается и концентрируется только на доминантной волчице, позволяя увести себя на второй этаж, к спальням. Сглотнув, Тэхен подходит к нервному Чону, тянет его за руку, безмолвно прося внимания. Видеть его таким сложно и больно. Словно загнанный в угол раненый зверь, Чонгук огрызается и контактировать не хочет. - Джин прав, давай завтра, - и ушел на второй этаж. Банально и просто их ссора вынудила мужчину пойти на крайние меры, а Намджун бесконечно прав, говоря об опасности, которую способна причинять та дрянь. А еще в таком состоянии Чонгук мог пораниться, потеряться, попасть под машину или, еще хуже, охотникам в руки. От тяжелых мыслей отвлекла сонная Джул, спустившаяся к нему в смешной пижаме и милых тапках. Она нырнула под его руку и обняла крепко за талию, заглядывая в глаза. - Не грусти, у нашего альфы трудное время сейчас, поэтому он столь сильно рассердился. А Чонгук, - девушка застыла и сморщила веснушчатый носик. – Чонгуку нужно не просто знать, что ты его пара, но и почувствовать это. - Ты о чем? – спрашивает Ким, поглаживая её макушку. - У каждого из нас есть стайная метка, а парочки ставят друг другу даже брачные, если всё серьезно. Вряд ли Гукки позволит себе пометить тебя хоть одной из них, но это противоречит тому, чего хочет его волк. Вот так. Проблема и недостаток в том, что Тэхен – человек. Для него все эти метки лишь банальные формальности. Будь у него такая, ничего не изменится. Но для Чонгука это гарант, доказательство и себе, и другим, что между ними всё серьезно. - Ну или у него просто давно никого не было, - легкомысленно пожимает плечами Джул. - Эй, что за пошлые разговорчики? - Я уже в старшей школе, и то, что учусь на удалёнке, не означает мою неосведомленность. Вы такие наивные, - фырчит она, ускользая из его объятий. – Сокджин до сих пор верит в мою святочную невинность. - Боже, замолчи, - смеется Ким. – Не хочу ничего знать. - Ну вот, - закатывает она глаза. – Еще один старый пердун в этом доме. Никакого веселья, - девушка уходит и продолжает ворчать спиной к нему. – А кстати, Гукки просил передать, чтобы ты тоже поднимался. Он ждет. И что бы там ни было, Чонгук его ждет.

***

Гулкую тишину регулярно прерывают бесполезные охи да вздохи. Они лежат на большой кровати, мнут простынь и тонкое одеяло, боятся друг к другу повернуться, потому что оба не спят, и оба об этом знают. То ли не было сил, то ли согласился со словами Джина, что лучше разобраться утром, Тэхен молча зашел в комнату после душа и так же молча лег, ни разу к своему оборотню не прикоснувшись. Веки упрямо не хотят смыкаться, мышцы настойчиво напрягаются, как бы он их не расслаблял. Словно сотня мелких камешков въедается в тело, не давая уснуть. Тяжело засыпать расстроенным, невыносимо знать, что твой близкий тоже не в лучшем состоянии. Снова вздохнув, Тэхен поворачивается к Чонгуку и ломано улыбается, увидев лишь широкую спину. Та словно стена, загораживает, сдерживает, защищает, но не Тэхена от опасности, а чувства Чонгука от него. Как будто он хоть раз хотел умышленно навредить или обидеть. Почти бесшумно придвигается ближе, утыкается носом в тугие мышцы и прилипает передом к сильному телу. Вдыхает глубоко приятный запах шампуня и робко обнимает одной рукой. - Прости меня, - сглаживает угол. Проглатывает ком из неприятных ощущений, но иначе никак. Они могут дуться до самого рассвета, но лишь навредят себе, истощая болью и обидой. Пластырь надо срывать резко. - За что? – ожидаемо не спит Чонгук. - За то, что вынуждаю тебя срываться и терять контроль, за то, что из-за меня ты рискуешь собой и вступаешь со своим волком в конфликт. Произошедшее сегодня непозволительно для гаммы, мне правда жаль. Чонгук глубоко вбирает теплый воздух комнаты. Выдыхает шумно, словно весь сдувается. Укладывается на спину и на Тэхена совсем-совсем не смотрит. - Ты заставлял меня? Нет. Шантажировал? Нет. Ставил условия? Тоже нет. Это мой выбор и мои поступки, я несу за них ответственность сам. Ким услышал в голосе пропавшее было раздражение и горько улыбнулся. Чонгука будто извинения его еще больше разозлили. Но как еще эти чертовы углы сглаживать? Он не знает. - Скажи честно и внятно, почему ты не хочешь жить здесь, со мной? Тэхен вздыхает и тянется к ночнику, чтобы тот залил приятным желто-оранжевым светом уголок комнаты. Своеобразный символ начала серьезного разговора. Его было не избежать. - У меня есть обязанности, Чонгук. Это не хобби, которое можно забросить. Я помогаю всем сверхъестественным существам, которые обращаются ко мне, если способен помочь, конечно же. - Занимайся этим здесь, - Чонгук сел, пододвинув под спину подушку. – Никто же не запрещает, я всё понимаю. - Правда? Так все эти люди смогут в любой момент приехать сюда, на территорию стаи, и получить мою помощь? Как на это отреагирует твой волк? - Это нужно обсудить с Намджуном… - Чонгук, ты меня не слышишь? Каково будет тебе, как гамме, терпеть присутствие чужаков? - Нормально, Тэхен, абсолютно нормально. Если они захотят твоей помощи, то придется побыть паиньками и не бесить меня лишний раз. - А ты справишься? - Ты в меня хоть немного веришь? – смотрит на Кима пронзительным взглядом. - Конечно, верю, - выдыхает Тэ. – Просто не хочу, чтобы тебе было некомфортно или ты беспокоился. - Я буду беспокоиться в любом случае. Дело в приоритетах. Беспокойный гамма, из-за присутствия чужаков, или беспокойный самец, чья пара неизвестно где и непонятно с кем, - Чонгук вздыхает и осторожно берет его руку в свою, делясь жаром кожи. - Я могу защитить себя, - возражает он слабо. - Знаю, - оборотень целует своего человека в висок и, зажмурив глаза, дышит любимым запахом. Мыло. Выпечка. Травы. – Я всё понимаю и способен трезво оценить твою способность защищаться и любовь к ружбайкам, но для моего волка это ничего не значит. Он должен быть уверен, что ты защищен, а над твоей головой не нависает никакая угроза. А кто может защитить тебя лучше, чем я и моя стая? Где еще ты будешь в большей безопасности, как не здесь? Нежное тепло проходится в груди Тэхена и деликатно обволакивает сердце. От такого Чонгука хочется смешливо фыркать и растроганно жмурить глаза. От такого Чонгука захлестывает нежность и кипит любовь, которую так необходимо показать. Тэхен садится на мускулистые бедра, спрятанные простыней, и ложится грудью на чужую, обвивает руками талию и укладывает голову на широкое плечо. Попробуйте ругаться или ссориться в объятиях. - Мы даже к сексу не готовы, а ты говоришь про совместную жизнь. Разве ты не напуган? - Меня пугает, что я могу потерять тебя, если продолжу медлить. Тэхен прыскает от смеха, но внутри сжимается. Быстро провернуть воссоединение – очень даже по-волчьи. - Что, если мы сделаем только хуже? Это ведь быт, Чонгук, его не все выдерживают даже после долгих лет отношений. - Почему мы должны опасаться того, что естественно? Я знаю, что, даже привыкнув к тебе домашнему, не перестану уважать и любить. А если тебе надоест или что-то в этом роде, то скажи мне. И я что-нибудь придумаю. - Будешь дарить мне звезды? – улыбается Тэхен и сильнее сжимает объятия, чувствует нежные поглаживания по спине. Вот что им обоим было нужно. - Зачем же звезды? Бери Луну, она и так твоя, - низко смеется Чонгук, думая о чем-то своем. Потому что Тэхен его ни капельки не понял. Их молчание настолько комфортное, что глаза начали слипаться. Тепло их тел слилось воедино и греет теперь взаимно, отдавая столько, сколько они получают. - Не знаю, почему ты так боишься сближаться. Я говорил об этом с Юнги, у него судьба, похожая на твою, - признается Чон. – Если ты так опасаешься слов «навсегда», то мы не будем говорить их или иметь в виду. Будь со мной столько, сколько захочешь сам. - Это невозможно, - хрипло говорит он и криво улыбается. – Волки болезненно переносят потерю пары, если мы решаем идти вместе, то до конца. - Но ты не волк, Тэхен. Ким Тэхен, ты просто человек. - Ты не будешь переживать ничего подобного, кроме естественной тоски и разбитого, может быть, сердца. Так что… Ты всегда можешь вернуться к себе и продолжить жить, как до меня. Я знаю, что люди любят не единожды, а не полюбить тебя чертовски сложно. - Что ты несешь?.. – Тэхен отрывается от теплого тела и заглядывает в глаза оборотня. Там тоскливо плещется ни на что не похожая обреченность, он её у Чонгука впервые в жизни видит. – Что ты, черт возьми, вообще мелешь? – его голос звенит, нервирует в груди у Чонгука волка, подобравшегося близко, что извещают глаза, окрасившиеся жгучим золотом. - Прошу, я пытаюсь быть справедливым, - улыбается уголками губ Чон и прикрывает глаза, чтобы открыть их, показав ясность темных глаз, в которых и намека нет на животную сущность. – Пусть ты знаешь всё обо мне и еще многих таких, как я, всё же не являешься частью нашего мира. И всегда можешь оставить за плечами прошлое вещика, забыть меня и всех сверхъестественных существ, которых знаешь. У тебя будет шанс начать всё заново, а я не стану отнимать его, не посмею держать силой в угоду своему волку. Что бы ни случилось, ты волен решать сам. - Значит… У меня есть возможность забыть, как ты сказал? Тебя и всех сверхъестественных существ? – говорит он, вытянувшись подобно струне. Вот-вот лопнет и черкнет полосы, задевая обоих. – Чтоб ты знал, эти существа, этот мир, частью которого я, оказывается, не являюсь – всё, что у меня есть. Больше ничего и никого, - закончил шепотом. В голосе его громко звенели слезы, а в глазах закипала влага. Он не проронил ни одной капли, не выдал ни одного всхлипа, лишь сбросил с себя любимые руки и слез с горячих бедер. Чонгук слишком поздно осознал свою оплошность. - Тэ… - тянется к нему, но Тэхен слезает с кровати. - Не надо, Чонгук. Не делай мне одолжений, потому что я человек. - Я не то имел в виду. - Да я понял, - резковато отвечает, пройдясь пустым взглядом по комнате. – Ты герой и молодец, хвалю. Вот только я всю жизнь терпеть не могу снисхождение, и пусть ты хочешь лучшего для меня, но именно так это всё и выглядит. Мне не нужна дружба из жалости, потому что больше друзей у меня нет. Не сдалась любовь, если меня даже равным не считают. - Боже, Тэ, - Чонгук хватается руками за голову, не ожидая такого исхода. - Я не волчица, Чонгук, не самка, даже не оборотень, очевидно же! Если тебе это мешает, если тебе недостаточно, то скажи сразу! Скажи… - и выдыхается, грузно сев на край кровати и свесив голову. - Прости, - Чонгук уже перед Кимом на коленях, ласково просит поднять голову и на него посмотреть. Какой же он дурак, в конце концов… - Прости меня, сможешь? Тэхен сжимает губы с силой, изо всех сил старается в себе накатившую волну сдержать, не хочется быть слабым, даже если его никто не отругает и неодобрительно не посмотрят. Он обязательно выплачется, но не сейчас. Хотя бы это хочется оставить только себе. - Хочешь правду? – резко спрашивает Чон, теребя в ладонях запястья Кима, выглядит нервным, да и дышит прерывисто. – Ладно, сам напросился, - хохотнул он. – Даже думать не хочу, что у нас не получится. Меня воротит только лишь от мысли, что придется тебя отпустить. Ни черта подобного, я хочу держать тебя, буду не силой, нет, другими способами убеждать остаться. В груди у Тэхена грохочет, как в наковальне, его искры в глазах Чонгука на животном уровне затягивают. Он никогда Чона таким не видел, сам нервно сглатывает. - А еще ты представить себе не можешь, как сильно я хочу тебя. Во всех смыслах. Дома, в постели, в объятиях. Хочу водить тебя в лес собирать листочки-цветочки, вечером видеть рядом с собой на ужине, когда вся стая собирается вместе. А ночью, Тэхен, ночью хочу сходить с ума от того, насколько тяжело и невероятно приятно входить в тебя. Я так сильно хочу пометить тебя изнутри своей спермой, что чердак отлетает, понятия не имею, как до сих пор держусь. Ведь ты так сильно желанный мною, невероятный. Мне еще столько всего о тебе нужно узнать, поэтому… Прими мои чувства. Тэхен всё же не удерживает одну предательницу, она срывается с ресниц и разбивается на обнаженной коже бедра. - Вот чудик, - выдыхает он, то ли смеясь, то ли плача. И бросается с объятиями. Такими крепкими и жаркими, что закипает тело. В грудных клетках неистово бьются сердца. Им обоим страшно, влюбленно, ценно. Такого Чонгука хочется обнимать до самого утра каждый день, начиная замкнутый круг с начала. Такого Чонгука хочется любить до дрожи, до щемящего слова «нежность», до полного единения и взаимопонимания. И такого Чонгука совсем не хочется держать на расстоянии, каким бы крошечным оно ни было.

***

Уснуть у них всё же не получилось. Оно, когда не судьба, то сколько ни старайся не судьба. Обнимались, целовались, нежились друг в друге. Рассказывали то, на что раньше не хватало смелости, признавались в шалостях, крамольных мыслях и даже не думали осуждать. За несколько часов стали роднее, чем за месяц, ближе, а их «наедине» теперь не пахло нервозностью, их «наедине» стало интимным и терпким, чужим глазам запрещенным. Даже начали обсуждать планы, будущее, очень близкое настоящее, которое вот-вот…и уже сейчас. Оказалось, это приятно – мечтать о чем-то вместе, еще приятнее знать, что мечты эти в их руках, осуществимы, посильны. И приятно отпускать горечь обид, прошлого, тоску от себя подальше. Как сладко наблюдать за умиротворением на родном лице. Тэхен улыбается едва-едва, заметив забавную привычку Чонгука дергать носом во сне. Только уснул. Ему уже тоже хочется. Прийти к чему-то единому они не пришли. Выбор так и остался за Тэхеном, у которого уверенности, что тогда, что сейчас ни грамма. До сих пор страшно. Навсегда или не совсем, какая разница? Войдя в этот дом с чемоданами, его жизнь станет совсем другой, окружающие люди будут ему семьей, а Чонгук – парой на всех существующих основаниях. И ценить их нужно изо всех сил. Даже если страшно, то ничего. Всё равно согласен. На всё согласен. Подлезает под тяжелую руку и счастливо жмурится.

***

- Ты чего? Можно же еще поспать. - А кто мне клумбу делать будет? Я один не справлюсь! - Есть клумба, Джин тебе покажет… - Не спать! Вставай давай. Мне нужна своя клумба. - Какая разница?.. - Где ж это видано, чтоб на одной клумбе два хозяина? Слышь, а ну вставай! - Нахрена она тебе сдалась? - Доброе утро, дорогой, я всё-таки вещик или где вообще? - А… Цветочки-листочки? - Квитульки-сосульки. Ты до сих пор не встал! - Я встал, но в другом месте. Слушай, если поцелуешь, поднимусь. - А на лицо тебе не сесть? - … - Что? - Можешь сесть, я не против… - Чонгук! - Да встаю, встаю! О Луна…