Мы не слышим друг друга.

      Спустя около часа возни и попыток не отвлекаться на абсолютно ненужные мысли о японце, мой второй шедевр увидел свет.       - Да я гениален! – довольно улыбаясь, я покосился на рисунок Кику и тут же приуныл. Ещё бы: мы оба рисовали сидящую кошку, только у Хонды она оказалась как живая, а у меня, почему-то, лысая, косая и вся в каких-то пупырышках. – Почти гениален…       - Не переживайте, гос…кхм…Артур. – Да, видно, что японцу дико неудобно называть меня по имени. И зачем я только его попросил? Теперь Кику стал ещё милее, ибо постоянно чуть краснеет. Хотя нет, о чём это я? Он парень, а когда парни краснеют - это некрасиво. Да. Как там говорит Скотт? Словно пидорасы какие-то? Хотя, к Хонде это определение не очень относится, ему ведь так идёт этот румянец на щеках, это смущение в его прекрасных карих глазах… Чёрт, почему он не девушка?!       - Артур, Вы меня слушаете? – Что? Ты что-то говорил? Чёрт, я буду теперь постоянно учиться рисовать! Брюнеточка, жди меня!       - Ах, прости, я просто задумался, – неловко улыбнувшись, я не нашёл ничего лучше, как почесать нос. – Просто пытался понять, чем больна моя нарисованная кошка. Кстати, мы разве не договорились перейти на «ты»?       - Прости, мне немного трудно… - Японец обворожительно улыбнулся и я чуть не клюнул на эту уловку. Но вовремя отвёл взгляд, так что, можно сказать, я уже начинаю вырабатывать иммунитет к Хонде! – В общем, я говорил о том, что я-то рисую с самого детства, а ты, судя по всему, только сейчас взял карандаш в руки, чтобы рисовать. Но всё равно ты рисуешь очень даже неплохо для новичка. Думаю, за пару недель я смогу тебя подтянуть.       - Если только Гилберт не начнёт тебя ревновать, – не выдержав, фыркнул я, отчасти понимая этого белобрысого. Будь я на месте Байлшмитда, я бы Кику ко всем ревновал… Особенно к тем, с кем он занимается в одиночестве рисованием!       - Ох, не волнуйся. У Гила сейчас своих проблем хватает. – Меня больно укололо при виде того, что японец заметно погрустнел. Гилберт, ты скотина! Из-за тебя Кику страдает! Стоп-стоп-стоп! Да, это печально, но мне-то что? Я же стремлюсь познакомиться с той брюнеточкой. Так что пусть они сами разбираются, не моё дело, и когда парень грустит из-за другого парня – это некрасиво. Да. Ещё один минус в портрете Хонды.       - Ну, Гилберт ещё тот засранец, так что думаю, он эти проблемы на раз-два решит! – Я, что, пытаюсь подбодрить Кику? Зачем, о, святой единорог? Хотя, я же теперь друг японца, так что поступил правильно. Да, всё верно, друзья всегда поддерживают друг друга.       - Спасибо, Артур. – Мило,(нет, не мило! Обычно! Самая обычная улыбка была!) улыбнувшись, японец вздохнул и вновь вернулся к теме рисования. – Так, хорошо. С поэтапным рисованием ты, более-менее, справился… Я тебе сейчас нарисую поэтапно ещё нескольких зверей. Потренируешься дома, хорошо?       - Конечно. Я ещё и в школе буду на переменках тренироваться! – Я довольно улыбнулся. Я всё сделаю, чтобы попасть в этот кружок и познакомиться с той брюнеточкой!       - Ты замечательный ученик, Артур. – Чуть улыбнувшись, Кику начал отдельно рисовать каждый этап создания того или иного животного. Интересно, а почему мы начали именно с животных? Ну, да ладно, японцу виднее.

***

      Спустя около недели с половиной – я же ещё и дома, и в школе рисовал при любом удобном случае! – я наконец-то смог стать полноправным членом клуба рисования.       К сожалению, брюнеточка, которую, кстати, звали Виктория, оказалась уже, так сказать, занята. Причём, встречалась она с Бонфуа! Вот от этого я целый день приходил в себя.       К счастью, в клубе я познакомился с милой блондинкой по имени Розали. Конечно, у неё не было таких же форм, как у Виктории, но она так мило улыбалась и краснела… Совсем как Кику. Но понравилась она мне, конечно, не из-за этого! А только лишь потому, что очень красивая и умная. И к Японии никакого отношения не имеет! Да! С Кику я старался проводить время только в клубе, правда, Виктория почему-то вечно нас сажала рядом. Даже мой первый опыт в портретном рисовании был с Хондой! Японец после этого преподнёс мне мой портрет, а мой рисунок попросил подарить ему. Даже странно, портрет-то я нарисовал очень, так сказать, неумелый. Но Кику так на меня смотрел и так улыбался, когда держал в руках мой рисунок… Я просто не мог ему отказать!       Хорошо, что меня Розали позвала в книжный по дороге домой заглянуть, а то бы ещё чуть-чуть, и я признался в любви этому японцу. Только из-за одной его улыбки. М-да, некрасиво бы вышло…       В общем, не смотря на то, что я вступил в тот же клуб, что и Кику, общались мы с ним не очень тесно и не очень близко. Частично - благодаря моей занятости ещё и в студенческом совете, частично - из-за Розали, но, по большому счёту, из-за Гилберта.       Да, он оказался ещё тем ревнивцем. Узнав, что я теперь одноклубник его парня, прусс стал ещё больше надо мной подтрунивать и доставлять мне различные неприятности.       Как маленький, ей-богу! Я уж думал, что от прикола со взрывающейся кашей только мой дебил-братец фанатеет. Оказывается, нет. Ещё один осёл на мою голову. Хорошо, что Скотт уже в университете учится, а то он наверняка подружился бы с Гилбертом. Два сапога - пара, честное слово…

***

      - Ох, Артур… Где ты так испачкался в каше? – войдя в туалет, где я имел несчастье приводить себя в порядок после «инцидента с кашей», Кику удивлённо посмотрел на меня. – Давай, я тебе помогу.       - Да не стоит, Хонда. – Я попытался отказаться от помощи японца, ведь, когда Хонда так близко, я чувствую запах его шампуня и аромат его кожи. У меня сейчас просто башку снесёт, как выражается Скотт.       - В конце концов, это ведь Гил очередную подлянку тебе устроил, да? – словно не слыша меня, Кику достал из кармана платок и начал очищать мою форму. Господи, Хонда, ты ищешь неприятностей на свою задницу? В прямом смысле этого слова… Я сейчас ведь не выдержу… - Он стал совсем невозможным в последнее время. Как бы я его не просил, Гилберт всё равно делает тебе пакости… Но я сегодня с ним ещё раз поговорю… Надеюсь, что он прекратит.       - Ага… - Я уже ничего не соображал - голова шла кругом от одного только его запаха. Посмотрев на Кику, я понял, что совершил самую глупую ошибку в своей жизни: я буквально утонул в глазах японца.       Прижав Хонду к стене рядом с раковиной, я начал его целовать. На удивление Кику даже не сопротивлялся. Наоборот, прижался ко мне и даже обнял за шею. Но как он целуется… Наверняка у Гилберта научился.       Эта мысль неприятно царапнула, и я начал целовать японца более грубо. Но даже теперь он лишь тихо простонал, и вновь начал мне отвечать.       О, боже, Кику, если ты так и продолжишь мне подчинятся, то я прямо здесь тебя трахну! Нет, не трахну - займусь с тобой любовью. И плевать, что в туалете. Главное, чтобы никто не зашёл.