Льду свойственно ломаться

Выходя из главных ворот Мондштадта, капитан кавалерии Ордо Фавониус чувствовал себя паршиво. Настроение упало ниже некуда, а нервы так и норовили дать трещину и выпустить все скопившееся раздражение на первого встречного. Казалось бы, ничего из ряда вон не случилось, чтобы вывести рыцаря из себя, и оттого было только хуже. Просто переговоры с Миллелитами по поводу скопления монстров в пограничных землях — для Кэйи Альбериха раз плюнуть. Скука. Возможно, сказывался недосып, а может, это все пасмурная погода так повлияла на Кэйю, когда он беспричинно вспылил и повысил голос на Джинн, за что и был послан куда подальше. Вернее, причина у него была, но явно недостаточно веская, чтобы вести себя так по отношению к начальству. Альберих действительно не понимал, что на него нашло, и теперь уныло шагал по направлению к Каменным Вратам, пиная камушек носком сапога. "Прямо как он, ей богу*..." С подобной задачей мог справиться и кто-нибудь рангом пониже, но, раз уж выпал шанс, Кэйа решил проверить одну из своих наводок на обратном пути. Да, не самый рациональный вариант — идти через Драконий Хребет в одиночку, однако, капитана это нисколько не тревожило. Ему не впервой ходить по горам в гордом одиночестве, к тому же, в чем в чем, а вот в силах своих рыцарь не сомневался. А потому сейчас без заминки отточенными движениями заморозил двух хиличурлов, посмевших прервать ход мыслей Альбериха. Проходя мимо винокурни "Рассвет", Кэйа бросил тоскливый, безнадежный взгляд на одно из окон второго этажа и поморщился от головной боли, что постепенно стучала в висках все назойливее. Тряхнув синей шевелюрой, капитан кавалерии поспешил обернуться спиной к зданию и продолжил свой путь. "Сейчас не время для сантиментов..." От одной мысли о небезызвестном ночном защитнике Мондштадта, в груди поднялись необъяснимые тоска и обида, подогреваемые злостью, что так и кипела, готовая вот-вот переполнить чашу терпения. Конечно, у Рагнвиндра были причины злиться — Кэйа признался в предательстве в самый тяжелый день в жизни Дилюка, но ведь не он один потерял отца в тот день. Альбериха изо дня в день грызла вина за то, что он лгал столько лет, за то, что выбрал самое неподходящее время для признания, за то, что был тем, кем являлся и по сей день — крысой. Однако, несмотря на все свои душевные терзания, Кэйа не понимал, почему в глазах Дилюка заслуживал смерти. Неужели капитан был тому настолько отвратителен, что единственным, что остановило брата, намеревавшегося прикончить шпиона, было божественное вмешательство, одарившее уже дважды сироту Глазом Бога. Вспоминать тот день всегда было больно, но в этот раз душевная боль обернулась вполне осязаемой, физической. Когда рыцарь пересек границу, давление в висках усилилось, а голова словно налилась свинцом. Казалось, коснись кто-нибудь Альбериха, он зазвенит словно колокол в Соборе. Не придавая значения головной боли, что посещала капитана кавалерии довольно часто из-за хронических мигреней, преследовавших его еще с подросткового возраста, Кэйа продолжил свои размышления. Хмуро шагая к Тростниковым островам, он безуспешно пытался анализировать поступки Рагнвиндра. В подобных действиях не было никакого смысла, но рыцарь продолжал мучить свой мозг, в попытках не то оправдать Дилюка, не то найти причины ненавидеть себя еще больше. Когда-то Кэйа надеялся, что сможет наладить отношения с некогда братом, а теперь почти чужим человеком. Думал, что, побродив по миру вдоволь, винодел успокоится, и они смогут поговорить. Но нет. По возвращении в Мондштадт, Рагнвиндр стал холодным, расчетливым, сдержанным взрослым, вечно занятым своим бизнесом и делами. Безупречные манеры по отношению ко всем, и беспощадно жестокое презрение по отношению к Альбериху. Все надежды Кэйи были разрушены в тот момент, когда их взгляды пересеклись спустя три года разлуки. У него больше не было брата. Да и семьи тоже. Скорее всего, от его народа ничего не осталось, а Родина уже сотни лет лежала в руинах. Семья Рагнвиндров, ставшая родной для Альбериха, теперь тоже была разрушена. И все это из-за него. "Ну вот, снова я упираюсь в один и тот же вывод..." Каждый раз, когда мысли капитана Ордо Фавониус касались воспоминаний о том времени или о Дилюке, или о Кхаэнри'ах, или об отце Кэйа снова и снова приходил к одной и той же мысли: " Это моя вина." Этот порочный круг никогда не заканчивался, лишь запуская карусель самобичевания на новый круг. Рыцарь не мог ничего с собой поделать. Чаще всего, он старался просто не думать об этом, но подлое подсознание каждый раз подсовывало новые детали и красочные воспоминания, чтобы потом облить их грязью депрессивных мыслей и чувства вины. "Каждый раз одно и то же..." Когда капитан достиг постоялого двора Ваншу, звезды уже рассыпались по ночному небу, а луна гордо заняла свой пост, сменив жаркое солнце. Едва не падая с ног от усталости, Кэйа оплатил комнату на одну ночь и, получив ключ, вскарабкался по лестнице вверх. Наконец, оказавшись в своем номере, Альберих закрыл за собой дверь и рухнул на кровать мертвым грузом. Простонав в подушку какие-то неразборчивые ругательства, он с трудом перевернулся на спину и стал стягивать с себя сапоги и верхнюю одежду. Вслед за обувью на пол полетела фирменная накидка Ордо Фавониус с белым мехом, а за ней — жилет и штаны. Оставшись в одной рубашке, Кэйа положил перчатки и Глаз Бога на прикроватный столик и устало прикрыл глаз. Повязку вне дома он предпочитал не снимать, хоть это и доставляло некий дискомфорт. Усталость накрыла с головой, а головная боль стремительно высасывала остатки сил, поэтому уже через несколько минут рыцарь уснул.

***

Раннее утро встретило Альбериха пением птиц и слабостью во всем теле. Солнечные лучи назойливо лезли в лицо, заставляя открыть голубой глаз и тут же зажмурить его от яркого света. В попытке подняться, Кэйа запутался в одеяле и рухнул на пол. Приподняв голову, он измученно взглянул на часы: циферблат показывал семь утра. — Я же проспал целых шесть часов, так какого черта? — сам себя спросил капитан, отрывая свою тушку от холодных досок. Встав на ноги, он проморгался, отгоняя черные точки, и выпрямился. Тело ломило страшно: казалось, каждую косточку перемыли раз сто, перевернули и вставили не на то место, а мышцы болели так, словно их натерли мелко-мелко, на фарш для котлет. Чертыхнувшись, рыцарь стал торопливо натягивать на себя смятую одежду — пора было выдвигаться, так как уже к вечеру Альберих должен был присутствовать на трехсторонних переговорах между Миллелитами, Мондштадтом и Фатуи, которые зачем-то тоже влезли в это дело. Захватив с собой немного тофу на завтрак, Кэйа двинулся в путь и уже через четверть часа был в долине Гуйли. Солнце поднялось высоко над горизонтом и начинало припекать. Или же так казалось капитану, который к восьми утра успел вспотеть так, как не потел в полдень в разгар лета, а ведь на дворе был октябрь. Несмотря на прескверное самочувствие, Альберих продолжал свой путь к Гавани Ли Юэ. Он не позволял себе отдыхать — знал, что стоит ему присесть, рыцарь уже не встанет, а останется лежать в прохладной траве, пока его не найдет какой-нибудь хиличурл или охотник за сокровищами. По дороге перебив около полутора десятка хиличурлов, к четырем часам вечера Кэйа добрался до гавани. До встречи оставалось еще два часа, поэтому, обхватив себя руками, капитан Ордо Фавониус решил заглянуть в какую-нибудь чайную и выпить чего-нибудь горячего, в надежде хоть как-то облегчить свое состояние. Ему все еще было жарко, но в то же время Альбериха трясло, словно он несколько часов бродил по Драконьему Хребту. Свернув в неприметный переулок, мондштадтец скрылся за дверью небольшой, но очень уютной чайной, которую Кэйа заприметил еще в свой предыдущий визит в Ли Юэ. Скромное помещение было мягко освещено солнечным светом и маленькими бумажными фонариками, расставленными повсюду. Заведение было обставлено просто, но со вкусом: квадратные столики из светлого дерева с зелеными вставками выстроились вдоль обоих стен, а изумрудные занавески не позволяли слишком жарким лучам проникнуть внутрь. Стены были выкрашены в приятный бежевый цвет, а мягкие диванчики с круглыми подушечками так и манили к себе. Усевшись за самым дальним столиком, рыцарь заказал зеленый чай слегка охрипшим голосом. Пока хозяин готовил чайничек, Кэйа едва не уснул, сложив голову на стол. Сил едва хватало на то, чтобы держать глаз открытым, и капитан не имел ни малейшего понятия, каким образом будет вести переговоры в таком состоянии. Из раздумий его вырвал толстопузый чайничек, со стуком опустившийся на стол. — Ваш заказ, Господин, — сказал хозяин, наливая горячую жидкость в чашку, — Я добавил цветок Цин Синь, он помогает от простуды, — с мягкой улыбкой заметил он. — Благодарю, — кое-как натянув улыбку, ответил Кэйа. Ничего не ответив, мужчина ушел обслуживать других редких посетителей. Альберих проводил того взглядом, а затем взял чашку и поднес к губам. Обхватив подрагивающими пальцами керамические стенки, Кэйа подул на чай и, не долго думая, отхлебнул горячей жидкости. Обычно, рыцарь предпочитал холодные напитки, но сейчас, когда волна мурашек накрыла с головой, было уже все равно. Погрузившись в свои мысли, а точнее, буквально уснув с открытым глазом, Альберих едва не опоздал на переговоры. Только причудливые часы с кукушкой, висевшие над дверями, спасли его от досадной оплошности, пробив половину шестого. Капитан тут же поднялся, едва не рухнув обратно из-за внезапного головокружения, и, расплатившись с хозяином, поспешил к месту встречи. Просторный зал переговоров встретил представителя Мондштадта длинным столом и приятным ароматом Шелковицы, устроившейся в вазочке у дальней стены. Остальные делегаты уже собрались: двое Миллелитов, один представитель Цисин и Одиннадцатый Предвестник Фатуи — Чайльд Тарталья. При виде рыжего парня и его приветственной улыбки капитан едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Они с Чайльдом были довольно близко знакомы, даже доводилось пить вместе, и, в целом, человек это был неплохой, но иногда мог раздражать так сильно, что хотелось швырнуть в Предвестника стул или что потяжелее. Возможно, в других обстоятельствах Кэйа был бы даже рад встрече, но только не в этот раз. Сейчас Альберих метнул в Тарталью испепеляющий взгляд, который тот явно заметил, и в тот же момент лучезарно улыбнулся, протягивая руку для приветствия. — Вижу, меня уже заждались, — сказал рыцарь, пожимая руку представителю Снежной. — Ох, какая встреча, Сэр Кэйа, — лукаво подмигнул в ответ Тарталья и немного сильнее, чем следовало, сжал чужую ладонь. Капитан Ордо Фавониус поморщился от боли, но виду не подал. Обменявшись формальными приветствиями с людьми Ли Юэ, они сели за стол. Переговоры не были долгими: всего два часа, однако, для Кэйи они тянулись бесконечно долго. Представитель Цисин монотонно тянул свою вступительную речь, с каждым словом приближая рыцаря к тому, чтобы уснуть прямо на жестком стуле. Голова отказывалась соображать да и вообще воспринимать человеческую речь, Альбериху было холодно, но в то же время он чувствовал, как потел. Когда пришел черед капитана говорить, он невозмутимо поднялся, умело игнорируя головокружение, и начал было свою слащаво официальную речь, однако, голос не слушался: вместо приятного баритона, из горла послышался ломанный фальцет, как у подростка с ломающимся голосом. Прочистив горло, Кэйа извинился и продолжил, не обращая внимания на волнение, промелькнувшее в глазах Миллелитов. К концу встречи Альберих был готов скончаться прямо там, за столом переговоров, уронив голову на прохладную поверхность. Два часа пустых разглагольствований и лести вымотали его не хуже подземелья с кучей Магов Бездны, и капитан кавалерии не был уверен в том, что сможет вообще подняться с внезапно такого родного и удобного стула. — Сэр... — неуверенно начал один из Миллелитов. — Сэр Кэйа, можно вас на минутку? — перебил того Тарталья и утащил за собой несопротивляющегося рыцаря. Альберих мог бы и возмутиться, да только сил совсем не было. Где-то за углом коридора, где лишние уши не могли их услышать, Предвестник Фатуи припер Кэйю к стенке и серьезно посмотрел прямо в синий глаз. Капитан кавалерии был несказанно рад такому развитию событий, потому что по стенке было гораздо удобнее сползать на пол, чем он и собирался заняться, однако, был остановлен крепкой хваткой Чайльда на плече. — Что с тобой происходит? — все ребячество вмиг испарилось из голоса Тартальи. В ответ Кэйа только отвел взгляд и перестал пытаться устоять на ногах, чтобы представителю Снежной было еще тяжелее удерживать рыцаря от падения. Хватка усилилась, было даже немного больно. — Посмотри на меня, — строго прошипел Тарталья, встряхивая Альбериха. Капитан медленно смерил его мутным взглядом и тихо ответил: — Со мной все просто прекрано, а у вас как дела, Господин Одиннадцатый Предвестник? Проигнорировав язвительный тон Мондштадца, Чайльд приложил ладонь ко лбу мужчины, ощущая жар, исходчщий от тела напротив. — Заболел? — больше констатировал факт, нежели спросил он. И снова в ответ нечитаемый взгляд и очередная попытка сползти на пол. — Как долго у тебя уже жар? — продолжал свой допрос Предвестник. — А с каких пор это твое дело? — прошипел в ответ Кэйа, из последних сил отталкивая чужую руку. — А я думал, мы друзья, — вздохнул Чайльд, провожая взглядом уходящего Альбериха.