Милый бельчонок — просто маска.

«Привет. Я — Хан Джисон. Мне 20 и я грёбаный суицидник. Меня можно сравнить с Дазаем из бродячих псов, но нет, я не настолько потерянный жизнью. Просто мне нравится причинять себе боль различными способами, что иногда приводит к порезанным венам на запястьях. Кстати, мои родители об этом не знают, потому что я все тщательно скрываю. Но как? Да, иногда мне приходится ходить дома в толстовке, что вызывает вопросы при том, что дома достаточно тепло и ходить в кофте будут только гипотоники. Но я не выхожу из своей комнаты почти никогда. Я всегда сижу и рублюсь в игры на телефоне. Но об уроках я тоже не забываю. Я же не хочу всё лето провести бок о бок с бабушкой без возможности покурить. Т̶а̶к̶ ̶ч̶т̶о̶ ̶л̶у̶ч̶ш̶е̶ у̶ж̶ ̶х̶о̶р̶о̶ш̶о̶ ̶у̶ч̶и̶т̶ь̶с̶я̶ ̶и̶ ̶к̶у̶р̶и̶т̶ь̶ ̶с̶т̶о̶л̶ь̶к̶о̶,̶ с̶к̶о̶л̶ь̶к̶о̶ ̶т̶е̶б̶е̶ ̶з̶а̶х̶о̶ч̶е̶т̶с̶я̶,̶ ̶ч̶е̶м̶ ̶п̶л̶о̶х̶о̶ ̶у̶ч̶и̶т̶ь̶с̶я̶,̶ ̶а̶ п̶о̶т̶о̶м̶ ̶е̶щ̶ё̶ ̶и̶ ̶б̶е̶с̶и̶т̶ь̶с̶я̶ ̶и̶з̶-̶з̶а̶ ̶л̶о̶м̶к̶и̶.̶ Что ж я начинаю вести свой дневник смерти, и пожалуй, на сегодня закончим, а то он достаточно быстро закончиться, а мой парень потом будет винить себя в моей смерти. У̶д̶а̶ч̶и̶!» Хан отложил тетрадь в сторону и принялся за уроки. Родители дома, сидят на кухне и, возможно, разговаривают о том, что Джисону пора найти девушку, а то он так и умрёт в одиночестве. Нравилось ли всё это Сони? Очень. Ему всегда доставляло удовольствие разбивать чьи-то чувства, но он ненавидел тех, кто проделывал это с ним. Наверное на этот раз ему подгонят какую то миловидную домохозяйку, коих у Хана была достаточно большая куча. Тут дверь открывается и в комнату заходит мама Хана. — Хан, — ласковым голосом говорит она, садясь на край кровати, — нам нужно серьёзно поговорить. — Да, — отвлекаясь от истории и поворачиваясь на стуле говорит Хан, — я слушаю. — Хан, послушай, — ещё более ласковее продолжает мама, — ты что-то скрываешь от нас? — Конечно, — без доли сомнения говорит Джи, — все люди моего возраста, а особенно парни скрывают что-то от своих родителей. — Я очень благодарна за твою искренность, но ты можешь назвать мне точно, что ты скрываешь от нас? — Секреты для того и нужны, чтобы их никто не знал, кроме их создателя. Так почему я должен тебе что-то рассказывать? Это не было грубостью, Джисон так всегда разговаривал, когда думал, что диалог зашёл не в то русло. — Просто я — как твоя мать хочу знать что уже успел сотворит мой сын в тайне от неё. Я не буду ругаться, правда. — смотря на Хана своим тёплым взглядом, от которого всегда пробегались тёплые мурашки по коже, сказала мама. Хан слишком привык к этому взгляду и, хоть и хотелось рассказать ей всё в один миг, хоть и хотелось раскрыть ей все секреты, он не стал этого делать. Он не хотел, чтобы его мама была  разочарована в своём единственном сыне. — Прости, но я не могу тебе ничего рассказать. — поворачиваясь на стуле обратно к столу, закончил, вроде бы, Хан. — Тогда я скажу, — резко открывая дверь в комнату, сказал отец. То, что отец ввяжется в разговор никак не входило в планы Сони. Этот мужик ведь из него всю душу высосет пока не убедиться в правдивости слов. А так как Хан — единственный ребёнок в семье, родители хотят воспитать его прилежными и правильным, по их мнению, человеком. Из всего этого можно сделать только один выход: Хан сегодня живым точно не останется. — Ты ведь куришь. Верно? — без какого либо сомнения продолжил отец. — Нет, с чего ты взял? — поворачиваясь, но пытаясь, не смотреть в глаза отцу, сказал Хан. — Тогда почему от тебя всё время пахнет сигаретами? — Тебе кажется. — Кажется? Тогда это что? — отец достаёт из кармана штанов синюю с перламутровым оттенком пачку сигарет и протягивает её Хану. — Это не моё. — Джи сегодня нельзя умирать, он только начал вести дневник, так что отстаивать свою правоту было единственным решением. — А чьё же? — не унимался отец. — Не знаю. Похоже хёны решили надо мной прикольнуться и запихали её ко мне в куртку пока я не видел. — Да что ты? «Задолбал» — думает сейчас Джи. Его нервы тоже на пределе, он не курил с обеда, ему нужна была та сигарета, которая лежит сейчас в пачке, почти раздавленная из-за сильной хватки отца. Хан не выдержал. Ему плевать, что с ним сделает отец. Плевать. Сейчас хотелось только одного. Он резко выхватил пачку, взял сигарету и поджёг её, делая затяжку. Всё это прямо на глаза у отца и у матери. «Прости» — сказал он мысленно маме, пока отец не кинул сигарету в сторону, хватая Джи за шиворот. — Как ты смеешь курить?! Совсем страх потерял?! — начал кричать прямо в лицо Хану отец, от чего на его лицо  попадали капли слюней. — Что такого в сигаретах? — делая удивлёное лицо начал Хан. — это всего лишь минус несколько лет жизни. Что будет, если я их потеряю? — Да что обо мне люди подумают, когда узнают, что мой сын курит?! — Ну так это же твоей карьеры коснётся, не меня. — Да как ты смеешь! Нервы отца были на пределе. Это неправильно. Никто в их семье не курил и даже не пил, а тут. Двадцатилетний сын курит прямо на его глазах. Что же ещё он делает в тайне от отца? Может наркотики употребляет? Это он узнает позже. То что Хан позволяет себе так себя вести уже было поводом, чтобы выбить из него всю дурь. А потому отец резко швырнул Хана на пол, от чего тот ударился об тумбочку, стоящую позади, и с неё посыпались все вещи, находившееся на краю. Хан лишь схватился за голову, чтобы защититься от дальнейших ударов и в надежде на то, что отец просто оставит его. Но этого не случилось. Отец присел на корточки прямо к лицу Джи, приподнял того за шиворот, чтобы тот смотрел ему прямо в глаза и сказал: — Если ты и вправду думаешь, что можешь так со мной разговаривать, то готовься к тому, что будешь избит. И я тебя даже не пожалею. Говорить сейчас было самой роковой ошибкой. Одно лишнее слово и Хан останется сегодня без головы, в лучшем случае. В хучшем же — его ждут долгие муки проживания с отцом–тираном, где неверное движение, и ты получишь подзатыльник. Не сдашь сессию на пять — тебя лишат средств какой-либо связи с внешним миром.  Пускай уж отец побьёт его сейчас и отстанет. Так и случилось. Отец снова откинул его на пол, но так, что Хан сел, оперевшись о тумбочку. Дальше пошли удары кулаком по лицу, не сильные, чтобы напугать Хана и не оставить синяков. Но Джи не выдавал никаких эмоций. Он просто смотрел в глаза отцу с осуждением и презрением. Отец, увидев этот осуждающий взгляд, взбесился ещё сильнее. Он встал и начал пинать Хана в живот и в бока. Было больно, но Хан молчал. Молчал, закрывая свой живот от очередных ударов отца. Молчал, потому что знал, что вскоре отцу наскучает это и он отстанет от него. Что же до мамы, смотревшей на весь этот ужас? Она не знала, что делать. Бросаться спасать Хана — была самой главной, сейчас, задачей, но на неё тоже перепадёт хотя бы несколько ударов, а ей не надо этого. Защищать мужа тоже не хотелось. Она также поддерживала его, но не смогла полностью перейти на его сторону из-за жалости к сыну. Так что, чтобы не видеть весь этот ужас, что сейчас происходит, она тихо вышла из комнаты. Хан прекрасно это видел и только сейчас, с еле открытыми глазами и ужасной болью в животе, понимал насколько лицемерна его мама. Та, которая всегда защищала его от каких либо бед, оберегала как зеницу ока и всегда была на его стороне. Он видел, как она уходила, как закрыла дверь, оставляя его наедине с разгневанным отцом. Всё это он видел и навсегда запомнит этот момент предательства… *** Джисон лежал на кровати и курил уже третью сигарету. Он слышал как из соседней комнаты доносился скрип кровати, смешанный со стонами. От этого ему становилось ещё тошней чем есть сейчас. Он хотел убежать к Минхо, обнять его как можно сильнее и не отпускать до самого утра. Но реальность сурова. Хан даже с кровати нормально встать не сможет, о какой прогулке до дома Ли вообще шла речь. Может быть Минхо сейчас сидит и дома, пьёт пиво и расслабляется. Возможно использует правую руку. Наверняка сказать нельзя, но самое очевидное то, что если Хан напишет как ему плохо, тот не раздумывая помчится к нему. Сейчас хлопоты были лишними, а ласки причиняли ещё больше боли, но написать хотелось сильнее, чем оставаться вместе с болью наедине.

Сообщения Хан Джисон: [Привет] 20:05 Ли Минхо: [Привет] 20:07 Хан Джисон: [Что делаешь?] 20:08 Ли Минхо: [Да, ничего] 20:08 [Просто сижу, смотрю телек] 20:08 [Ты?] 20:08 Хан Джисон: [Просто лежу] 20:09 [Курю] 20:09 Ли Минхо: [Хан] 20:09 [Тебе пора завязывать] 20:09 [Ты сегодня и так пять сигарет выкурил] 20:09 Хан Джисон: [Этот мир настолько жесток, что я просто не могу этого сделать] 20:12 Ли Минхо: [Ты слишком медленно печатаешь] 20:12 [Всё точно ок?] 20:12 Хан Джисон: [Да] 20:13 [Всё в полном порядке] 20:13 [Знаешь…] 20:14 Ли Минхо: [Что?] 20:14 Хан Джисон: [Я очень сильно хочу тебя обнять] 20:16 Ли Минхо: [Так приходи] 20:16 Хан Джисон: [Не могу] 20:16 Ли Минхо: [Хочешь я к тебе приеду?] 20:17 Хан Джисон: [Хочу] 20:17 Ли Минхо: [Тогда я выдвигаюсь] 20:17 Хан Джисон: [Не стоит] 20:17 Ли Минхо: [Почему?] 20:17 Хан Джисон: [Мои родители сейчас заняты очень важным делом] 20:18 Ли Минхо: [Чем же?] 20:18 Хан Джисон: [Сексом] 20:18 Ли Минхо: [А чё так рано?] 20:18 Хан Джисон: [А что ты хотел?] 20:18 [Им надо снять стресс после отличной порки своего сына] 20:19 Ли Минхо: [Хан!] 20:19 [Я сейчас же приеду к тебе!] 20:21 [Жди!] 20:21 Хан Джисон: [Минхо, не надо] 20:21 [Ещё не хватало чтобы отец узнал, что я кому-то жалуюсь на него] 20:23 Ли Минхо: [Я защищу тебя] 20:26 Хан Джисон: • [Минхо] 20:26 • [Не надо] 20:26 • [Прошу] 20:26 • [Минхо!] 20:26 • [Ответь] 20:27 • [Сука] 20:27 • [Минхо] 20:28 • [Ответь] 20:28 • [Блять!] 20:29 Писать Хо было плохой идеей. Он, хоть и весьма равнодушный парень, но не к Хану. Так что кучи вопросов и домогательств типа «подними свою футболку, иначе это сделаю я» не избежать. *** На телефон Джисона позвонили. Это был Минхо, похоже хоть какое-то уважение к родителям Хана он имеет, а потому сказал спускаться вниз и идти к близлежащему магазину за поворотом «Bon Appetit». Они там часто встречались, когда шли гулять. И в этом магазинчике их уже встречают с улыбкой на лице, а у Хана не просят паспорт. Сони быстро берёт свою тетрадь и запихивает её в рюкзак, дабы никто не увидел её и случайно не прочёл. Он тихо, сквозь боль, проходит к входной двери, одевает обувь и уходит из дома. Родители всё равно не заметят, что он ушёл, просто потому что им уже откровенно насрать на него. Если он умрёт они, как вполне адекватные люди заметят это, но похоронят без каких либо затрат. Правильно, «зачем нам тратиться на курильщика, он всё равно рано или поздно должен был скончаться». Родители будут поддерживать его только финансово, чтобы он не душил их своей бедностью на заработках. Теперь этого не избежать. Но сейчас — это меньшее, что волновало Джи. Сейчас он шёл на встречу со своим парнем, который любит его таким, какой он есть, хоть и до конца не знает всю его сущность. *** Наконец то, спустя столько мучений и боли, магазинчик прямо за поворотом, осталось только немного дойти и там будет стоять Минхо рядом со своей машиной и ждать его. Но Ли уже сам шёл навстречу Хану. Он выходит из-за поворота, где видит идущего к нему на встречу Сони. Джи так же видит Минхо и, уже не в силах сдерживаться, бросается к нему в объятия. Самые тёплые и искренние. Хан пытается сжать Минхо как можно крепче, но сил нет, а потому это не получается. Ли просто слегка приобнимает того за талию в страхе, что может сделать Хану больно. — Я все равно ненавижу тебя. — спустя какое-то время произносит белка. — Я тоже тебя люблю, милый. — произносит с сарказмом Ли и целует Сони в макушку. Было похоже, что они главные герои какой-нибудь дорамы. Люди проходят мимо них, обклеивая косыми взглядами, но они не обращают на них внимания. Парни просто молча дарят друг другу тепло. Что ж, если вся наша жизнь — сюжет какой-то дорамы, то дальше идёт тихая жизнь без забот и проблем. Свадьба, дети и старость. Как жаль, что реальность сурова и счастливый конец будет только тогда, когда ты примешь все удары жизни. — Поехали уже к тебе. — нарушая тишину, сказал Хан. — Поехали. Они отклеились друг от друга и пошли к машине, что одиноко поджидала их на парковке. Сев в машину, они не обранились ни словом, пара просто ехала всю дорогу молча. Хан смотрел в боковое окно, а Минхо на дорогу. Есть много чего, о чём им стоило бы поговорить. Но не сейчас. Не тогда, когда Хан подвёргся избиению. Не сейчас, когда хочется прыгнуть с крыши, чтобы больше никогда не чувствовать боль. Сейчас лучше просто помолчать. *** Наконец машина припарковалась у многоэтажки. Время было уже позднее и на улице почти никого не было. Фонари освещали лишь небольшие кусочки дороги жёлтым светом. — Мы приехали, — сказал Минхо почти уснувшему Хану. — А? Да, конечно. — Джи немного дёрнулся из-за резкого касания, но тут же опомнился и поспешил наружу. На улице было немного прохладно и дул несильный ветерок. После душного салона машины стоять там было вдвойне приятно. Хану не хотелось отсюда уходить. Он, запрокинув голову к звёздному небу, просто наслаждался моментом. — Пошли, — сказал Минхо спустя несколько секунд, — а то простудишься ещё. — Ага, иду. *** Дом, милый дом. Как долго Хан не был в квартире Ли? Месяц, может три? Впрочем сейчас это не важно. Сейчас хотелось только тёплого душа и мягкой постели. — Иди ты первым. — сказал Минхо протягивая Хану чистую пижаму. — У тебя всегда есть запасная пижама? — с усмешкой произносит Джи, забирая одежду. — Нет, я купил её для тебя.  — не скрывая правды говорит Ли. — Ого, правда? — Сони и вправду приятно слышать такое. Ему ещё никто никогда не покупал одежду. — Ага. Давай иди быстрее в душ, а то я тоже устал. — Бука. — произносит Джи, надувная щёчки, и  тут же уходит в ванную комнату. Снимая с себя растянутое худи Хан, как всегда, смотрит на своё отражение в зеркале. Те же синяки под глазами, те же шрамы на плечах и ключицах от сигарет. Дальше он рассматривает свои ожоги на животе и руках. Это выглядит ужасно. Молодая кожа Джи изуродована. А ведь ему только 20. Но именно этот ужас является частью Хана. Если нет их — нет и Хана Джисона. Смотреть на своё изуродованное тело всегда доставляло Сони большое удовольствие. Прикольно изучать каждый шрам, каждый порез, каждый ожог, каждый синяк на теле. Все они разные. Какие-то побольше, какие-то поменьше. Все они разной формы и цвета. Все они — отдельная личность. «Прикольно» — думает про себя Хан. Сегодня добавилось аж восемь новых ожогов от сигарет и пять синяков. И они тоже разные. Хан довольно долго себя рассматривал. Было бы странно, если он провёл в ванной так долго времени. А потому он поспешил поскорее раздеться и залезть под горячий поток воды. *** — Спокойной ночи, Хан~и, пускай тебе приснятся только хорошие сны. — говорит Минхо и целует Хана в губы. — Тебе того же. — говорит Джи обнимая хёна руками и ногами.