Двое

Руди хорошо помнит ощущение, когда суперд, не сдерживая природой данной силы, сжимает детские плечи. Хорошо, потому что после синяки еще долго не сходили — напоминали о его многочисленных просчетах. О целой цепочке этих самых просчетов, приведших к смертям. Руди помнит. Теперь все иначе: синяки на его плечах не напоминают об ошибках, а вызывают улыбку, смешат, заставляют пошло и не очень шутить. И смотреть на безмолвно смущающегося демона, на скулы, покрытые тяжелым румянцем. Подпирать рукой щеку и думать о том, что его следы тоже на нем остались — вон красноватые росчерки на спине, все еще не зажили. Руди выдыхает. Руди шестнадцать — Руиджерт уже не помнит, сколько ему лет. Руди это не волнует: гормоны, собственные характер и убеждения позволяют ему забыть обо всех предрассудках, связанных с возрастом. Руди шестнадцать. Он влюблен и трахается с демоном, племенем которого в его мире пугают детей, когда они не хотят ложиться спать. В общем-то говоря, он всем доволен. Руди шестнадцать — в его крови адский коктейль из гормонов, тело то и дело подводит, сводя с ума от желания; он, пожалуй, впервые познакомился с тем, насколько ярко и повсеместно можно краснеть. Руиджерту черт знает сколько — уж никак не меньше ста лет, думает порой Руди, усаживаясь на него сверху, — и он терпит все выверты нового тела Руди. Нынешнего тела. Настоящего тела. Руиджерт невероятно вынослив, и в шестнадцать Руди это на руку: с супердом при желании можно сутки не вылезать из постели, а с доступной исцеляющей магией после такого аттракциона даже можно будет вполне ровно ходить. Руди вспоминает: их первый раз был болезненный. Вспоминает: ему было страшно и стыдно. Вспоминает. И, смотря на высокий широкоплечий силуэт демона, стоящего у плиты ради приготовления завтрака, давит улыбку. Все это уже не важно, да и те воспоминания — невообразимо важная часть его опыта. Его памяти. Того, что можно было бы, пожалуй, назвать альбомом их с Руиджертом отношений, которые начались с такого же неловкого и стыдного, как первый секс, поцелуя. Инициатором стал не в меру торопливый Руди, а уже через секунду все испортил, стукнувшись с демоном зубами. Чуть не сбежал тогда — благо руки у Руиджерта были длинные. Руиджерт оборачивается к нему — и Руди улыбается, потому что, ну. Суперд заслуживает того, чтобы видеть истинное к себе отношение. Руди улыбается. Руиджерт улыбается в ответ.