Исповедующая Дженет.

Был обыкновенный весенний вечер, девушка расслаблено сидела на кресле возле полюбившегося камина с ярко-красным огнём, который чуть ли не жёг глаза. В руках держала книгу про маленьких чудовищ с глубокими и чёрными глазами, которые обитают в густом лесу, где не ступала нога человека. Кажется, она просидела достаточно времени на одном и том же месте, Адель давно спит, поэтому волноваться было не за кого. Да и Дженет особо не заостряла внимания на книге в твёрдом переплете, её интерес был отдан другому человеку… Она не находила себе места, сердце бешено стучало, руки дрожали, а голова неистово раскалывалась, хотелось взять двумя руками и будто исцелить голову магией исходящей от холодных ладоней. Продолжая смотреть на слепящее пламя, молодая девушка услышала аккуратные шаги, видимо, обладатель их спокойно, не торопясь, спускался по лестнице. Она узнала Миссис Фэйрфакс, но голову не поворачивала, шейный позвонок болел, чтобы делать хоть какие-то лишние движения. — Джен, ты уже долго тут сидишь, тебя что-то тревожит? — старушка уселась напротив её кресла, на менее удобную табуретку, сложа руки на колени и элегантно поправив подол тканевого платья. — Нет, Миссис Фэйрфакс, я хорошо себя чувствую, нет повода для беспокойства, — на самом деле её беспокойные глаза подтверждали совсем иное, длинные и тонкие пальцы постукивали по деревянному перилу кресла. — Вижу я, дитя, что лжёшь мне, и очень зря, — продолжала настаивать на взаимном продолжении диалога. Эйр не лгала в самом деле, повода для её беспокойства не было! Это сугубо личное дело Джен, из-за которого она не может уняться и найти себе места, казалось бы, в таком уютном Торнфилд-Холле… казалось бы. Ох, её любимый мистер Рочестер… знал бы он, сколькими спокойными снами Джен жертвовала ради него. Их брак приобрёл холод и незаинтересованность друг к другу, и из-за этого такими же холодными ночами она сидела перед окном и наблюдала за разбушевавшимся деревом, которое страдало от порывов ветра. Она думала о том, где может пропадать Мистер Рочестер, он мог уйти, ничего не сказав, уйти ближе к тому обществу, в котором он чувствует себя богато, уверенно и балованно. Девушка более чем уверена, что он наслаждался компанией ненавидящей её Мадам Ингрэм, попивая белое полусладкое, наблюдая, как изящная девушка с пышными формами оставляла у себя на губах красноватые подтёки от красного сухого. В эти моменты фантазия Эйр могла зайти ещё дальше, от этого приступ ярости и гнева разгорался куда сильнее. Может, вернувшись на года три назад, Дженет бы и не возвратилась от своих родственников к Мистеру Рочестеру… когда её нога переступила порог Торнфилд-Холла на целый год, русоволосая бесспорно была права в своём поступке, ещё тогда говорила, что их брак через время станет лишь фактом, не более. Глаза закрываются от переутомления, слишком велик объём ее мыслей, их поток нескончаем на протяжении жизни, лишь под конец они теряются в углах твоего разума, и покидают тебя вовсе. Порой ей кажется, что этот процесс всё ближе и ближе к ней… избави бог её от ближайшей кончины, это всего лишь предположения! Слышен стук туфлей, по звуку вполне ясно, что их хозяин недавно приобрёл столь дорогую и идеально начищенную обувь. Скрипящая дверь отворилась, и чёрный силуэт показался в проеме двери, его объяло лунным светом, что выглядело довольно завораживающе. Старушка неспеша поднялась на ноги, и последовала в свою комнату, дабы не мешать паре, напоследок лишь кивнув Джен. — Милая моя Фея! Почему сидишь тут? Небось Бога молишь о чём-то? — он был в хорошем приподнятом настроении, и облокотился о косяк в пару метрах от возлюбленной, веело женскими французскими духами, обладательница которых явно приобрела их в уютном маленьком магазинчике недалеко от самой башни. — Нет, сэр, я жду Вас, — она тщательно скрывала дрожь в своём голосе. — Уделишь мне время, Дженет? Мне так не хватает твоей ласки… — он аккуратно подходит к супруге, будто кошка при виде своей добычи, дабы не спугнуть. Садится перед ней на корточки, беря в свои ладони ее: холодные, дрожащие, неприкосновенные. — Ты замёрзла? Тебя укрыть пледом? Может тебе дать своё пальто? Дженет, ну же, не молчи, ты сводишь меня с ума! — Всё хорошо, сэр, это привычная мне температура тела. — По глазам наблюдаю твою ложь, Джен Эйр, не молчите… — Сэр, Вам нужно поспать, пойдёмте. — Мы же вместе пойдём, да, Джен?! — он был очевидно чем-то обеспокоен. Дженет внимательно наблюдала за его действиями. — Конечно вместе, сэр, — Джен ещё больше сжала руки, держащие ее. — Я написал тебе стих, Дженет, прошу послушай, а потом пойдём спать крепким сном! — она лишь кивнула головой, прислушиваясь к словам.

К тебе мое стремится сердце, Нет без тебя ему покоя. Оно измучено и всё же Безмерно счастливо любовью. Другого счастья мне не надо, Я не ищу в любви совета, Лишь просто быть с тобою рядом, Смотреть и слушать бесконечно.

Девушка загадочно улыбнулась, поглаживая смуглую кожу своим пальцем. Они оба молча встали и направились в свою спальню, продолжая держаться за руки, будто через пару секунд в их удобном поместье случится ураган… буря, которая разъединит их навеки.

***

Мужчина сонно подтягивается, желая растянуть свой сон как минимум на час, дабы выспаться. Машинально проводит рукой по месту рядом с ним, стремится дотянуться ладонью до тонкой талии своей феи, но находит лишь скомканное постельное белье, которое последний раз разглаживала она пару недель назад. Его снова нет дома, не знаю, что и думать. Мистер Рочестер слишком высокого о себе мнения, чтобы предупредить меня о своём уходе. Мадам Фэйрфакс на удивление спокойна и неподвижна, как камень, который ничем не сбить. Сердце моё на осколки, его ничем не склеить, душа потеряна, её вряд ли найти. Миг, в руках железное продолговатое оружие, которое доминирует надо мной, будто ухмыляясь над моим положением. Довели вы все меня, и Вы, сэр, тоже, этой ночью Вы придёте, обомлеете от поступка, ну что же, Мистер Рочестер, Бог меня простит, а Вас - не знаю, и знать никто не может. Любить я буду вас всегда, с небес наблюдать я буду, если хватит сил, смотреть на Ваше забвение. Бывайте, и меня не забывайте! Галлюцинации. Она вчера вовсе не ждала его возле камина с книгой в руках, а он дарил свой стих воздуху напротив. Три недели, а её всё нет. Наблюдает за ним, наверняка.