твои любимые цветы

— Лилию нельзя сорвать, не ступив в воду.

Кэйе казалось это забавным. Со временем он перестал разочаровываться, когда ему в очередной раз дарили только что собранный букет лилий, а затем происходило ничего. Кэйа принимал каждый цветок с благодарной улыбкой, но что-то в этой улыбке отпугивало от дальнейших ухаживаний. Всё было просто: лилии каллы росли только на берегах пресных водоёмов, и ни одну из них нельзя было сорвать, не ступив в воду. Однажды Альберих шутки ради скользнул лёгким морозом по чужим сапогам, но на них не осталось и следа инея. Тогда Кэйа, конечно, расстроился, но ничто не выдало его оскорбления подобным обманом. Путешественник нырял в воду даже не снимая шарфа. В этом был свой смысл – у Итэра есть только то, что на нём самом, и снимать какую-то часть одежды для того, чтобы переплыть озеро, сократив путь, он не собирался. Да и в Мондштадте, если не подходить слишком близко к Драконьему Хребту, тепло и почти всегда светит солнце. А ещё Итэру нечего скрывать, потому что большая часть одежды и так облегала его тело как вторая кожа. Кэйа смотрит на то, как насквозь вымокший Итэр ворошит палкой угли в костре. Они уже успели съесть пойманную им рыбу, но со светлых волос до сих пор капало. Кэйе хочется укутать Итэра в свою накидку, но та только вымокнет, а путешественник всё так же не собирается сушиться по-человечески. – Мне нравятся ветряные астры, – говорит Итэр, а Кэйа уже и не помнит, какой задал вопрос. Видимо, спросил как раз о любимых тейватских цветах. – Я видел много растений, но они... странные, в хорошем смысле. Вроде поддаются ветру, но будто и сами его создают. Смотришь и понимаешь, что в Мондштадте им самое место. – Лилии каллы, – Кэйа смотрит в огонь, выдаёт невпопад, стоит Итэру замолчать, но ему ужасно хочется рассказать, аж под рёбрами зудит. Хочется, чтобы Итэр знал. И запомнил. – Мои любимые. Кэйа поднимает взгляд на Итэра – Итэр смотрит на него, не отрываясь, а затем улыбается. – Вот как. Я мог бы догадаться. Плотные, но нежные, не раскрывающиеся вовсе, как глазурные лилии, каллы выставляли напоказ лишь маленькие хвостики, из которых складывались цветки, пряча за яркими лепестками сердцевину. Это почти что брошенный вызов. Почти.

***

Пару недель спустя в очередной восхитительно солнечный день Кэйа вынужден заниматься бумажной работой. В каких-либо прегрешениях раскаиваться он не собирался, как бы Джинн это не называла, но снять с неё часть задач, чтобы дать лишний час отдыха, Альберих был не против. Теплый ветер приносил с собой шум голосов, но стук в дверь куда громче. Следом внутрь просовывается светлая макушка. – Кэйа? – удивительно, но у Итэра мокрый лишь кончик косы, а не вся голова. – Ты сильно занят? – Для тебя я всегда найду время, – Кэйа откладывает перо и поднимается из-за стола. Итэр улыбается и проскальзывает в кабинет, закрывая дверь. В его руках небольшой букет свежих лилий. – Я закончил с поручениями у озера и заметил парочку, – объясняет путешественник, пока Кэйа подходит ближе, – подумал, что они поднимут тебе настроение. Альберих, не думая, вновь исполняет свою шалость, а Итэр вздрагивает от внезапного холодка, изморозью проскользнувшего по его ступням, но недоверчиво косится на окно – неужели так резко похолодало? – Ты не представляешь, насколько, – путешественник протягивает букет и, взяв его, Кэйа держит чужие ладони дольше, чем позволяют любые правила приличия. Будто бы Итэр против.

12.05.2021