strings of the soul

      Где у человека душа?       Так забавно каждый раз узнавать всё новые и новые ответы на этот вопрос.       Под сердцем. В груди. Вне тела. Всегда рядом. В чужих руках. В чужом сердце, не в своём собственном распоряжении. В доверии.       И ведь правильного ответа тут нет. И ложного тоже нет. Самоощущение, вот оно.       Что-то эфирное, растекающееся по венам, словно врожденная доза наркотика, лёгкая дымка, золотистая пыльца, мягкое прикосновение… и мы живём с этим. Мы не бездушные манекены или куклы на витринах магазинов игрушек, нет. Мы живые. Душевные.       И всё, что мы делаем — тоже.       Даже отброшенное в сторону, по-одуванчиковому мягкое одеяло, мятые цветки белых лилий, распустившихся на белоснежной простыни, в месте, где периодически сминали её музыкальные пальцы…       В них бы скрипку, но, если честно, то подходит всё же больше и впрямь маленькая гавайская гитарка, поющая мелодии в умелых и любящих руках, словно преломляя солнечный свет. Она жёлтая-жёлтая, вся в красивых, по Ван Гоговски написанных, подсолнухах, и сейчас, кажется, лежит где-то на подоконнике, где Тайлер утром и наигрывал незатейливые мотивы, заменяя любой будильник. Ласково, нежно, щадяще. Лучше. Перебирая струны… Касаясь души, играя балладу.       Что там с душами? Ах, да… как раз именно сейчас, а не тем солнечным утром, душа Тайлера и покинет его подтянутое, напряжённое тело. Ни в коем случае не в траурном смысле, нет, даже близко нет. Просто даже у лёгкого игристого золотистого эфира души есть свои пределы. Пределы всему самому приятному.       Видимо, Тайлер Джозеф нашёл себе нарушителя душевного покоя, того самого беспредельщика. И каждый раз тепло улыбается мысли о лучшей находке за всю свою жизнь.       Как оказалось, для Джоша Дана и вовсе не существует предела. Если он хочет доставить любимому удовольствие, значит, одной маленькой бесконечности мало... надо беспределить ещё больше.       Сейчас Джош сидит на кровати, опираясь спиной на деревянную, уже не прохладную, спину предмета мебели. А у него на коленях — его чудо. Лежит. Его солнечный зайчик. Личный. Светящий им обоим даже в самые пасмурные дни.       Тайлер уже устроился поудобнее между ног своего парня, упираясь каштановой макушкой чуть ниже солнечного сплетения. Спиной он лежит на крепком, подтянутом, но сейчас таком расслабленном торсе, а такие сильные, но гораздо более нежные, чем может казаться, руки едва массируют пальцами его плечи.       Так можно и замурчать от удовольствия.       Кстати об удовольствии…       — Тай-Тай, — шепчет Джош, непонятно зачем осторожничая с громкостью голоса. А Тайлер всё равно не будет жаловаться. Не тогда, когда шёпот опаляет его шею, ведь Джош специально наклонился к нему, наверняка, за…       Поцелуй в шею, один, другой, затем третий… Тайлер больше не видит, на первый взгляд золотой, пыльцы, витающей в лучах закатного, солнечного света по их спальне, ведь веки не получается больше держать открытыми надолго. Открыть их парень решает лишь тогда, когда лицо Джоша будет напротив его. И не раньше. Он хочет целоваться. Сильно.       Но попытка извернуться в любимых, ласковых руках, не приносит успеха. Под прикрытыми веками таится вопрос. Тайлер и правда не понимает. Но остаётся лежать на спине, чувствуя, как Джош продолжает слегка надавливать на его плечи, зацеловывая шею.       Проходит несколько длинных, тягучих мгновений, за которые ловкие пальцы Джоша сползают ниже плеч: кончиками проходятся по вороту, шее, ползут ниже, очерчивая почти незаметный пресс, ведя вниз живота, и вот, наконец, цепляя край домашней футболки.       Дыхание Тайлера начинает тяжелеть, словно теперь он вдыхает полные лёгкие воздуха, но не может выдохнуть. Не выходит. Беспредел.       — Джош, ты… — начинает Тайлер, говоря что-то первый раз за последние прошедшие минуты. Собственный голос даже в ушах эхом отдаётся, громче, чем хотелось бы.       Кажется, что говорить что-то, кроме имён друг друга непозволительно. Просто не выходит.       Ласковой ладонью Джош задирает футболку Тайлера, заставляя пробежать по слегка смуглой коже волны мурашек.       Тайлер чувствует тепло и холод одновременно: жар рук и прохлада оседающего холода комнаты, контрастного к прикосновениям. По сравнению с ними всё покажется ледяным. Ещё он чувствует волнение под кожей, чувствует вмешательство собственной души… Тайлер просто чувствует.       А ещё Тайлер чувствует доверие. Доверие к Джошу. Его Джошу.       Он словно в золотой клетке. Самое главное это то, что клетка золотая не потому, что такой визуальной роскоши хочет Джош, а потому что золото нравится Тайлеру. Ему в принципе нравится клетка. А если надоест — Джош откроет, предоставит ему ключ и своё сердце. Да вот только смысла в отмычке нет — Тайлер знает, что всё равно вернётся, не пройдёт и нескольких мгновений. Ему незачем уходить.       Хоть навесь на него цепи, пусть он будет закован… исход всё тот же. Ключ. Сердце. Свобода. Возвращение. И так по кругу. Всегда.       Его свобода любит цепи, цепи на шее и поцелуи.       Кстати про поцелуи… неожиданно прикосновения родных губ прекращаются. А ведь Тайлер всё ещё не открывает глаз.       Если он сказал, что откроет только после столкновения их губ в поцелуе, значит так и будет.       А мягкие руки продолжают действовать, но не просто водя по рёбрам, талии, бокам, спускаясь к низу живота, нет…       Пока ткань футболки задрана, оголяя большую часть тела, Джош останавливается кончиками пальцев около резинки домашних шорт.       — Что ты… — хочет спросить Тайлер, вдыхая глубоко, полной грудью, так, что рёбра выступают чуть больше, а подвздошные косточки становятся острее.       Джош аккуратно, слегка царапающе, ведёт от края шорт, едва ли оставляя красные полосы, сразу пропадающие, и до самой груди, кажется, заставляя Тайлера поперхнуться воздухом.       У Тайлера не хватает времени на ещё один бесполезный вопрос в пустоту, ведь Джош повторяет то же самое, упиваясь реакцией Тайлера.       А он сейчас же думает только об одном. Чёрт возьми, как это вообще возможно? Так странно щекочуще от одного простого движения, так будоражаще… Словно Джош играет на невидимых струнах души, а Тайлер его чёртов инструмент. С позолотой, какой сам и любит.       — Ч-чёрт, — шёпотом произносит Тайлер. — Если продолжишь так делать, то сыграешь на мне чёртову балладу. Я тебе не арфа, — в шутку бубнит Тайлер. Ему всё чертовски нравится, но теперь он хочет большего. Хотя бы чуть-чуть. Ну, а потом ещё, ещё…       — Я уверен, — начинает Джош, снова легко царапая кожу, но на этот раз задевая соски. — Это будет самая прекрасная баллада.       И ведь правда. Как только лёгкое, царапающее движение приходится на соски, Тайлер не просто выдыхает, а слегка постанывает, наконец, выдыхая тяжёлый воздух из всё чаще вздымающейся груди.       — Х-хватит, — невольно заикается Тайлер, наконец, распахивая веки, смотря на Джоша снизу вверх. Довольный же, как кот, вот чёрт...       Что ж, именно этого то парень и ждал. Джош наклоняется и целует Тайлера. Сразу глубоко, но чертовски ласково. Как они оба любят, как им обоим нужно.       Если Тайлер затеял игру, известную только ему, то можно не сомневаться, что Джош сделал то же самое, но точно противоречащее своему парню. Полностью. Ужас. Беспредел.       Атмосфера, слегка накалившись, теперь только тлеет. В наступающем сумраке кажется, что пылинки, витающие в воздухе и освещаемые рыжим солнцем, на самом деле искры. От пламени. Только-только разгорающегося, но уже обжигающего.       Стоит лишь губам отстраниться, Тайлер снова прижимается для поцелуя. Он хочет больше. Оба понимают всё без слов.       Аккуратно сползая ниже по кровати, Джош ложиться рядом с Таем, но вот, секунда, и он уже нависает сверху, компенсируя недостаток тактильного контакта.       Так же, как и нежную шею, Джош сейчас зацеловывает низ живота, то поднимаясь вверх, то опускаясь, немного ниже приспуская резинку шорт.       Тайлер смотрит на него, прикусывая и без того нервозно искусанные губы, и мнёт в руках край задранной футболки, перебирая ткань в пальцах.       В томящей тишине только собственное дыхание бьёт по ушам, а завязывающееся возбуждение ни капли не облегчает ситуацию. Им обоим.       Когда Джош в очередной раз касается губами выступающей бедренной косточки, Тайлера ведёт от очередного прикосновения и он подаётся бёдрами чуть вверх, даже не смотря на Джоша, ведь глаза вновь закрыты.       На белых простынях становится всё больше бутонов белоснежных лилий, в тон которых белеют костяшки музыкальных пальцев, сжимая ткань.       Тайлер просто не может быть сдержанным. Даже когда возбуждение ещё терпимо, даже в самом начале…       Тайлер невероятный думает Джош.       Сразу за этой мыслью прокрадывается следующая. Нужно как можно больше истязать, измучать… Конечно же, только в хорошем для них обоих смысле. Только так и никак иначе.       Смотря на этот чёртов шедевр, имя которому Тайлер Джозеф, Джош теряет крышу. Так всегда было, есть и будет. Джоша всё так же ведёт. Возможно, в клетке именно он, а помимо наркотика Души есть ещё один. Угадаете имя..?       Губы алеют от поцелуев, Тайлер часто их облизывает, так как кожа сохнет от частых вдохов и выдохов, грудь и шея тоже блестят, но уже от слюны Джоша, не пропустившего ни единого сантиметра такого желанного тела, и даже оставив пару новых засосов. По всему телу россыпью можно было разглядеть и старые, сейчас желтовато-коричневые, заживающие после их последней ночи вместе. Чертовски красивый контраст.       От каждого нового прикосновения Джоша оба распаляются лишь сильнее. Тайлеру нужно больше и прямо сейчас, а Джош просто чёртов мазохист, дразнящий себя тем, что может взять прямо здесь и сейчас, в этот самый миг. Но он не будет.       Господи, Джош чёртов искуситель.       Тайлер чувствует, как стояк Джоша сквозь его домашние шорты упирается ему в бедро. Это раздражает. Раздражает лишь потому, что хотелось бы чувствовать не просто трение, а этот самый член глубоко внутри себя. Ну или хотя бы прочувствовать каждой клеточкой тела прямо до разрядов тока то, как Джош наконец вожмётся своим пахом в его, вытягивая из обоих протяжные стоны, которые они загасят в поцелуе.       А Джош продолжает издеваться. Чёрт.       Парень снова примыкает губами к податливому телу, к своему чёртовому произведению искусства. Так протяжно, музыкально стонущему, так изящно изгибающемуся…       Что на это думает Тайлер? Тайлер думает, что если он прогнётся ещё чуть больше, то чёртовы струны души просто напросто лопнут ко всем чертям.       Джош языком ласкает соски Тайлера, даже не думая прикасаться ни к чему более чувствительному. Руки блуждают по телу, ласково, нежно оглаживая, сминая… У Тайлера с минуты на минуту тактильная, мать его, перегрузка. Джош везде.       Чужой стояк продолжает потираться о бедро, а собственный неприятно оттягивать ткань домашних шорт.       — Джош, н-не хочешь помочь? — еле выдавливает из себя Тайлер, смотря на парня, до сих пор доводящего его всем, чем угодно, кроме…       — Конечно, — шепчет Джош, приподнимаясь и кусая Тайлера за мочку уха.       Тайлеру явно нужна перезагрузка. Но сначала разрядка.       Джош снимает с Тайлера уже почти что ненавистные шорты, сдёргивая почти такие же и с себя. Он чертовски не хочет торопиться, хочет оттянуть удовольствие, растянуть его, продлить…       Но Тайлер не хочет всего этого. Не сейчас. Хватит с него на сегодня.       Джош устраивается поудобнее между ног Тайлера и выпрямляется. Кажется, Тайлер сейчас просто только от этого вида кончит.       У Джоша красные губы, и Тайлера бьёт дрожь лишь от мысли, что это из-за всех ласк, оставленных на его теле. Парень уже успел скинуть футболку, в отличие от Тайлера и, о боже, он сейчас просто… охх, у парня явно не хватит на это ни слов, ни сил, но он так хочет коснуться.       Тайлер привстаёт и примыкает губами к торсу Джоша, оставляя беспорядочные поцелуи на груди, оглаживая руками. Чертовски прекрасно.       Джош едва ли рвано выдыхает, когда Тайлер прижимается ближе, засасывает кожу, прикусывает. Он так это чертовски любит. Они оба.       Просто наплевав на всё остальное, Джош опускает руку на свой член, не отодвигая резинку боксер, лаская себя чертовски медленно, через ткань…       Тайлер прикусывает шею чуть сильнее, заставшая Джоша шикнуть. И вот, они встречаются взглядами. Вот он, огонь. Между ними.       Тайлер накрывает руку Джоша своей, перемещая её на свой собственный член, а второй ловко минуя резинку чужих боксер.       У Джоша и слов не найдётся, чтобы выразить всё, что он чувствует, когда ладонь Тайлера накрывает его, начиная медленно надрачивать. Они оба медлят. Прекрасно.       Так и сидя друг напротив друга, они медленно дрочат друг другу, попутно глубоко, так же не быстро целуясь со всей лаской и нежностью.       Тайлер и подумать не мог, что случилось бы после того, как в поцелуй он почувствовал ухмылку Джоша. Чёрт.       Парень резко ускоряет темп, быстрее двигая рукой, а Тайлер лишь выгибается, опираясь рукой на кровать за спиной, чтобы не упасть.       Говорят, что только пепел знает, что значит сгореть дотла. Нет… Тайлер Джозеф живое тому доказательство. Это грёбаное чудо, что от него не осталась лишь кучка золы, потому что его тело горит каждой своей клеточкой. Зарево за окном всё ярче, как и огонь между двумя парнями, не угасает.       Тайлер уже на грани, но Джош начинает замедлять темп, нагло смотря в удивлённо-возмущённые глаза напротив.       — Ты… — Тайлер даже не успевает договорить, когда Джош перебивает его поцелуем, на секунду и вовсе убирая руку с члена парня, но ненадолго…       Спустя пару впрямь коротких секунд поцелуя, нежного, но страстного, медленного, глубокого… Джош обхватывает ладонью оба члена, с хлюпающим звуком отстранившись от Тайлера, разорвав поцелуй.       Тайлер громко стонет, откидывая голову назад, а Джош даже не пытается подавить желание укусить.       Теперь среди засосов на груди и плечах красуется новый укус, на что Тайлер будет довольно улыбаться ещё дней пять, если не неделю.       Парень чувствует себя таким безвольным, таким… словно тело ватное. И Джош будто чувствует это вместе с ним, решая проблему, слегка толкая Тайлера назад, побуждая лечь, но не останавливая быстрые, настойчивые движения рукой.       Если Тайлер тут — пепел, то Джош — его чёртово пламя, потому что никто не знает лучше, как сжигать дотла.       Ещё пара десятков синхронных толчков в руку Джоша — и они оба кончают, громко стоная.       Ветер нужен пеплу, так же, как искра костру, значит, Джош будет тем, кто смешает потоки ветра с прогоревшим пеплом соединяя навсегда и даря спокойствие. А Тайлер? Тайлер всегда будет той искрой, которая разжигает огонь.       Это бесконечный процесс.