behind the perfect

15 марта. -Нападают! — С оглушительным рёвом влетает в класс потрёпанный Тэхён. Он расталкивает стоявших у двери ребят, перепрыгивает через парту и переворачивает её, устанавливая баррикаду. В дверном проёме объявляется Чимин с огромным маркерным черкашом на щеке. Он опасен и вооружён: в руках у него авторучка. Напористым шагом он огибает хлипкую баррикаду. Партизан с трудом поднимается из засады и убегает в сторону первого ряда. Под животные вопли Чимин и Тэхён носятся вокруг Чонгуковской парты. -Что за шум и без драки! — Хосок, карикатурный весельчак класса, аннексировался в элиту, стоявшую в первых рядах к представлению. — Давай, давай! — Непонятно что пытался поддерживать он, провоцируя и остальных зевак поднять ещё больший гам. Чон Чонгук любил рисовать в невозмутимой тишине и расслабляющем спокойствии, когда сосредотачиваешься на работе так, что слышишь стук своего сердца. Броуновское движение вокруг его парты, очевидно, не способствовало продуктивной работе. Он выдыхает, делает на голове дежурный хвостик и закрывает скетчбук. Конец его олимпийскому терпению настал быстро. Чонгук прыжком встаёт на свой стул, тем самым занимая центральную позицию и привлекая к себе внимание. -Всем разойтись! — Командует он. От места вооруженного конфликта пулей отлетели остальные любопытные ученики: Чонгук сбегал. При чём делал он это крайне уникальным образом. Так как пространство вокруг его парты находилось в осаде и являлось фактически горячей точкой, то побег производился при помощи столов. Чон прыгал с парты на парту, сопровождаемый возмущениями со стороны их владельцев. Когда он наконец дошёл до двери, то столкнулся там со старостой, Намджуном. -Опять вы трое! — Намджун рассекает толпу и становится по середине класса. Он пристально оглядывает бардак и тяжело вздыхает. — Ещё одна такая выходка, и вы будете проводить влажную уборку каждый день на протяжении недели! Быстро убираться, пока литература не началась! -Намджун-хён, я вообще не виноват! — Тэхён виновато переступает через стопку разбросанных Чонгуковских учебников. Староста и слушать не хочет очередные оправдания. Он знает, как много юродивых семян посеяли эти трое за одиннадцать лет обучения в школе. Он знал и то, что Чонгук обычно напрямую в баталиях не участвовал и никогда не был их зачинщиком, но выходить сухим из воды у него не получалось, потому что в конечном итоге он был всегда вовлечён в конфликт. Намджун был невероятно добрым и классным хёном. Но порой его ответственность и кое-где строгость затмевала все положительные качества. Оставшиеся ученики потихоньку возвращались в класс, посмеивались над восстанавливающими порядок оборванцами и садились на свои места. Под безобидные насмешки Чонгук собирал свои учебники. Знал бы он, кто именно скинул их с парты, голову бы геометрией пробил. «За что мне всё это…» — причитает в уме он и вдруг замечает в полуметре свой скетчбук. Рука тянется за самым драгоценным, но вдруг сталкивается с чем-то другим. Чьи-то холодные пальцы касаются блокнота ровно в ту же секунду. Чонгук поднимает взгляд и зрит лик Ким Сокджина, не так давно переведшегося в их класс парня. Чон отдирает руку. -Подумал, тебе нужна помощь, — лучезарно улыбается Джин, — держи. Чонгук в ответ лишь кивает и садится за свою парту. Аккурат перед ним присаживается и, как обычно, Сокджин. В ту же секунду волшебным образом рядом образуются девочки из средней школы. Вообще, они появляются только тогда, когда одна из них замечает красивого мальчика. Такого рода липкие дамы раздражали порой своей навязчивостью не только объект преследования, но и всех остальных. Часто петляют, много болтают, ходят стаями, как голодные волчицы. Но в одном с ними нельзя было поспорить: Джин и правда был ангельски красив. -Чонгук-а! — Послышалось откуда-то с задних парт. Чонгук оборачивается на крик и, ожидаемо, видит салютующего Чимина. -Сегодня тренировка, помнишь? — Надрывается он, стараясь перекричать весь класс. -Помню! — Также громко отвечает Гук и поворачивается назад. Звонок. Ястребом в класс влетает учитель, отец Хосока. Он, признаться, действительно был похож на птицу, но не на ястреба, а на цаплю: длинные неказистые ноги, нос — тонкий чуть вздёрнутый клювик, худое осунувшееся лицо. Мистер Чон походил на сына внешне, но характер у него был куда спокойнее, собраннее, одним словом — тише. И сам по себе он казался таким тихим и незаметным, что и его уроки всегда проходили в безмятежной обстановке. Ученики с первых нот повествования погружались в сонную тишину, и даже Намджун, который посвящал всего себя искусству и литературе, присутствовал на уроке лишь эпизодически, когда выходил из транса. Сокджин подпирал подбородок рукой, чтобы тоже не провалиться в летаргический 45-минутный сон. Чонгук жадно изучал его из-за спины и уже на десятой минуте и думать забыл о литературе. Слова превращались в расплывчатые фразы, они — в неясные предложения. Скетчбук вновь оказался открытым на развороте с набросками одного широкоплечего парня. -Сейчас вы услышите стихотворение «Азалии» Чонгук вздрогнул. Ему показалось, что где-то он уже слышал такое название. -Автор Ким Со Воль. — Мистер Чон крючковатым пальцем сдвинул огромные круглые очки с кончика носа на своё законное место и откашлялся. Когда уйдёшь, Меня ты видеть не желая, Я отпущу тебя красиво и без слов. В горах Яксан в Ёнбёне Я нарву азалий, И устелю твой путь охапками цветов. И, шаг за шагом, По цветам ступая, Их растоптав беззвучно, уходи. Когда уйдёшь, меня ты видеть не желая, Я не заплачу, хоть умру с тоски. Чонгук бегло записал название и автора, очень кстати весь текст уместился на свободное место на листе. Рассматривая карандашные линии, он вновь погрузился в мысли и просидел в оцепенении до самого звонка. -Это я так сзади выгляжу? — Сокджин повис над партой Чонгука, с неприличным любопытством разглядывая чужие наброски. -Хён! — Чонгук дрожащей рукой хватает скетчбук за край в попытке захлопнуть его прямо перед чужим носом, но его прерывают. -Можно посмотреть? -Да. Сокджин педантично рассматривает каждый скетч, стараясь не размазать карандаш пальцем. На его лице появляется лёгкая одобрительная улыбка, и он возвращает скетчбук владельцу: -Ты очень красиво рисуешь. Ты учился в художественной школе? -Спасибо, но нет. Сам как-то. — Чонгук прячется за длинными растрепавшимися волосами и старается не устанавливать зрительный контакт. Не найдя что еще ответить, Сокджин некоторое время просто изучал собеседника. -Кстати, а ты не подскажешь, есть ли у вас в городе книжный магазин? Мне нужна книга, а в школьной библиотеке, сказали, таких нет. -А, я могу тебе показать, если хочешь. — Выронил Чонгук и почувствовал недоумение собеседника. — То есть, я сам сегодня собирался туда зайти, поэтому и предложил! — Истерично добавил он, чтобы предложение не казалось жалкой попыткой сблизиться. Хоть так оно и было. -Конечно, я не против! Я подожду тебя после школы у ворот! Сокджин поблагодарил его, одарил приветливой улыбкой и удалился из класса. За ним, как за мамой-уткой, поплелись и утята: ждавшие его всё это время среднеклашки. Чон выдохнул остатки тревоги, стоявшие поперёк горла на протяжении всего разговора. Он и правда ждал. Чонгук боялся, что тот может уйти, потому что сегодня Чимин одевался невероятно долго, его пришлось поторапливать минимум несколько раз. Привычка отвлекаться на всякую мелочь наблюдалась за ним давно. И даже сейчас. Вместо того, чтобы идти домой обедать, он со всей силы разбегается и скользит на льду. Но не удерживается на ногах и падает, прижимая варежку к копчику. Чонгук шмыгает носом и за капюшон поднимает его: -Я пошёл, мне пора. -Эй, а тренировка? — Обиженно надувает губки Чимин. — У меня сегодня примерка и запись, я вряд ли смогу забежать к вам и предупредить твоего тренера. -Ну, — Чонгук задумывается на секунду, — плевать тогда! До завтра! Чимин скулит в недоумении, оглядывается по сторонам. И его наивный взгляд останавливается на статной фигуре Сокджина у школьных ворот. -Извини! — Несётся Чонгук, выдыхая пары воздуха. — Я опоздал! -Я не отвлекаю тебя от дел? Кажется, Чимин не очень рад, что сегодня пойдёт на танцы без тебя. -Ерунда! — Чонгук, не успев сделать передышку, уже ведёт Джина вдоль улицы. — К тому же, танцы только у него, я на тяжелую атлетику хожу. Просто мы занимаемся в одном спортивном комплексе. -Вот оно как. Я раньше тоже спорт любил: лыжи, сноуборд, коньки. Зимний в основном, но и танцами пришлось как-то заняться. Представляешь, балетом? Чонгук не представлял. Он видел, какие у Джина были отношения со спортом, в частности, с растяжкой. На физкультуре он предпочитал разминаться в гордом одиночестве, во время игры отсиживаться на скамейке запасных, а на плавание и не ходить вовсе. Оттого и представить его в пачке, в плие или тянущего какой-нибудь арабеск было невероятно. Но стоило вообразить на нём обтягивающий костюм, ленточные пуанты и фоном добавить «тему Одетты» … Книжный магазин был не единственным в городе, но самым большим. Про него можно сказать «не стыдно показать». Продавщица узнала Чонгука и её румяные щеки одарили милые ямочки. Читать он не любил, зато часто тут покупал графические материалы. Этого хватило, чтобы персонал вечно безлюдного книжного запомнил его. -Ты ищешь что-то конкретное? — Интересуется Чонгук. -Типо того, — задумчиво оглядывает полки Джин, — а ты? Ты, кажется, тоже хотел что-то купить. -А, да. Ну, пойду поищу. Чонгук тут же сообразил, что Джина лучше оставить со своими мыслями наедине. Не похоже, что тот действительно что-то искал. В любом случае, это дело личное, в которое Чон вторгаться права не имел. Чонгук нашёл полку с отечественным производителем. Ким Со Воль со своим сборником стихотворений был явно не самым покупаемым среди местных, потому в гордом одиночестве стоял на верхней полке. То ли дело манга, которая пользовалась особой популярностью у школьников, у самого Чонгука в том числе. Ловким движением Чон достал книгу и страницу за страницей стал пролистывать её. Всё, что мог понимать Чонгук — у автора отличный слог и богатый язык. Стихотворения на первых страницах ему нравились, но пока что ничего лучше «азалий» он найти не мог. Пока не наткнулся на «В силах забыть ли». В силах забыть ли, в силах ли помнить всё? Можем ли растерять твоё и моё? Жизнь прожита — дни забываются. В силах забыть ли, в силах ли помнить всё? Годы идут. Не стереть твоё и моё. Помнится всё, но — -Бу! -Чёрт! — Выругался Чонгук и оперативно захлопнул книгу, прищемив себе палец. -Ха, испугался? — Сокджин обогнул Чонгука и взглянул на обложку книги в его руках. — О, Ким Со Воль. Мне тоже понравился сегодняшний урок. «Азалии» — невероятно дельное произведение. -Я тоже так думаю. — Чонгук потёр прищемленный им ранее палец. — Ты, кстати, нашёл, что искал? -Нет, к сожалению, и тут нет нужной мне книги. Придётся ехать в столицу, полагаю. Ты тут закончил? -Да, пошли. Чонгук не ожидал, что Джин не отпочкуется сразу же после выхода из магазина, а терпеливо продолжит следовать за ним. Примерно с час они бродили по городу и болтали о том о сём. Самым сложным в этих бессмысленных разговорах оказалось «держать лицо». Сердце Чонгука каждый раз пропускало удар, когда Сокджин задавал ему какой-нибудь вопрос. Но когда вопросы наконец кончились, настала болезненная тишина. Время близилось к вечеру, становилось прохладнее. -Ты не замёрз? — Наконец спрашивает Чонгук, когда стук зубов Сокджина, одетого явно не по погоде, зато по последнему писку моды, стало слышно слишком отчётливо. -Всё нормально, не переживай. — Сокджин потянулся в карман за телефоном, но возмущённо цокнул, как только понял, что тот разрядился на холоде. — Чёрт бы побрал эти айфоны. Чонгук, сколько времени? -18:23. -Ой. — Сокджин сделал секундную паузу и прикусил только что намазанную гигиеничкой губу. — Я совсем не соизмерил расстояние отсюда до дома. Позволь мне позвонить с твоего телефона? Без лишних слов Чонгук доверчиво протянул свой телефон. Сокджин набрал чей-то номер, отошёл на пару метров, перекинулся несколькими фразами и вернулся. С красными, как у рака, ушами. -Спасибо за проведённое время, мне пора. –Хлюпая носом, выдавил из себя Сокджин. -Тебя, может, проводить? — Сделал отчаянную попытку Чонгук. -Извини, в следующий раз, пока! Чонгук стоял посреди мощёной дорожки, смотрел на стремительного покидающего парк Сокджина и пытался переварить только что произошедшее. Что вообще произошло? Он что-то не то сказал? Шестерёнки в его голове в миг перестали работать, и он просто приказал ногам следовать домой, где уже планировал устаканить возникший мозговой кипиш. Мысли о Сокджине не стали ждать до дома. В голове то и дело всплывал образ сбегающей в потёмки фигуры. В их разговоре действительно отчётливо прослеживалось неловкость. Это сравнимо с ощущением, когда впервые после длительного перерыва берёшь в руки карандаш. Мозг-то помнит, как действовать, а вот тело не слушается тебя и выдаёт всякие приколы, начиная от трясущейся кисти, заканчивая выходками щитовидки. И сидишь такой, весь неуклюжий, трясёшься от негодования, а сделать ничего не можешь. И там для кучи ещё и ногу сведёт. А рисовать хочется, хоть волком вой. Приходится выдавливать из себя, рисовать откровенную херню, и фантомно получать удовольствие, глубоко в душе надеясь, что дальше станет лучше. Вот, на что было похоже их общение — неуклюжее, неловкое и непривычное, но зато имеющее перспективы на дальнейшее развитие. И Чонгук искренне надеялся, что сегодняшний инцидент никак не поспособствует их отдалению друг от друга. Сокджин выглядел непостижимым для него. Он был невероятно красивым, за неделю пребывания в их классе успел стать невообразимо популярным. Он одевался как английский денди, как амбассадор крупнейших брендов или, наконец, фотомодель. Никогда на нём не было ни единой ниточки или катышка. Он всегда рассказывал позорные несмешные анекдоты, но все всё равно смеялись, потому что этому человеку невозможно не подыграть. И в купе со всем вышесказанным он отлично учился, а на переменах, представьте себе, читал! Сокджин всем своим естеством доказывает миру, что он идеален. Но что-то Чонгуку подсказывало, что в один день маска «идеального парня» может слететь. Чонгук сел на ближайшую скамейку, чтобы позвонить маме. Открыв «контакты», он заметил кое-что, ранее ему невиданное - новый номер в телефонной книге, записаный как «Джин. Извини, что убежал :)»