«Любовь сильнее смерти».

      Стук пальцев по клавиатуре нарушал тишину небольшой квартиры. Пару минут спустя мужчина за столом с тихим вздохом закрыл документ и отправил ноутбук в спящий режим. Сцепив ладони в замок, Браун потянулся вверх, разминая затёкшие мышцы. Метнул взгляд на радио-часы: те мигали своими пикселями, показывая пол второго ночи. Мужчина коснулся кнопки сбоку и радио, поймав волну, начало тихо проигрывать какую-то песню.       Райнер отодвинул стул, чьи ножки проехали по паркету, оставив пару царапин. Бертольд дал бы по шапке за такое. Он не поощрял небрежное отношение к мебели и дулся на Райнера за его небрежность. «Прости, Бертольд, я буду аккуратнее. Я скрою эти царапины и в будущем буду ответственнее относиться ко всему.»       Подойдя на стене, он оторвал лист календаря. Четверг. А хоронили Бертольда в прошлый понедельник. В тот день пошёл сильный ливень, Райнер это хорошо запомнил.       Сминая лист с красной надписью «среда», Браун слушал тихое радио. Если б не оно, то он бы давно сошёл с ума от глухой тишины. К сожалению, у них даже не было ни одного домашнего питомца. Впрочем, вместо этого они подкармливали животных на улице.       Кинув бумажный шарик в сторону мусорки, Райнер выхватил взглядом фотографии на стене. Среди свадебных затерялось несколько обычных. На позапрошлой неделе они ходили на аттракционы, тогда же и было сделано одно из фото. На нём Бертольд счастливо улыбался в камеру, обнимая Райнера рукой за шею, а кольцо на пальце подло отражало луч в объектив.

«...Но ты невольно вспомнишь, каким я был счастливым, Что мы успели сделать и что вполне могли, но...»

      Сердце Райнера сжалось. Песня предательски точно попадала под его настроение. — Знал бы я, что так случится — не отпустил бы тебя одного.       Никто не ответил.       Райнер прислонился лбом к стене, подавляя всхлип. — Я так... так хочу тебя снова увидеть.       Радио продолжало вещать песню. Райнеру всё больше казалось, что это Бертольд, что это он пытается подбодрить его.

«...Не стоит горько плакать и сожалеть не стоит. Я жив, ведь твою память...»

— ...не мёртвый беспокоит.       Допев строчку, Райнер задумчиво уставился в дверной проём. — Не мёртвый...       В полумраке коридора тёмным пятном выделялось пальто. Вытерев кулаком слёзы, Райнер уставился на него будто первый раз видел. На обдумывание хватило пары секунд. Боясь, что накатившая уверенность пропадёт, он быстро подскочил к двери. Накинув пальто, мужчина выскочил прямо в лапы мокрой ночи.       Добежав ближайшим маршрутом до кладбища, Райнер остановился перевести дыхание. Тепло облачками вылетало изо рта — из-за дождя температура упала почти до нуля и от земли веяло сыростью.       У входа стояла небольшая постройка — в ней хранился садовый инвентарь для ухода за могилами. Среди инструментов Браун быстро нашёл потрёпанную годами, но вполне пригодную для работы лопату. Двинулся вдоль рядов надгробий. Освещения на кладбище было мало, но всё же оно было, помогая читать имена на могильных плитах. «Третий ряд, четвёртый ряд, пятый, шестой, седьмой. Восьмой. Восьмой ряд слева. В конце.»       Спустя минуту он уже стоял напротив знакомой могилы. — "Две даты жизнь очертят плитой над головою". Помнишь песню?       То ли земля не успела утрамбоваться, то ли дождь помог, суть одна — лопата входила легко, что не могло не радовать Райнера.       Спустя час работ черенок упёрся в крышку гроба. Спустя ещё минут тридцать крышка была очищена от земли. Сняв с неё закрутки, Браун резко открыл гроб.       В нос ударил неприятный тошнотворно-сладкий запах начавшегося разложения. Мелкие капли дождя упали на бежевый костюм Бертольда. От воды косметика на лице поплыла, обнажая сероватую кожу и рану на виске. — Ха... Ахаа-ха, – подкосившиеся колени не удержали веса взрослого мужчины, и он упал на колени. Райнера мелко затрясло в истеричном приступе, — Кха... И всё-таки... всё-таки — мёртвый.       Браун вытер руки о пальто, стараясь очистить их от грязи, и провёл руками по родному лицу, стирая размытые дорожки косметики для трупов. — Тебе она не нужна, — Райнер поцеловал Бертольда в лоб, — ты у меня и так красивый.       Браун ласково касается указательным пальцем пулевого отверстия. Берёт серую холодную руку, прикладывает к своей щеке и сам же об неё трётся. Обнажается воспоминание, как Бертольд ласково называл его в такие моменты «котиком». — Прости, что меня не было рядом. Кто знал, что тебя возьмёт в заложники какой-то поехавший, кто знал, что он не шутит и сможет выстрелить... — Мужчина целомудренно целует такую родную для него ладонь. — Надеюсь, тебе не было больно.       Уложенные волосы мокрыми нитями лежали на лбу парня и Райнер поспешил их убрать. Кайма губ тёмным контуром вырисовывалась на бледном лице, притягивая внимание. Райнер наклонился, аккуратно касаясь холодных уст своими.       Мужчина вымученно выдохнул, прикрыв глаза. Контраст горячих и ледяных губ распалял. Попытка Брауна углубить поцелуй была провалена — язык уткнулся в переплетение ниток. — С языком не поцелуемся — рот то тебе зашили. Хотя...       Райнер похлопал по карманам пальто и извлёк нож-бабочку. Второй рукой развёл чужие губы в стороны, обнажая нитки, слегка поддел их остриём — те быстро порвались. — "Прости мнe, чтo любовь сильнee смерти."       Райнер подобрался, садясь между длинных ног Гувера, аккуратно расстегнул пуговицы на его пиджаке и рубашке, оголяя торс Бертольда. Провёл рукой по рёбрам, по груди, описывая круги вокруг сосков, ведя по холодному животу ниже, к ширинке. Там, где Браун с силой проводил пальцами, оставались полоски без кожи. Райнер поднял ладонь на уровень глаз, в свете фонарей рассматривая кусочки кожного покрова, застрявшие под ногтями. Всё-таки процесс разложения брал своё и он ничего не мог с этим поделать. — "Всё тo, чтo мной любимo и мнe всегo дорожe..."       Повозившись с брюками и обувью Гувера пару минут, раздел того окончательно, сложив одежду внизу гроба. Следом разделся сам, поёжившись от холода и моросящего дождя. — "...Всё нe вместит могилa, всё смерть забрать нe сможет."       Райнер сильнее раздвинул ноги Бертольда. Коснувшись линии тёмных лобковых волос, взял в руку оба члена, проводя по ним вверх-вниз, размазывая собственную смазку. Наклонился, касаясь губами неподвижных губ своего супруга. Браун углубил поцелуй, игнорируя тошнотворный запах, провёл языком по ряду зубов, по внутренним сторонам щёк, по мягкому склизкому языку. Рука на членах ускорилась.       И не было ни души на том кладбище, лишь мужские стоны в одной из могил.       Чувствуя приближающийся оргазм, Райнер громко простонал в поцелуй. Сперма Брауна растеклась по животу трупа, стекая с правого бока на обивку гроба. Райнер выпрямился, глубоко дыша. — Мхм... Много вышло. — Райнер понизил голос, — Даже мёртвый меня возбуждаешь.       Ладонью размазал своё семя вверх до груди Бертольда, а затем вниз, захватывая мошонку, и ниже — проводя ладонью между его ягодиц, чувствуя, как собственный член снова наливается кровью. — Ты же помнишь, что одной дрочкой мы не заканчивали? — Браун завёл ноги Бертольда себе за спину, связывая их своими штанами, чтоб не упали. — Мышцы у тебя расслаблены, думаю, растягивать тебя не обязательно?       Приставив головку к анусу, сделал толчок. Второй, третий. Войдя в ритм, Райнер сильнее трахал безвольное тело, насаживая Гувера глубже.       Браун надавил правой рукой на шею Берта, прижимая её к обивке, снимая ногтями тонкую кожу. Левая его рука покоилась около головы супруга. На пике удовольствия Райнер схватил Гувера за голову, попав пальцем в отверстие от пули, расковыряв его ещё сильнее. — Чё-ёрт, Бертольд, Бертольд, БертольдБертольд–...       Райнер полностью отдался процессу, из-за собственных стонов не услышав приближающихся шагов.       Луч фонаря мазнул по могиле и остановился на лице Райнера, вынудив того закрыть руками глаза. — Руки вверх! Считаю до трёх!       Райнер поднял руки, всё ещё жмурясь от света. — Отойдите от трупа! Раз! Два!..       Райнер подался назад и обмякший член с хлюпаньем выскользнул из Бертольда. На обивку немедля потекла смесь спермы и продуктов гниения. — Вы арестованы по статье «Надругательство над телами умерших и местами их захоронения». Вылезайте из могилы и проследуйте к машине.       Райнер посмотрел на Бертольда: при нормальном освещении ещё сильнее стали заметны трупные пятна, снятая кожа и ползающие повсюду насекомые. Браун наклонился к нему... — Я сказал отойдите от трупа!       ...И поцеловал в последний раз, шепнув Гуверу на ухо: — Я люблю тебя, Берт. Всем своим сердцем.       В могилу кто-то спрыгнул, прикладом вырубая Райнера.