Пламя

      У Разумовского особая любовь к театральности. Он даже собственную спальню преображает так, что ее не узнать, хотя Игорь провел в ней не одну ночь и встретил не одно утро. Мягкая бордовая простынь скользит под спиной, руки связаны над головой, а конец красной натянутой веревки уходит во тьму. Расставленные по комнате свечи излучают тусклый золотистый свет. Их очень много — ими уставлены все поверхности — и в комнате стоит приятный запах плавящегося воска. Сергей подготовился с маниакальной тщательностью. У него есть маленький фетиш — Разумовского как ничто заводит огонь.       В первый раз они заговорили об этом, как ни странно, зимой. Сергей арендовал на новогодние праздники домик под Петербургом и увез туда Игоря, умыкнув из-под носа полиции. За широкими светлыми окнами неспешно падал снег, украшенная гирляндами елка блестела в центре огромного зала, шампанское остывало в ведерке со льдом. Сергей часами мог сидеть у камина, завернувшись в плед, рассматривая огонь и медленно потягивая игристое. Тогда они и заговорили об этом в первый раз — о ярких взрывающихся искрах, о гипнотическом треске поленьев, о жаре, исходящем из камина.       Игорь ничего особого не делал, но почему-то Сергей быстро начал ему доверять. Не просто таскал в кровать, когда хотелось весело провести время или наоборот забыться, а неспешно открывал душу. Даже до кровати они дошли далеко не сразу. Сергею нужно было говорить. Много, часто, сбивчиво, перескакивая с темы на тему. Игорь сперва не понимал, зачем тот ищет с ним встречи: долгое время они ничего не делали. Не было никаких намеков, Разумовский просто оплачивал их счета в лучших ресторанах города, элитных клубах, закрытых спортцентрах. Он вел себя так, словно ему очень был нужен друг, и он готов был за дружбу платить. При этом о других женщинах и мужчинах он не говорил и на них не смотрел. Игорь уже начал думать, что у Сергея проблемы с потенцией, но тот наконец решился проявить инициативу и прижался к губам Игоря, аргументируя это тем, что у Грома на лице зернышко риса.       Проблем с потенцией у Сергея не оказалось. Даже наоборот — он так резво взялся за Игоря, что пришлось сделать перерыв в спортзале — все силы уходили на укрощение рыжего. У Разумовского как будто не было запретов вообще ни на что. Он не боялся испачкаться, смело пробовал новое, а Игорю нравилось его тело, его пыл и фантазия. Пару раз они были близки к тому, чтобы попасться на нарушении закона в общественном месте, а игры с огнем вызывали у Сергея особый интерес.       На тот Новый год в загородном доме в Ленинградской области они были вдвоем. Удивительно, что Сергей смог найти дом с настоящим камином, а не электрической подделкой, а еще он умел с ним обращаться, словно чувствовал, что огню нужно, чтобы красиво и мерно гореть, и огонь его слушался. Сергей рассказывал, как в его детстве на пожаре погибло несколько ребят, и рассказывал об этом будничным тоном за чашкой кофе, поджав ноги. Таким же тоном он мог говорить о прочитанной накануне не слишком интересной книге — сгорели и сгорели. По словам Сергея, он их не знал, да и было это сто лет назад, чего теперь переживать? Но что-то в его голосе настораживало. Интуицию детектива не обмануть равнодушным тоном. Игорь не мог оставить это просто так, не мог спать, прижимая к себе Сергея, и не думать, что тот как-то причастен к пожару. Он воспользовался своим положением и поднял архивы. Нашел дело о сгоревших почти двадцать лет назад ребятах, но тогда эксперты не нашли ничего криминального. «Неосторожное обращение с огнем, повлекшее за собой смерть…». Вспыхнувший старый сарай, заклинившая дверь. К делу были приложены выцветшие фотографии обгоревших балок. Ребята просто не смогли открыть дверь и надышались дымом, потеряли сознание, а затем до них добрался огонь. Дети часто играют со спичками, поджигают пластик и бумагу, пытаются таким образом изучить мир, и это не всегда заканчивается хорошо.       Сергей давно не ребенок, но вид вспыхивающего пламени до сих пор вызывает у него восторг.       Во мраке спальни пламя свечи отражается в его светлых глазах и украшает зрачки золотистыми отблесками. Выглядит и красиво, и пугающе одновременно. Согласившись на этот эксперимент, Игорь не подумал о возможных рисках, а теперь в его голове почему-то крутится та история со сгоревшими детьми. Нет, не стоит об этом сейчас думать. Это действительно было давно, и специалисты не могли ошибиться. Кроме того, отец Игоря вел то дело, а он всегда докапывался до сути. Игорь встряхивает головой, отгоняя неуместные мысли.       — Будешь дергаться — будет больно, — предупреждает Сергей, забираясь сверху на бедра Игоря и хитро улыбаясь. — Ты же не хочешь, чтобы было больно? Тогда позволь мне контролировать весь процесс.       Игорь застывает, наблюдая снизу вверх, как его парень, разодетый в красный халат, который так и норовит соскользнуть с его плеч, нависает над ним и наклоняет сжатую в руке свечу. Растаявший воск перетекает через край и падает на грудь. Сначала ничего не чувствуется, но чем больше времени проходит, тем горячее становится. Игорь сопит и ерзает, но Сергей сжимает коленями его бока, фиксируя положение.       — Не дергайся, иначе воск растечется, и ты все испачкаешь! — Разумовский снова наклоняет алую свечу, и теперь длинная дорожка растекается от ребер до низа живота. Жжется. Игорь часто дышит, широкая грудь вздымается, но Сергей прижимает его своим весом к кровати и удерживает на одном месте. — Помнишь стоп-слово?       — Зачем? Все в порядке, — храбрится как обычно. Обнаженное туловище и так украшает множество шрамов — от ножей, пуль, клыков собак и особо буйных психов. Еще парочка от воска ничего не изменит, хоть Сергей и обещал, что будет использовать особые свечи и никаких следов не останется. По ощущениям, останутся, еще какие.       — Так надо, Игорь, я не хочу тебе навредить, — свободная рука скользит по груди Грома почти бережно и кончики пальцев поглаживают сосок. — Так помнишь?       — Помню, — выдыхает и поднимает взгляд на своего мучителя. Сережа довольно ухмыляется и убирает руку с его груди. Вместо теплых прикосновений чувствительный сосок обжигает горячий воск. Сергей не скупится и переворачивает свечу, выливая весь скопившийся воск на грудь. Жидкий и прозрачный, почти как вода, он растекается и медленно застывает, стягивая кожу. Игорь стонет сквозь зубы, чувствуя, как торс горит под слоем медленно остывающего воска. Пока процедура не кажется слишком уж возбуждающей, зато Сергей полностью ей поглощен. Любуется горящими свечами, гордо восседает на бедрах Игоря, потираясь о его пах задницей, упирается в живот заметной эрекцией. На нем нет белья, и жесткие короткие волоски колются. Игорю нравится смотреть на Сергея — довольного, увлеченного, играющего с огнем. Свет пламени отражается в его рыжих волосах. Он пробует застывший на груди воск, ведет пальцами по животу, ласкает, и Игорь выгибается навстречу прикосновениям. Разумовский качает головой и кладет ладонь Игорю на грудь, опуская его обратно на матрас. Игра еще не закончена и стоп-слово не прозвучало. Сережа подносит свечу ниже, и в глазах Игоря мелькает заметный страх.       — Не дергайся.       Свеча совсем близко к боку и греет кожу. Кажется, что огонь вот-вот лизнет ее и оставит алый вздутый нарыв жгучего поцелуя. По улыбке Сергея не понять, насколько он серьезен и как далеко собирается зайти. Игорь вздыхает, собираясь его остановить, но пламя резко уходит в сторону. Сергей играет, упивается сочащимся страхом, устанавливает свою власть, но не причиняет настоящего вреда.       — В следующий раз нужно будет завязать тебе глаза и перевернуть на живот, — шепчет Разумовский и водит свечой над торсом Игоря, выбирая место, куда капнуть воском в следующий раз. Предсказать его действия невозможно, и Игорь задерживает дыхание, напрягает мышцы, следит за рукой. — Тогда ты не сможешь видеть, и я вдоволь развлекусь с твоими чувствами. Буду обжигать тебя огнем и водить лезвием ножа. Может быть, добавлю лед для контраста. Поставлю тебя на колени и буду тереться о промежность, заставляя тебя стонать и изнывать от желания, но не толкнусь внутрь и не позволю тебе вставить мне.       Игорь готов подчиниться, лишь бы прекратить сладкую пытку, и натягивает руки, связанные веревкой, жалея, что не может положить их на бедра Сергея и опустить его на себя ниже. Член реагирует на сводящие с ума обещания и крепнет, но Разумовский не спешит переходить от шоу к обычному сексу. Ему мало, он любит доводить до безумия, играя часами. Сергей отставляет одну свечу и берет другую, фиолетовую. Свечи в комнате достаточно разгорелись и натопили много воска. Это может быть опасно. Не хочется, чтобы их игры привели к пожару, но Сергею словно все равно. Он наклоняет свечу, добавляя на грудь еще одну полосу воска, перечеркивающую первую. Теперь на теле Игоря смешиваются капли фиолетового и красного.       — Какая прекрасная картина! — посмеивается Сергей. Считает себя художником, а распятого на кровати Игоря — искусством. Наклоняет свечу и водит ей над всем телом Грома, окропляя руки, ноги, шею и даже подмышки. Воск щекочет и обжигает, но мелкие капли не причиняют такого дискомфорта, как большие и глубокие. Игорь закусывает губу от щекотки. Сережа очаровательно улыбается, взглянув на него, и наклоняется ниже, чтобы мягко поцеловать в губы. Его тепло сводит с ума. Оно совсем не такое острое и жгучее, как тепло воска. Игорю хочется думать, что Сережа все контролирует, но его не покидает ощущение, что с каждым мгновением грань между игрой и реальностью истончается. Глаза Сергея переливаются золотом, даже когда поблизости нет пламени. Он ласково поглаживает Игоря по мускулистой шее и отстраняется. Тушит пальцами фитиль фиолетовой свечи и вместо нее достает новую.       — А теперь подарок, — поджигает свечу, и та загорается странным цветом. Сережа ждет, пока она разгорится и расплавит достаточно воска, а сам ерзает бедрами по паху Игоря, давя на член и вызывая очередную волну возбуждения. Игорь выдыхает, не понимая, как Сереже удается так долго держаться. Хочется уже повалить его на кровать и войти в горячее и мягкое, как этот воск, тело, но руки крепко связаны, а Сергей сидит сверху, не позволяя двинуться.       — Готово! — пламя отражается в глазах Сергея непривычным оранжево-красным огоньком, а мистическим сине-зеленым. Он наклоняет руку, и Игорь вздрагивает: пламя новой свечи куда горячее, а еще оно флуоресцентное. Яркие неоновые капли расплываются по груди, выделяясь среди остальных. Сергей не моргает, словно в трансе, и размазывает их рукой, сам пачкаясь в воске. Подносит к глазам руку, рассматривая пятна. Игорь крепко обжигается, ерзает по кровати и сжимает зубы. Сергей не дает воску скопиться в свече и держит ее под наклоном, сразу же выливая новые капли на живот и грудь Игоря, но даже это кажется ему недостаточным. Хитрый блеск появляется в его глазах, и сейчас самое время, чтобы по-настоящему испугаться. Сережа двигается на коленях и спускается ниже на ноги Игоря, щекоча легкой тканью халата и открывая его пах.       — Ты не сделаешь этого, — рычит Игорь, догадываясь об идеях безумца.       — Поспорим? — Сережа поглаживает низ его живота и лобок. Любуется красивым крепким членом Игоря. Гладит его рукой и прикрывает ладонью, отводит в сторону. Ясно, зачем — не хочет обжечь. Игорь откидывается на постель и тихо стонет, когда капли воска попадают на чувствительный лобок. Стягивают кожу и там, но, к удивлению, ожоги добавляют остроты ощущениям. Сережа ухмыляется, внимательно наблюдая за тем, как меняется лицо любовника, смягчаясь и отражая удовольствие.       — Я же говорил, тебе понравится, — мурлычет Разумовский, поглаживая ладонью член. Раскатывает его, дразнит, прижимает к животу. — А теперь лежи смирно, — Игорь слушается, но приподнимает голову. Натягивает веревку, отчаянно стараясь порвать, но ничего не выходит. Сергей подносит свечу все ближе к члену. Дыхание Игоря сбивается. Он почти готов произнести стоп-слово — впервые за полгода их с Сергеем отношений. Разумовский удерживает член в руке и проводит пламенем у головки. Опускает свечу ниже, и яйца Игоря поджимаются. Он чувствует жар пламени, чувствует крепкую хватку Сережи и всеми силами сдерживается, чтобы не пошевелиться. Сергей прав — один рывок и пламя все нахер спалит. Эта стихия неукротима и нужно быть с ней очень осторожным. Совсем как с Разумовским. Тот ухмыляется и дует на свечу. Игорь расслабляется и с облегчением падает на кровать.       Сергей приподнимается, чем-то шуршит в районе тумбочки и снова садится сверху. Его возбуждение ничуть не слабее, чем у Игоря, но почему-то он возится и тянет время. Игорь тихо стонет, мечтая о том, чтобы ладонь вернулась на его член и закончила дрочить, но Сергей его не послушается. У него есть свой сценарий — что-то блестит серебром в воздухе. Игорь снова напрягается, узнавая блеск металла. Сережа выгибается, нависая над ним, и прижимает нож к груди.       — Потерпи, сладкий, мы почти все, — шепчет заботливо и целует Грома в губы. Только Игорю, к сожалению, легких поцелуев мало. Хочется зажать Разумовского, терзать его рот, целовать губы до боли, но тот быстро отстраняется, и Игорь отчаянно тянется за ним, хоть и связанные руки тянут обратно на кровать. Сергей играючи водит лезвием по телу, задевая и срывая восковые бляшки. Срезает воск, не оставляя ран, и бережно удаляет его с тела, но кожа все равно горит и ноет. Сергей ведет ножичком по впадинам подмышек, по рукам, обводит напряженный каменный трицепс, скользит вдоль вен. Доходит до кистей, а потом перескакивает на веревку.       — Хочешь, чтобы я ее перерезал? — показушно держит нож двумя пальцами. Ведет лезвием по веревке, но та слишком толстая, чтобы легко порваться. Игорь дергается, оживившись, и впивается взглядом в Сергея. Хочет, конечно, хочет. Член болезненно стоит и даже потереться не обо что. Возбуждение застилает рассудок. — Будешь меня умолять? — наклоняется ниже и шепчет в губы Сергей. Он просчитался: Игорь никогда не умоляет, даже в игре. Воспользовавшись тем, что Сергей не смотрит, Гром перехватывает нож из его руки и перерезает веревку сам. Хватает Сергея за шею и резко переворачивается, подминая его под себя.       — Нет, это ты будешь умолять, — тяжело дышит, но руку с шеи не убирает. Рассчитывает увидеть в глазах Сергея хотя бы удивление, но тот лишь довольно ухмыляется, словно и этот ход он просчитал. Его длинные стройные ноги обнимают талию Игоря, а руки разводят края халата, под которым ничего нет. Взгляд падает на обнаженное красивое тело, которое Сергей буквально дарит Игорю. И как на него злиться? Их губы сталкиваются, руки Сергея давят на затылок Игоря, прижимая ближе. Игорь гладит его бока, спускается на бедра, разводит их шире и трется пахом о промежность.       — Смазка, — выдыхает Сережа и подмахивает бедрами. Смазка у него вечно валяется в разных ящиках, но в этот раз он специально положил поближе. Игорь наугад запускает руку в тумбочку и, порывшись, достает заветный тюбик. Выдавливает скользкую жижу на руку, льет на член и промежность Сережи. Не скупится, проводит рукой по его члену, размазывая смазку, и скользит рукой между ног. Разводит бедра пальцами, толкается между ними, проникая все глубже. Сережа стонет и выгибается, вмиг превращаясь из мучителя в покорную сучку, готовую на все ради члена в заднице. Игорь охотно мстит ему за томительное ожидание, трахая пальцами, и растягивает колечко мышц.       — Не могу больше. Иди сюда, — Сережа раскрывает объятия и разводит колени шире, приглашая. Его щеки заливает румянец, а блики от свечей скользят по телу. Игорь только и ждет этих слов и приваливается сверху, рывком входя в растянутую скользкую задницу. Сережа буйно извивается, словно само пламя свечи на сквозняке, громко стонет, царапает ногтями спину. Игорь целует его, прихватывая зубами губы, стискивает в объятиях, глубоко входит, но не делает ничего, что Сережа не мог бы выдержать. Это взаимно, они слишком хорошо чувствуют границы друг друга, знают, когда надо надавить и когда отступить. Тела сливаются на фоне горящих свечей. Сергей отбрасывает халат и перебирается на колени Игоря, меняя позу. Седлает его, двигается в объятиях, запрокидывает голову, подставляя шею под поцелуи. Игорь зацеловывает его горло, ласкает губами кадык, а потом ловит Сергея за руку. Целует ловкие пальцы, ладонь, спускается губами к запястью, лаская его, и замечает неровную полоску шрама, похожую на ожог. Сергей не дает ему опомниться, хватает Игоря за плечи и насаживается так, что дух захватывает. Оргазм становится самой яркой точкой вечера, после него наступает спокойная счастливая тишина.       Игорю лень вставать, но приходится, чтобы потушить свечи. Чудо, что они не спалили дом. Кое-где воск перелился через подсвечники, но с этим можно разобраться и завтра. Убедившись, что все свечи погашены и в комнате кромешная темнота, Игорь забирается под теплое одеяло к Сергею и сжимает его в объятиях, притягивая к себе. Вымотавшись, Сережа сопит в полудреме и сонно прижимается ближе. Игорь незаметно улыбается в темноте и находит его руку, мягко поглаживает шрам на запястье. Раньше он никогда его не замечал.       — Эй, ты что, обжегся? Надо обработать?       Сергей бурчит что-то — наверное, Игорь его разбудил, — но все-таки сумбурно отвечает сквозь сон:       — Это старый. Я же тебе рассказывал про пожар.       Но Сергей не говорил, что был на том пожаре. Игорь точно помнит, что тот говорил, что просто слышал о случившемся. Те ребята случайно сами подожгли сарай. Сергея там быть не могло. Или?.. В груди что-то болезненно сжимается. Этому должно быть логичное объяснение. Сергей не убийца.       В комнате очень темно. Так темно, что Игорь ничего не видит. А еще тихо. Подозрительно тихо.