Золотая слеза

Если бы он мог попросить перевести взгляд на него, он бы попросил. Зачем толкать, ронять телефон и брать в подозреваемые маленькую девочку? Дзено сумасшедший. А Тэтте ремень на его смирительной рубашке, что больно впивается в кожу при буйстве пациента. — Ауч! — Гражданские тебе не предмет развлечения, — меч опускается в ножны, пока Тэтте наблюдает за лицом Дзено из-под челки. — Мог бы и словами объяснить! Хватит каждый раз меня тыкать! — военный почти рычит на коллегу. «Ты не понимаешь слов, придурок, — Тэтте поглядывает на девочку рядом с ними. Гражданские не должны страдать от деятельности полиции. — Тебе каждый раз нужно доходчиво и наглядно объяснять, как в первый». Пульс уже по-привычному спокойный, чтобы Дзено не мог прочитать мысли. Знает он все повадки Сайгику. Думает, что раз одарен способностью, то способен на все, чувствуя всех и каждого. А на деле детеныш крота, не умеющий что-либо делать, ведь оказался в новой среде. Пугается, тычется носом в холодную землю из-за темноты перед глазами и слаборазвитых других систем восприятия. Да, именно такое сравнение подходит Дзено больше всего. — Хочешь решить спор поединком? — вспыльчивый засранец. Тэтте поставит его на место, но не сейчас, ведь глава отряда направляется прямо к полицейским. Фукучи перебрасывается вежливыми словами с девочкой, кидает шаблонные и привычные фразы отряду. Пока Тэтте задумывается над «решающим сражением», глава окликает Дзено и зовет куда-то с собой. «Не нравится мне все это. Уже давно не нравится» — но Тэтте человек исполнительный, поэтому лишь с подозрениями уходит дальше по перрону. Вечером он поговорит с Дзено. Исполнитель Сайгику приходит в штаб очень поздно. Глава отряда не вернулся, про Тачихару давно нет вестей, а Теруко уже в своей комнате. Выглядит Дзено побитым и пустым. — Что глава с тобой делал? — не в бровь, а в глаз, как остроумно. Дзено не отвечает, проходя к общей комнате, которую он делит с Тэтте без какой-либо ухмылки, даже не обращая внимание на вопрос коллеги. Подобная дерзость Дзено уже достала. Он стал забываться, командывать военными и манипулировать обычными людьми. Пора расчитаться за действия. — Тэтте, я не в настроении, — устало бросает слепой, отворачиваясь от лейтенанта на своей койке к стене. Регулярный секс, небольшие игры и немного романтики присутствуют в этих странных отношениях. Рабочих отношениях. — Мне все равно. Пульс остается ровным у Тэтте, но сбивается у Дзено. Ледяная колкость в его голосе пугает, и Дзено чувствует, что его загнали в угол как какого-то зверька. Его кровать прогибается, и он ощущается тяжелые руки на своих плечах, вместе с поцелуями в шею. Тяжелая и холодна бляха ремня неприятно впивается в бедро, и Дзено старается уйти от прикосновений, но все тщетно. У Сайгику нет принципов по поводу «личной жизни», потому он все же неуверенно откидывает голову на подушку, открывая больший доступ к шее и своему телу, все равно с Тэтте неплохо. Можно немного отвлечься от всего, что происходит в жизни. Сильные руки оглаживают тело слепого через одежду, и Дзено начинает потихоньку забываться. Еще пару укусов, поглаживаний уже на открытой коже, и он переживет этот день. Тэтте не спешит, делая так, как делал почти всегда, слащаво-приторно посасывая шею, губы и проводя рукой по стоявшему члену. Дзено млел, и не скрывал, иногда удовлетворительно постанывая. Все идет как всегда. — Вставай. Приказной тон страшего по званию вновь звучит сталью и становится не по себе. Дзено потряхивает от возбуждения и странных мыслей, потому переспрашивает: — Что, прости? — Я сказал встать. На ноги. Дзено от нахального приказа поджимает губы, но осторожно встает с кровати. Возбуждение и жар только начали приходить, как Тэтте делает это. Никогда на Дзено не поднимал руку военный. Полицейский. Коллега. Кожа ремня больно скользит, словно ножом, по тонкой коже на бедре парня, заставляя сразу согнуться в три погибели на коленях перед Тэтте. Собственный пульс заглушает остальные звуки, и ему по-настоящему становится страшно. — Подними руки. Лучше послушать, чем нет, звучит логично. И Дзено поднимает руки над головой, выпрямляя их, чтобы явить Тэтте все еще чуть гордое выражение лица. Звонкий режущий удар, больше похожий на шлепок, отдается эхом от стен комнаты. Дзено понимает, что унижаться он не будет, сам согласился, поэтому лишь сдавленно шипит, сжимая ладони в кулаки, чтобы заглушить боль от жжения на запястьях. — Когда ты с честью присягнул к отряду ищеек, — Дзено слышит, как ремень плюхается на чужую кровать. — Ты не клялся о том, что будешь вредить гражданским. Руки твои не должны брать меч в их присутствии, а ноги ступать по головам народа. Сайгику слушает внимательно, пытаясь унять дрожь и вернуть полноценность способности. Тэтте садится рядом с ним на колени, это он слышит, и припадет к бледным губам слепого. Кислорода не хватает, но Тэтте прижимает ближе, с силой кусая язык Дзено. Ему неприятно, изо рта течет тонкая струя крови, капая на холодный пол. — И разговаривать ты должен подобающе солдату. Тэтте припадает к влажному и от того ледяному телу слепого, обнимая за талию и прижимая голову к своей груди. Суэхиро чувствует горячие золотые слезы Сайгику на своей рубахе, и успокаивающе гладит того по волосам. Воспитательный момент окончен. Дзено точно вынес урок. — Глава отряда, он… Он стоит за этим всем. Он главный кукловод. Тачихара был прав, почему мы его не слушали… — голос дрожит, но Дзено ластится ближе к Тэтте. — Не сказать, что я знал. Но и не шокирован точно, — дыхание приходит в норму, и Дзено вновь слышит чужой пульс и другие детали. — Он предложил мне присоединиться к нему, — солдат глубоко вздохнул, обвивая руками тело напротив. — И что ты ему сказал? — Я попросил время… Мне надо подумать. Помоги человечеству, Тэтте, помоги мне.