Машенька

      Ужин прошел в узком семейном кругу. Машенька без умолку делалась пережитыми впечатлениями в то время, как Ирина Алексеевна пыталась накормить её курицей с макаронами. Еда интересовала ребенка мало, поэтому девочка разбалтывала секреты больницы направо и налево: с кем бабушка встречалась за день, какими делами занималась и куда ходила. Анатолий смеялся до слез, когда девочка показала утренний рисунок, но решил обязательно сохранить творение внучки и прикрепил листок на холодильник.       В двадцать один час по строго установленному режиму Ирина Алексеевна уложила Машеньку в кровать. Бывшая комната Артема была переоборудована в детскую на тот случай, если девочка захочет остаться у бабушки с дедушкой, и представляла из себя мир розовых кукол, мягких игрушек, детской мебели и ярко разукрашенных стен.       С появлением Машеньки вся квартира ожила, чему несказанно радовалась Павлова. Детали конструктора распространялись по квартире с космической скоростью, к чему, естественно, прикладывал лапы Кот. Постепенно в доме установилось правило: сначала включить свет в темном помещении, затем делать шаг в нужном направлении. Чтобы лишний раз не пугать близких людей криком в ночи от того, что нога встретилась с деталью «Лего».       Перед сном Маша напомнила бабушке про сказку, но не прошло десяти минут, как размеренный голос Ирины Алексеевны убаюкал девочку, и она уснула. Женщина положила закладку в книгу с русскими народными сказками, включила ночник и вышла из детской. К приключениями Ивана-дурака, Василисы Премудрой и Бабы-Яги они вернутся на совсем скоро.       В это время Анатолий Борисович расположился на диване и смотрел новый сезон умопомрачительного медицинского сериала «Бурденко». Врачей главного военного клинического госпиталя страны играли известные, знаменитые, яркие и самобытные актеры, которые выкладывались на сто процентов в двадцатом сезоне. После многообещающего завершения девятнадцатого сезона, зрителями хотелось продолжения. И вот, спустя три недели кропотливой работы, бессонных ночей и литров кофе, на экраны вышел совершенно новый, непохожий на предыдущие, двадцатый сезон сериала «Бурденко». – Опять ты эту чушь смотришь! – Возмущенно проговорила Ирина Алексеевна, когда села перед телевизором.       Ответ на извечный вопрос: «кто виноват и что будем смотреть?» за пять лет брака супруги найти не смогли и довольствовались малым, поэтому пульт от телевизора переходил из рук в руки. Порой, ни приходили к консенсусу, но чаще – на фоне программы передач разгорались нешуточные баталии. До драки не доходило, а дело ограничивалось подколами и издевками с обеих сторон. – Ира! – Одернул её мужчина. Сегодня очередь был его. – Я понимаю, ты далек от практической медицины, – начала Павлова, – но если вдруг захочешь узнать, как реальные врачи работают в реальных условиях, приходи на дежурство в приёмник с пятницы на субботу. А эту дурь выключи. – Лучше? – Он переключил на канал «Культура», который транслировал классическую оперу – стоящие зрелище, если настроиться на музыку и попытаться разобрать слова. Анатолий не слышал ничего, кроме протяженных гласных звуков «о-о-о-о-о» и «а-а-а-а-а», но если его жене нравится подобный вид досуга, он не мог ей отказать. – Оставляй. – Павлова поморщилась, но возвращаться к медицинскому сериалу категорически не хотела. – Вон, люди в театр ходят. А мы? Когда последний раз куда-нибудь ходили? – С тобой не то что в театр, с тобой в магазин не выйдешь. Кроме Склифа ничего не видишь. – Ты пригласи, а потом поговорим. – Она стояла на своём и думала, какое платье обязательно наденет в театр. Может быть, синие с закрытыми рукавами, она была в нем на юбилее. Или, может быть, клетчатое с открытым верхом? Хотя последнее лучше показывать ограниченному кругу лиц. Одно Ирина Алексеевна знала наверняка, она чертовки давно не помещала культурных мероприятий. – Есть предпочтения? – Выбирай на твоё усмотрение. – Павлова спихнула театральный вопрос на мужа, предвидя как он будет мучиться с выбором спектакля. Надеюсь, подумала Ирина, билетов на оперу не будет ни в один московский театр. – Как Маша? – С заботой в голосе спросил Алеников. – Уснула. – Ирина Алексеевна облокотилась спиной на мужа и удобно вытянула ноги. Накопившаяся усталость мгновенно дала о себе знать, женщине последовала примеру внучки и прикрыла глаза.       Мужчине казалось, что музыкально-драматическое произведение не закончится никогда. Певцы, похожие один на другого, сменяли друг друга, но разобрать, кто есть кто, было невозможно. Насытившись от отказа классической музыкой, Анатолий посмотрел на жену, вдруг она разделяет его мнение?! – Ты спишь?! – Мужчина потряс плечом, от чего женщина напряженно встрепенулась. – Нет! На чем мы остановились? – На том, что ты хотела выбрать театр и постановку. – Быстро сориентировался Анатолий Борисович. – Этим хотел заняться ты. А я – иду спать. – Она запахнула домашний халат и удалилась в спальню. – Наконец-то. – Он облегченно выдохнул, выключая телевизор. Тишина в квартире непривычно давила на барабанные перепонки. Все-таки классическую музыку следуют принимать дозировано.       Оказавшись в кровати, женщина провалилась в сладкий сон. В последний раз покормив прожорливого Кота, Алеников присоединился к супруге. От сладкой неги их оторвал напуганный детский голос, Машенька встала рядом с кроватью, чтобы посмотреть, спят ли взрослые. В пугливости ребенок замечен не был, но тень от деревьев за окно рисована страшные узоры на стене, и детское воображение сыграло свою роль.       Ирина Алексеевна первой среагировала на голос. Материнский инстинкт разбудил её раньше, чем она поняла, в чем причина. – Маша! Что случилось? – Резко спросила Павлова и включила прикроватный светильник. Девочка крепко сжимала плюшевого медведя и плакала от беспомощности. – Там страшно. – Призналась Машенька. – Ира? Маша? – Анатолий Борисович непонимающе посмотрел по сторонам, глаза слепил яркий свет, часы показывали начало второго, а в квартире бодрствовали абсолютно все. Даже Кот пришел на голос, хотя его никто не приглашал. – Ну, всё-всё. Не бойся. – У женщины сжалось сердце, когда Машенька упала в её объятия. От страха ребенок весь дрожал. – Я с тобой. – Помощь нужна? – Растерянно спросил Алеников, потерявшись в происходящем. Свободного места в комнате было много, что мужчина чувствовал себя крайне неуютно, словно он стал лишним и должен был покинуть спальню, пока его не попросили. Синдром самозванца всецело захватил власть над его разумом. – Детскую проверь. – Павлова знала, что в комнате никого и ничего страшного не было, но подтвердить гипотезу не помешает. – Сейчас дедушка посмотрит твою комнату.       От ласки и заботы Ирины Алексеевны девочка успокоилась и перестала плакать. Женщина проложила все усилия, чтобы Маша почувствовала себя защищенной. – Всё в порядке. – Доложил обстановку Анатолий Борисович и присел на корточки рядом с Машенькой, проводя рукой по её голове. В зеленых заплаканных глазах больше не читался страх. – Тебя проводить в кровать? – Нет, не хочу! Не пойду!       Детский крик эхом отразился от стен и распространился по комнате во всех направлениях. – Тише. Тш-ш-ш-ш – Павлова крепко прижала внучку к себе. – Давай, ты поспишь с нами? – С кем? – Алеников вопросительно посмотрел на жену. Вечно Ирина Алексеевна находит приключения на выдающие части тела. А расплачивается после этого кто? Правильно, чиновник из Минздрава.       Машенька запрыгнула на кровать и легла в центр, оставляя по бокам место для взрослых. Анатолий Борисович лишился подушки, крепкого сна и возможности обнимать жену. Через полчаса они знали, что маленькие дети умеют крутиться, вертеться, кружиться и перемешаться во всех доступных направлениях, но пока Машенька лучезарно улыбалась, ожидала продолжения сказки на ночь.