Затерянные в песках

Адель сама не поняла, кто кого начал целовать первым. Они почти целую вечность смотрели друг на друга, пытаясь осознать, что она пусть даже случайно сняла покрывало с лица туарега и нарушила их закон. Всего пару минут назад она пыталась сбежать из его амазара после полугода заточения в нем, а он пытался ее остановить. Минуту назад она, пытаясь дать ему отпор, случайно задела ткань его тагельмуста и стянула с его лица, а он занес над ней кинжал, чтобы присмирить. Секунду назад она, глядя в его красивые темные, почти черные глаза, была уверена, что умрет. Все еще нависая над ней, Амессан отпустил ее руку, отбросил в сторону кинжал, обхватил ладонью ее лицо и осторожно притянул ее к себе. Целовал туарег нежно и настойчиво, почти жадно, но не грубо. Губы у него были мягкие и, к ее большому удивлению, абсолютно не шершавые, а целовался он уверенно и умело. Губы их почти не размыкались, языки были сплетены, танцуя в каком-то страстном полубезумном танце. Тагельмуст его окончательно распался и упал на песок, свернувшись большой чёрной змеей возле них. Адель подняла руки к лицу туарега и запустила пальцы в его волосы, зажимая густые волнистые пряди между ними, притягивая мужчину ещё ближе к себе. От Амессана пахло костром, порохом, мускусом, кожей, солоноватым ветром, что дует с моря, и свободой. На губах его чувствовался сладковатый привкус чая, который он недавно пил. Девушка тихонько простонала, когда он оторвался от ее губ и, склонившись над шеей, оставил первый поцелуй на коже. Невольно она выгнулась навстречу ему, еще больше подставляя шею под его губы. Его нежные касания кончиком языка по ее тонкой коже распаляли в ней огонь желания. Напоследок он оставил мимолетный поцелуй у нее за ушком, отчего у нее по спине прошлась дрожь, и нехотя отстранился от нее. Наконец их взгляды встретились, и Адель увидела, как блестят в ночи так хорошо знакомые глаза. Только теперь, впервые за все это долгое время она увидела в них эмоции. Десятки, сотни разнообразных эмоций — примерно столько же, сколько звёзд в небе над ними. Она не поняла, как так быстро они оба остались без одежды. Он с легкостью стянул с неё ее шаровары и рубашку, а затем она легко справилась с его гандурой, пока он сбрасывал с себя штаны. Теперь одежда лежала под ними, разделяя их тела и тёплый песок. Несколько мгновений они с интересом друг друга разглядывали, заново открывая для себя тела, которые видели ежедневно на протяжении почти целого года. Амессан оказался немного худее, чем она представляла — ей казалось, что под бесформенными балахонами скрывается тело олимпийского атлета. Но он был достаточно строен и жилист, хотя при этом он был весьма силён — стоило Адель коснуться оголенного участка его кожи на предплечье, как под ней заиграли мускулы. Взглядом она прошлась по его чуть бледной груди, плоскому и напряженному животу, внизу которого темнели волосы, уходящие к лобку, оглядела его ноги с ярко выраженными мышцами, тоже покрытые тонкими темными волосками, и наконец остановила взгляд между его ног, бесстыдно разглядывая возбужденный член. Он не был слишком большим или слишком маленьким, не был слишком толстым или слишком узким, и не слишком отличался от всех остальных, которых Адель довелось увидеть за всю свою жизнь в кабаре — хотя она рассчитывала увидеть что-то поэкзотичнее. Единственное, чем он отличался от всех — он был обрезан, и розоватая головка выделялась на фоне остальной смуглой кожи. Амессан тоже изучал ее тело: касался пальцами грудей и живота, гладил бока и бедра. И при этом он запоминал каждую ее реакцию, даже едва заметную, на любое его движение. Она знала, что он много ночей провёл с другими женщинами, и вряд ли ее тело отличалось от любого другого женского тела, но все равно он вёл себя с ней сейчас предельно осторожно. Он мог просто взять ее на песке, забыв обо всем на следующее утро, мог взять ее намного раньше, когда она была его рабыней, но не сделал этого и сейчас будто наслаждался полученной за столь долгое ожидание наградой. В животе у девушки все скручивало жгутом томительного желания, когда она чувствовала его легкие касания на своей коже. Она ощущала, как между ее собственных ног становится влажно от возбуждения — ночной ветерок обдувал ее, немного остужая и приводя в чувства, — и ей хотелось свести колени вместе, но сидящий между них Амессан не позволял ей этого сделать. Рука его опустилась ниже и предельно осторожно провела между ее ног, чем он сорвал слабый стон с ее губ. Адель, которой так никто не касался почти целый год, непроизвольно вздрогнула и чуть развела ноги в стороны, раскрываясь перед ним. Амессан подался вперед и, отвлекая ее поцелуем, осторожно уложил на одежду, нависнув сверху над ней. Девушка же судорожно выдохнула, почувствовав, как его кожа касается ее, как соприкасаются их ноги и как ее грудь, поднимаясь на вдохе, мягко вжимается в его. Адель судорожно выдохнула, когда почувствовала, как он губами коснулся кожи над грудью, а затем чуть ниже и еще чуть ниже. Поцелуями он осторожно прокладывал себе дорожку вниз от груди, по животу и к бедрами, нежно поглаживая при этом ее бока. Черные волосы закрывали его лицо, прятали от взора девушки и слегка щекотали кончиками кожу. Невольно она ухватила руками его голову и запустила пальцы ему в кудри, надеясь будто бы остановить его, пока Амессан спускался все ниже и ниже. Чуть тряхнув головой, он сбросил ее руки, обхватил ее ноги под коленями и в одно аккуратное движение запрокинул их вверх, прижав их к ее туловищу и вынудив согнуть в коленях. Полностью раскрывшись перед ним, девушка даже опомниться не успела, как он сразу же склонился над ней и оставил первый поцелуй на коже. Адель непроизвольно застонала, когда его губы коснулись внутренней стороны ее бедра. Никто еще не касался ее там так, никто не целовал ее самое сокровенное место так, как целовал бы в губы. В течение следующих нескольких минут Адель лежала с закрытыми глазами, ощущая каждое движение его языка, и пыталась подавить свои слишком громкие стоны, зажимая рот одной рукой. Никто не мог их тут услышать, кроме лежавшего на песке неподалеку мехари или бога, если тот, конечно существовал, но ей казалось, что Амессан делает с ней такое, из-за чего ее точно будет слышно на всю пустыню. Она разочарованно всхлипнула, когда он оторвался от нее и, резко поднявшись, вновь навис над ней, но сама подалась вперед, жадно требуя поцелуя. Ей казалось, что он ее околдовал — использовал какую-то свою восточную, туарегскую магию и околдовал, — ведь никак иначе она не могла объяснить своей реакции на то, что ему удалось сделать с ней за эти пару минут. Возможно, это был какой-то туарегский обряд по призыву дьявола — как иначе объяснить ее желание продать душу, лишь бы только он никогда не отрывался от нее? Прижавшись к нему плотнее, она оплела его ноги своими и потерлась влажными складками о его напряженный член. Он раздразнил ее, и теперь она не хотела ничего другого, кроме как ощутить его внутри. В одно плавное движение он вошёл в неё, но совсем немного, давая привыкнуть к себе, и Адель тихо простонала, прижимаясь к нему. Целуя ее лицо и одной рукой приглаживая ее волосы, он постепенно наращивал темп, понемногу проникая в нее все глубже и глубже, и что-то заботливо приговаривал на тамашек, но Адель его не понимала. Сейчас она в принципе не могла понять ничего, кроме настоящего, первобытного языка людей — языка стонов, рыков и всхлипов. Он был изящен и аккуратен, но вместе с тем дерзок и напорист. Он двигался в ней в одном неспешном темпе, входя в нее почти полностью и также почти полностью выходя. Движения его были четкими, но не лишенными нежности и страсти. Адель чуть прогнулась в спине, уткнулась в песок затылком и, зажмурив глаза, тихо простонала от удовольствия. Она чувствовала, что скоро ее с головой накроет долгожданная волна удовольствия — Амессан был отличнейшим любовником и точно знал, как сделать женщине приятно. Парижские донжуаны, хвастливые французские матросы и даже некоторые искатели приключений ему и в подметки не годятся… Но внезапно все закончилось — Амессан резко вышел из нее, сорвав этим с ее губ тихий вскрик, полный разочарования. Она была совсем на грани, еще немного и она бы прочувствовала один из самых ярких и сильных оргазмов в своей жизни, но неожиданная пустота внутри лишила ее этого. Приоткрыв веки, Адель почти гневно посмотрела на туарега, сверкнув глазами, но Амессан сделал вид, будто не заметил этого. Лишь едва заметная улыбка в уголках его губ говорила о том, что это вовсе не конец. Он обхватил ее руками и выпрямился, позволив ей сесть следом за ним, оседлав его. Адель, поддерживаемая его руками за бедра, обхватила его торс ногами и одной рукой обвила его шею, прижавшись своей грудью к его груди, а вторую положила ему на щеку. Ей нравилось то, как эта поза сблизила их — она прижималась к нему почти вплотную, а он вновь целовал ее шею, — и молилась лишь о том, чтобы все не закончилось слишком быстро. Девушка поняла, что теперь настал ее черед действовать, а потому сразу же стала двигаться на нем. Амессан помогал ей, придерживая руками, приподнимая и вновь опуская ее на свой член. Она же, инстинктивно потянувшись к его рту, целовала его и тихо постанывала ему в губы от удовольствия, чувствуя, как она насаживается на него до предела, и как он пальцами впивается ей в кожу. Ей нравилось, как он идеально заполнял ее собою изнутри, как он буквально полностью входил в нее до конца, как его член беспрепятственно скользил в ней и в этом не было никакой боли, одно лишь удовольствие от подобного единения. Он идеально помещался в ней, а она идеально подходила под его размер, и это говорило лишь об одном — их встреча в этой огромной пустыни была совершенно неслучайна и была предначертана высшими силами. Опустившись на него до предела, девушка замерла на пару мгновений, запоминания это приятное ощущение полной заполненности, и непроизвольно сжала его мышцами изнутри. Туарег тихо простонал и, зажмурившись, уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Неразборчиво пробормотал что-то на тамашек, судорожно выдохнул, припав губами к ее подбородку, и откинулся на спину, потянув за собой вниз и Адель. Руки его сместились с ее поясницы вверх, он обхватил ладонями ее лицо и снова утянул ее в страстный поцелуй, при этом продолжая двигаться внутри нее. Темп его стал более быстрым, движения — чуть более резкими и напористыми. Почувствовав, как ее с головой накрывает волна приятного наслаждения, Адедь судорожно простонала и, зажмурив глаза от удовольствия, с придыханием зашептала что-то на смеси арабского и французского. Уткнувшись лбом в его лоб, она исступленно шептала слова, пока Амессан продолжал двигаться в ней, не снижая быстрого темпа. Достигнув пика буквально через пару секунд, девушка ощутила, как по спине и ногам пробежалась приятная дрожь, а пальцы на ногах слегка, но приятно онемели. Обхватив ладонями лицо туарега, она осыпала его мелкими поцелуями, чувствуя, как внизу все сводит приятной истомой, пока он продолжал двигаться в ней. Амессан продержался еще около минуты, не сбавляя прежний быстрый темп, а потом резко замер в ней, войдя полностью, и поймал ее губы своими, утянув в поцелуй. Адель чувствовала, как его член слегка пульсирует в ней, как громко бьется его сердце о ребра изнутри, как вздымается от глубоких вдохов его грудь и как подрагивают его руки на ее плечах. Все закончилось так же быстро, как и началось. Оба, выдохшиеся, лежали рядом и пытались немного прийти в себя после произошедшего, глядя в простирающееся над ними звездное небо. Прохладный ветер медленно остужал два разгоряченных тела, что все ещё прижимались друг к другу.