Вязь

Дима мягко, почти невесомо обводит вязь неровных букв на запястье, прикоснуться боится, будто исчезнет вот-вот. Дима по буквам читает, под нос шепчет, да все прийти в себя пытается. И-г-о-р-ь. И тут даже думать не нужно, о каком Игоре речь. Оно и ясно. В их глупом мире, когда ты встречаешься с соулмейтом своим, с родственной душой, у тебя со временем проявляется имя этого самого человека. Здорово, ничего не скажешь, только вот Димка, замотавшись с этими Чумными Докторами, поди их разбери, да с розыском холодильников, совсем не ощутил появление метки. И если бы Юля его лицом не ткнула в чернильный мазок на запястье, он и не заметил никогда б наверное. Имя тогда полностью не проявилось, только буква, но и этого было достаточно. Дима всегда думал, что он везунчик, что его судьба выбрала для каких-то свершений великих. И только теперь вдруг все проясняется: это было не благоволение, это была усмешка, мол, наслаждайся жизнью, мальчишка, пока можешь. Дима пальцами проводит по буквам, слегка надавливая. Удивительная вещь, эти ваши родственные души. Дубин о них и думать никогда не решался, все мечталось ему, что ничего такого не появится у него, пусть происходит такая глупость со всеми, окромя него. Мальчик, ты много о себе думаешь. И ладно бы, черт с ним, с этим именем. Дима ведь в самом деле любит Грома. Как друга. А ведь сам Игорь носит на запястье гордое "Юля". И тут тоже удивляться не приходится — эти двое, словно из сказки, будто нарисованные, уж поверьте, Дима в этом разбирается. Дима усмехается, ощущая, как с приходом метки на его запястьях со скрипом захлопнулись оковы, что к земле его тянут. И разломать бы эту цепь ненужную, выбросить ее на дно Великой истории, как бы и не было ничего. Но Великая история создана для великих, не для таких как Дима, нет, а для таких как Игорь. Тут бы сесть, подумать, обсудить и по полочкам все разложить, свободного времени навалом, примерно, м, вечность? И это кажется пугающим, таким до дрожи волнующим, что у самого Димы кавардак в душе такой, что представить сложно. И ведь нужно было ему повстречаться с этим Громом. Судьба насмехается, умирает от высочайшей комедии, которую создала собственными руками, разве что сценарий не протянула в ладони Димы. Сам же Дубин не знает что ему делать, когда в двери стучится разъяренный Игорь, почти волком воя, да на запястье свое указывая. А на запястье у Грома кроткое "Юля" алым перечеркивает "Дима".