Очередная женщина

***

- Ублюдок! - В гневе, на него с короткой катаной кинулась девчонка лет шестнадцати, таща полы своего многослойного кимоно. - Ненавижу!       Он не особо задумывался о людях что он убил, ведь это именно они первыми пошли на него войной. Сохрани они нейтралитет, как и до этого, ничего бы не случилось. Однако, свирепый щенок посчитавший, что справится с ним определенно чего-то стоит.       Он посчитал её весьма занятной, особенно тело, совершенно не такое, каким должно быть тело благородной девицы. Слишком уж грубое, полное крепких, словно трос, мышц. Литое, словно сталь для оружия. Да и сопротивлялась она красивей и дольше, чем её предшественницы. - Мне нравится твой взгляд, будешь моей. - Двуликий по-настоящему заинтересовался в этом полном отвращения и ненависти взгляде, в нем не было ни грамма страха.       Сукуна не из тех кто любит церемонии - поэтому он взял ее. Та сопротивлялась, обещала убить его и откусить себе язык, а ему было откровенно все равно. Он видел, что несмотря на всю спесь, та показала себя совершенно не как ребенок, а как дочь и сестра даймё, гордая, своенравная и с повышенным чувством собственного достоинства.       Девчонка осталась жить, проклиная его день ото дня, пытаясь убить при каждом удобном случае. Ругалась и сопротивлялась, словно бы пытаясь сохранить и без того пропавшую честь. Бывало так, что она не прерывая соития, могла всадить ему в висок свою заточенную заколку.       Но даже хвалёная гордость не была способна держать ее на плаву. Всего за месяц из округлой и нежной девы с мягкой словно шелк кожей, она превратилась в угловатую с озлобленным взглядом фурию. В свои шестнадцать она почти полностью поседела, прибавляя себе прилично возраста.       Девушка не теряла своего аристократической гордости, нет. Она множество раз была на грани самоубийства, но ее держал Сукуна, а точнее его угрозы. Тот клятвенно обещал, что за попытку умереть, ее единственный племянник, сын ее благородного брата, отправиться на костер вместе с ней.       Она так и не узнала почему именно он выбрал ее, почему изломленную ее он возвращал раз за разом из объятий бога смерти.       Это не продолжалось долго, ведь уже через четыре месяца она узнала что Двуликого разделили. Что от него остались только пальцы. Облегчение ли то было? Да, несомненно.       Второпях отыскав племянника, она отдала ему все драгоценное, что было у них в доме и отправила его в ближайшую деревню, а сама словно призрак проплыла по некогда своему дому. Нашла тряпки, набрала из колодца воду и начала отмывать поместье, открывая все сёдзи и окна. Она безжалостно сожгла всё постельное белье и одежды что она носила рядом с Двуликим.       Уже ночью, ослабшая девушка встала посреди каменистого сада, постелила белую ткань, сняла обувь, встала на колени и вытащила из ножен короткую катану отца. Белым платком тщательно отполировала клинок.       Вдох. Выдох. Она занесла катану над сердцем.       Возможно что, то что она делает глупость, но по другому нельзя. Она должна заплатить за свою трусость и то, что не смогла защитить всю семью. Ей стоит только молится, что бы её племянник попал к бывшим слугам ее матери.       Она должна искупить свой грех перед предками. Лишившись целомудрия в объятьях проклятия, дева потеряла всякое лицо, что было бы у нее если бы она сразу откусила себе язык. Или не убила оскорбившее её существо.