Remate

Солнце сегодня нестерпимо яркое и жаркое. Как было и вчера, и позавчера, как будет завтра и через много-много дней. Раскаленное марево дрожит над дорогой, и кажется, если войдешь в него, то непременно расплавишься, растечешься быстро исчезающей в этой жаре лужей. Влага не задерживается надолго на пропыленной, высохшей земле, быстро впитывается, ведь дождей не видели уже недели три — в Картахену* пришла засуха. Город плавился под солнцем, почти стекая в море. Сиеста начиналась уже с одиннадцати, и всё на улице замирало часов до семи вечера. Люди прятались в кондиционированной прохладе своих жилищ или в прибрежных барах. Только около моря дышалось чуть свободнее, но купаться никто не решался — буквально пятнадцать минут под палящим солнцем, и кожа будет цвета спелой вишни. Более-менее город оживал после захода солнца, когда знойный день сменялся знойным вечером, но хотя бы не палило. Набережные наполнялись туристами, открывались музеи и магазины, а рестораны и бары продолжали грести выручку, ведь прохладительные напитки были как нельзя востребованы. Ничего не менялось в размеренной жизни этого города. Люди ужинали в тех же заведениях, что и всегда, ходили каждый день одними и теми же маршрутами, останавливались на перекрестках, чтобы переброситься парой фраз со знакомыми, попадая ногами в свои же вчерашние следы. Все в этом мире было зациклено, и каждый был на своем месте. Как и я сидел сейчас в баре мистера Вита и смотрел вечернюю программу. Я приходил уже пятый день подряд и только ради одного номера — страстного и горячего фламенко в исполнении роскошного альфы. В первый день забрел случайно, увидел его — разгоряченного, потного, страстного — и пропал. Он тянул меня к себе магнитом, завлекал своими чувственными движениями, резкими взмахами рук и дробным стуком каблуков о гулкую деревянную сцену. Он танцевал всегда один, изображая то бой быков, то дикую страсть, то раздирающую душу грусть, но неизменно собирал вокруг себя восторженных зрителей. На него хотелось смотреть, его хотелось трогать, его хотелось. И не мне одному… К моменту, когда этот прекрасный танцор появлялся на сцене, в кафе становилось тесно от возбужденных, готовых на все омег. Их глаза горели, губы влажно блестели от пробегающего по ним то и дело языка. А альфа танцевал. Кружился, отстукивал ритмы, подхлопывал себе, припадал на одно колено и невидящим взором окидывал зал. Он не видел никого, но, казалось, смотрел на каждого. С самого первого раза, как я его увидел, все мои мысли были только о нем. Я хотел этого альфу, хотел, чтобы он вошел в мое тело и двигался долго и надрывно, как в своем танце. И больше ничего. Мною двигала лишь животная страсть. От страстных танцев альфы и его черных глаз я дико возбуждался, прямо как неопытный малолетка, и тек. Это было восхитительно и мучительно одновременно. Настолько, что ночами, по возвращению из бара, я долго ласкал себя, раскинувшись на большой кровати в гостиничном номере. Эта короткая поездка совсем не принесла мне нужного успокоения. Я только распалял себя сильнее. Копил все свое желание, рисовал в голове картинки нашего соединения и твердо решил, что сегодня, накануне моего отъезда, завладею этим альфой. Он выплыл на сцену под протяжное гитарное соло. Сегодня настроение у альфы было страстно-печальное. Это угадывалось в особом наклоне головы и устремленности внутрь себя. Значит, он будет танцевать о неразделенной любви и тяжелой доле. Такие танцы очень заходили омежьей части зрителей, которых и было большинство как всегда. Альфа медленно сделал круг по небольшой сцене, остановился на краю и так же медленно обвел зал рукой. Черные глаза скользили по скрытым в темноте лицам, словно байлаор* искал кого-то особенного. Не нашел, прижал руку к груди, надолго замер, вслушиваясь в гитарный перебор. Он всегда танцевал под живой аккомпанемент. Гитара, очень редко со скрипкой, всегда кантаор* и пальмерос*. Альфа обернулся спиной к зрителям и очень плавно повел руки наверх. В этот момент его фигура подсвечивалась фонарем и очень четко выделялась в белом пятне света. Вниз он уже рухнул с громким стуком каблуков и ударом по струнам — токаор* заиграл быстрее, жестче, и альфа задвигался в такт, выдав целую серию резких отстукиваний. И снова налетел на какую-то невидимую преграду, остановился, вскинул голову — запел кантаор. Хрипло, надрывно, тоскливо, но зрители наоборот загорелись еще больше и подались ближе к сцене. Я сидел за дальним столиком, повернув стул под углом так, что байлаор был мне очень хорошо виден. Он стоял ко мне в профиль и прислушивался к пению, где кантаор тянул о невыносимой жизни без огня любовной страсти. Альфа снова задробил на месте, а потом вдруг оказался на краю сцены, высоко взмахнул ногой и резко развернулся, удерживая равновесие. Ногу он поставил на пол уже медленно, проскользив по своей щиколотке. Короткий удар носком, и он поворачивается по кругу в движении, явно взятом из корриды, когда матадор ведет быка мулетой*. Взмахивает руками, отпрыгивает и начинает широкий проход по сцене из края в край. Альфа сам хлопает, когда останавливается на месте, выбивая что-то особо сложное. Здесь даже гитара умолкает, только тихо подхлопывает пальмерос. И в баре тоже все замирают, боясь пропустить малейшее движение альфы. Он явно приближается к окончанию танца и делает что-то немыслимое — хлопает, бьет дроби и вращается на одном месте все быстрее и быстрее. И как только ему удается удержаться и не рухнуть в зрительный зал! Чудеса! Байлаор вскрикивает и замирает на месте с запрокинутой головой и раскрытыми в стороны руками. Он очень шумно дышит, его грудь, вся блестящая от пота, поднимается и опускается. Это хорошо видно в вырезе его белой рубашки. Она тоже вся пропиталась, промокла и прилипла к телу. Даже со своего дальнего места я чувствую острый мускусный запах этого роскошного самца. Им, наверное, успел пропитаться весь бар за то время, что альфа танцевал. Он чуть подрагивает и держит долгую паузу. Наконец, его руки падают, и он смотрит в зал, который взрывается громом аплодисментов и восторженных выкриков. Браво, великолепный танцор. Спасибо за оргазм для глаз, но я хочу получить еще и немного другой. Поэтому плавно выскальзываю из бара и иду в переулок, туда, где располагается вход для персонала. Там пусто, что и следовало ожидать. Безалаберные испанцы. Мне ничего не стоит проникнуть внутрь и отыскать небольшую гримерку альфы. Я просто иду на запах. Маленькая полутемная комнатушка с продавленным креслом и тусклым зеркалом. Мало комфорта, но на первое время хватит. Ждать долго не приходится — альфа появляется через пять минут. Соблазнительный, разгоряченный, он на ходу тянет рубашку из узких черных брюк и не сразу замечает устроившегося в кресле меня. Но видит и вздрагивает: — Ты кто? — Поклонник, — мурлычу я, медленно поднимаясь. Походка у меня легкая, крадущаяся, как у хищника, приближающегося к своей жертве. Я подхожу вплотную, разглядываю потный торс альфы и втягиваю его аромат. Восхитительно! То, что надо. — Я автографы не даю, — скалится альфа. — А мне автографы и не нужны, — растягиваю я губы в плотоядной ухмылке и ухватываюсь альфе за немного возбужденный член. Он всегда танцует с легким стояком. Это видно под плотно обтягивающими его задницу и пах брюками. — Я и сам дать могу. Я сжимаю пальцы чуть сильнее, массируя наливающееся достоинство альфы. Он нервно сглатывает, но стоит на месте, сверлит меня черными глазами, а мне уже не терпится попробовать его на вкус. Но я убираю руку, веду ноготком альфе по животу, по груди, задевая сосок, и медленно его обхожу, не убирая пальца. — Ты такой горячий, такой сексуальный, когда танцуешь, — продолжаю мурлыкать уже ему на ухо с одной стороны. — Каждый раз после твоего выступления я долго не могу заснуть и все ласкаю себя, получая оргазм за оргазмом. Шепчу уже в другое ухо и завершаю обход, снова оказываясь перед альфой. Он прожигает меня огненным взглядом своих демонических глаз. — И ты пришел, чтобы это мне рассказать? — ухмыляется альфа. — Нет, я пришел, чтобы тебя поблагодарить, — я очерчиваю второй его сосок. — Я предпочитаю деньги. — Твое тело говорит об обратном, — неуловимым движением я опускаюсь на колени перед этим ходящим сексом и, глядя ему в глаза, расстегиваю ширинку. Член у альфы идеального размера: большой и толстый, — я такие люблю. Немного прелый, но это нисколько меня не смущает. Наоборот, добавляет пикантности. Я немного дразню альфу, проводя по стволу. Он и так в полной боевой готовности, но я намеренно медлю. Хочется немного его помучить. — Скажи, ты же всегда дрочишь себе после выступления? Всегда сбрасываешь накопившееся возбуждение? Только ты и твоя правая рука… Но разве вот так не будет приятнее? Я ухватываюсь за член покрепче и погружаю в рот только головку, продолжая смотреть вверх. Чуть насаживаюсь на предложенный размер, сразу же ощущая, как жжет уголки губ. О да! Я сегодня буду хорошенько растянут и оттрахан! Если повезет, то еще пару дней будет болеть задница, и сипеть горло. Такой шланг можно ой как глубоко загнать! Альфа не шевелится, позволяя мне все сделать самому. И я стараюсь, вбираю в рот с каждым разом все больше и больше вкусного члена. Он такой горячий, просто обжигающий, будто я кипятильник сосу. А какие роскошные яйца у этого танцора! Не верьте, если вам говорят, что яйца мешают хорошо танцевать. Не мешают. Вот этому конкретному альфе ничего не мешает: ни огромный член, ни бычьи яйца, тугие, налитые. Я сжимаю их свободной рукой и оттягиваю, добавляя немного боли к удовольствию. Альфа хочет казаться отстраненным, но быстро сдается. Удерживает мою голову и начинает сам толкаться в рот. Приходится переложить ладони ему на бедра и максимально расслабить челюсть и горло, чтобы не задохнуться. Я чувствую, как трещит кожа на губах, ощущаю мощный аромат альфы, когда мой нос утыкается в основание его члена, и свой собственный стояк. Одной рукой действовать очень неудобно, но все же я вытаскиваю член из брюк и глажу себя в такт толчкам любовника. Он, похоже, готов кончить и врезается в мой рот по самое не могу, сливая сперму в горло. Я захлебываюсь, дергаюсь, но альфа держит меня на месте, перехватывая за шею и сдавливая пальцы. Дышать невозможно, сознание немного уплывает, и я сам выплескиваюсь на пол. Любовник переживает волны оргазма с закатившимися глазами и конвульсивными подергиваниями, я же восстанавливаюсь гораздо быстрее. Сбрасываю его руки с себя и отталкиваюсь от пола, чтобы подняться. Альфа фокусирует на мне взгляд. — Ну а теперь ты должен меня отблагодарить. И трахнуть, — я легко похлопываю по его опадающему достоинству. — С узлом. *** Квартирка у альфы просто крошечная: одна комната, она же и кухня, — и единственное ее преимущество в том, что находится она в двух шагах от бара. То есть, мы даже остыть не успели. Как только закрылась дверь, альфа сразу же втолкнул меня в стену и навалился сзади, облапывая мою задницу. Я охотно подставлялся, потому что это-то мне и было надо. Крепкое тело профессионального танцора, горячее дыхание, смесь ароматов желания, страсти, безумия заводили все сильнее. Я чувствовал излишнюю влагу в заднем проходе, которой срочно надо было найти применение. Кровать выглядела очень удобной и надежной, поэтому я вывернулся, схватил альфу за пока спрятанный под брюками член и потащил за собой. Черные концертные брюки — байлаор даже не стал переодеваться — полетели на пол, а я снова завладел манящим меня возбуждением. Огладил со всех сторон, полюбовался его мощью и заглотил. Теперь альфа решил не быть просто сторонним наблюдателем, он начал показывать все свои умения. Его бедра двигались плавно, но практически вгоняли член в меня. Он уверенно держал ритм и меня под подбородком, ощущая под пальцами, как скользит туда-сюда его головка. Мне даже не надо было его направлять — все было идеально. Наконец он довольно резко выдернул член из моего рта, так, что у меня зубы клацнули. Я собрал всю вязкую слюну, перемешанную с естественным секретом альфы, что успела скопиться к этому моменту, и высунул язык, показывая ему, а потом сглотнул всю эту мешанину. Мне вкусно! Альфа осклабился и сдернул с себя черную растянутую майку, которая, в принципе, ничего особо и не скрывала, и остался нагим. Я поднялся с кровати, куда упал, когда альфа стал трахать мой рот, и приблизился к своему самцу. Он не шевелился, ждал, что я буду делать. Я же расстегивал пуговицы на своей рубашке одной рукой, а второй мял горячие альфьи яйца. Повел плечами, сбрасывая ненужную одежду, и, развернувшись к альфе спиной, медленно наклонился, стаскивая белые летние брючки вместе с бельем, проезжаясь задницей по члену любовника. Он сразу же уложил ладони на мягкие половинки и притерся вплотную. Я поводил пятой точкой из стороны в сторону — мой танцевальный максимум — и выпрямился. Член альфы очень удобно скользил в ложбинке между ягодиц, а его ладони по моему животу и груди. Альфа дышал мне сзади в шею и тоже изнывал от нетерпения и желания. Было нестерпимо жарко — в этой халупе естественно не было кондиционера. Пот катился по телу, собирался каплями вокруг губ, в паху, под ягодицами, и альфа приклеивался ко мне с хлюпающими звуками. Но что-то долго у нас идет прелюдия. Мне не терпится перейти к основной части действия. Поэтому я залезаю коленями на постель, низко склоняюсь грудью, от чего моя задница поднимается вверх, и развожу половинки в стороны, демонстрируя альфе влажную, сочащуюся дырочку. Проталкиваю в нее палец, собирая смазку, и со смаком облизываю. У меня вкусная смазка, и я люблю обсасывать пальцы, члены и фаллоимитаторы после того, как они побывают внутри меня. Альфа медлит, гладит себя и смотрит, как я покачиваюсь туда и обратно, верчу задом. — Трахни же меня! Неужели ты не видишь, как я тебя хочу! Я впихиваю в дырку по два пальца с каждой стороны и тяну за края. Мне немного больно, но в этом весь кайф. Мне хочется боли, мне хочется наполненности. Мне хочется ощутить внутри себя вот эту дубину, что у альфы между ног. Ни один резиновый член, даже гигантского размера, не заменит живой, теплый и пульсирующий. Особенно если хозяин члена умеет им пользоваться. А этот альфа умеет, я уверен. — Моя дырочка восхитительно влажная и узкая. И она ждёт тебя! Только тебя, о, повелитель быков. Испытай же ее. Ну, смелее. Ты же тоже хочешь поскорее оказаться внутри и трахать меня всю ночь напролет. Наполнить меня спермой до краев, и чтобы потом твое семя вытекало из моей красной, натертой твоим огромным членом задницы. Я буду кричать от наслаждения и требовать больше, больше. Больше! Еще больше тебя! Ты хочешь это услышать? Хочешь услышать, как я охрипну от стонов? А потом засунуть свой член глубоко мне в глотку и смазать там все новой порцией спермы? И она, горячая и вкусная, польется мне прямо в желудок. Я проглочу все, что ты мне дашь, ведь ты такой вкусный, о, жеребец! Альфа, наконец, рычит и с ходу вгоняет в меня член. Я, как и обещал, ору и вскидываюсь на кровати. Из глаз бегут слезы, потому что больно, альфа не даёт ни секунды передышки, а долбит сразу, резко и быстро. На каждый толчок я отзываюсь воем, член у альфы очень толстый и очень длинный. Кажется, что достает мне прямо до желудка и отсюда, с тыльной стороны. Минуты через три яростной долбежки любовник вдруг замедляется, войдя до конца, и мой вой сменяется на скулеж. Теперь он движется мелко-мелко, коротко, словно следует за какой-то одному ему слышимой мелодией, прямо как на его выступлении — один ритм сменяется другим, гитарное соло пением кантаора, и где-то в отдалении хлопает пальмерос. От напора альфы мои колени не выдерживают и разъезжаются. Мы падаем на кровать, и я задыхаюсь под навалившимся на меня тяжелым телом, а он все двигается. — Тебе нравится это? — обжигающе шепчет мне в ухо и широко лижет раковину. — Ты же этого хотел? Этого! Маленькая грязная шлюшка, готовая лечь под первого встречного альфу. Под сколькими ты уже успел побывать? Сколько человек успело тебя трахнуть? Сколько узлов в тебе побывало? Чувствую, что много. Как же ты остался таким узким? А, похотливый сучонок? И он выпрямляется, хлопает меня по щеке и дотрахивает, вдавливая в кровать. Сперма брызжет мне на спину, покинутая дырка судорожно сжимается, а альфа бесцеремонно переворачивает меня, оказывается около лица и засовывает обмякающий член в рот: — Соси, пока опять не встанет. Я сосу, старательно сосу, насколько это позволяет поза. Альфа сверху, его колени широко расставлены и зажимают мои руки — не шевельнешься, голова прижата к подушке, и, по сути, я могу только держать рот широко открытым, позволяя члену в него проникать, но активно работаю языком и пропускаю прямо в горло. Впрочем, альфа снова быстро наливается силой, хватает каких-то десяти минут. Любовник выскальзывает на свободу и возит членом мне по лицу, глядя с ухмылкой превосходства на мои мокрые глаза и встрепанные волосы. — Хорошая шлюшка! Он сгибает меня почти пополам, так, что колени упирают в лоб, и вставляет. Все чувства у меня обострены, зад горит огнем, альфа же в этот заход двигается с оттяжкой, лениво, словно устал и поэтому никуда не торопится. Во мне фактически только его головка, это дает некоторую передышку, но очень короткую, потому что альфа сильнее упирается в меня руками, поднимается на пальцы ног и обрушивается вниз всем весом, звучно шлепаясь яйцами о задницу. Он резкий и какой-то злой — исполняет новый танец, похоже, опять что-то из корриды. Непосредственно бой с быком. Нас подкидывает на кровати, матрас скрипит, спинка ударяется в стену. Плюс мой вой, скулёж и стоны. Соседи альфы, по истине, терпеливые люди. Думаю, этот концерт слышно за пару домов отсюда. В этот раз альфа орошает спермой мой живот и грудь. Кончает долго и со вкусом, запрокинув голову вверх, и издаёт какие-то дикие рычащие звуки. Я сквозь пелену слез и пота перед глазами вижу его напрягающийся пресс и быстро двигающуюся по члену руку. Снова никакого отдыха. Любовник чуть смещается в сторону, чтобы ему было удобнее, и вставляет мне в зад два пальца, сразу же нащупывая простату, и принимается массировать. Дразнит, делает это медленно, наблюдая за моими телодвижениями. Я вожусь по мокрым, сбитым комом простыням, подкидываю бедра вверх, но не трогаю себя. Это было бы слишком просто. Пока два пальца в заднице дают нужную степень возбуждения. Как я понимаю, эта передышка нужна так же и альфе, чтобы снова возбудиться. Он просто ненасытный жеребец! Мучительно хочется кончить, но я терплю и вознаграждён сполна. Теперь альфа массирует мне простату своим членом, и это ощущается еще острее, еще ярче. Кайф в чистом виде. Даже уже стонать сил нет, только широко раскрывать рот и хватать нагретый воздух большими глотками. Руки альфы лежат очень близко к моему паху. Он проводит по тазовым косточкам, огибает член, лежащий на животе, прихватывает внутреннюю поверхность бёдер. Наверное, наутро я буду весь покрыт небольшими синячками, но это и к лучшему. Будет лишнее доказательство, что эта ночь мне не приснилась. Альфа добивает меня несколькими сильными толчками, и я выплескиваюсь недлинной струей себе на живот. Сперма альфы уже немного подсыхает, начинает стягивать кожу, но я на это не обращаю внимания, меня крутит в долгожданном оргазме. Но он пока не такой интенсивный, как хотелось бы. Это пока разминка, репетиция перед основным удовольствием. Рокировка в постели: я опять на трясущихся коленях, прижат к груди альфы, а он исполняет что-то немыслимое своими бедрами. Что это? Румба? Самба? Тверк? Я не знаю. Я еще не отошел от своего оргазма, чтобы соображать и искать ответ на такой сложный вопрос. Да и некогда. Тут бы удержаться в вертикальном положении. Но альфа спасает — одной рукой обвивает поперек тела, а пальцы второй смыкаются на горле. Я хриплю и радуюсь, что на нежной шее останется четкий след альфьей пятерни. Кожа тонкая, любые следы быстро проявляются. Мы соединены и танцуем этот странный танец. Любовник показывает все возможности своего тела. Он неутомим, силен, опытен, ему хватает сноровки удерживать меня и вгонять член глубоко-глубоко. Моя задница подстроилась под его размеры, дырка хорошо растянута, и смазки много, так что пользовать меня одно удовольствие. — Ну как тебе, шлюшка, нравится? — снова спрашивает альфа. — Нравится, как я трахаю тебя? Достаточно ли мой член толстый и длинный для твоей похотливой заднички? Я мычу, потому что говорить не могу, и напрягаю стенки ануса. — О, да, сжимай меня, сжимай сильнее! Сочная, аппетитная шлюшка. Я могу драть тебя всю ночь, а потом утром отправиться в кабак и подцепить себе еще несколько таких же. Много вас таких вокруг меня вьется. Всем вам нужен мой член. Нравится тебе? — у меня слов нет, только звуки, я мычу, скулю и усердно сжимаюсь на альфьем члене, только бы он не перестал двигаться и шептать эти сальности мне в ухо. — Давай, сучонок, теперь ты покажи, на что способен. Он достаточно грубо отталкивает меня, а сам укладывается на спину, широко раскидывает ноги в стороны и жестом предлагает мне взобраться сверху. Его член блестит от наших смешанных соков, а все тело от ароматно-едкого пота. Дышать тяжело, голова кружится в этом безумном коктейле, но я карабкаюсь на альфу и направляю его в себя, опускаясь неторопливо, ощущая, как дрожат мои собственные бедра. Альфа не шевелится, закладывает руки за голову и всем своим видом показывает, что больше не двинется, и трудиться я теперь должен сам. Я приноравливаюсь, делая пару пробных опусканий. Опираюсь альфе на бедра, чуть откидываюсь назад и начинаю его объезжать. Мой член мотается туда-сюда, шлепая и мне, и альфе по животам, бедра у меня быстро устают, но я продолжаю неистовствовать, подпрыгивая с каким-то маниакальным упорством. Скорость, должна быть высокая скорость, иначе снизится градус страсти. Я перекладываю руки альфе на грудь, сжимая пальцы на сосках, но валюсь еще дальше, потому что любовник тянет меня к себе. Держит за бедра, развивая первую космическую скорость, и кусает в плечо, оставляя четкий след зубов. Эта вспышка проходит очень быстро, и вот я опять на лопатках и заткнут членом по самые гланды. — Ты же хотел много моей спермы? — вопрошает альфа с видом победителя. — Глотай. Если хоть капля упадет мимо твоего рта, вышвырну тебя на улицу. Я сглатываю и пытаюсь покивать головой, а любовник как по команде сливает излишки семени в меня. Как опять много! Вязкая жидкость проваливается сразу в пищевод, но упорно лезет обратно. Я глотаю, боясь захлебнуться. А что еще делать, сам ведь напросился. Мой член ноет от болезненного возбуждения, и яйца грозятся лопнуть. Альфа милостив, и когда заканчивает сам, протягивает мне руку помощи, так сказать. Он дрочит грубо и небрежно, мало заботясь о моем комфорте, но я дергаюсь в новом оргазме и булькаю его спермой в горле. Любовник ухмыляется, выпускает меня, похлопав предварительно по щекам, поднимается и, щеголяя голым задом, идет к холодильнику. У меня в голове вертолеты, и все тело дрожит крупной дрожью, уши заложены будто ватой — доносящиеся звуки гулкие, больше похожи на неразборчивый шум. Меня снова хлопают по щекам, это альфа приводит таким образом в чувства. Я отмахиваюсь от него, чуть не заезжая любовнику по лицу. Он перехватывает мою руку и отвешивает еще пару пощечин. Чтобы совсем зрение сфокусировалось. Мне удается сесть и даже вполне ровно. В руки мне падает бутылка воды, а альфа, посмеиваясь, уходит, наверное, в туалет. Вода восхитительно холодная, и я выхлебываю сразу половину бутылки жадными судорожными глотками. Прислушиваюсь к себе: задница горит огнем, уголки губ щиплет, наверное, все-таки надорвал, на внутренней поверхности бедер и на горле наливаются синяки, и кожа на спине и животе покрыта засыхающей липкой спермой. Постель тоже вся грязная, а в воздухе мешанина запахов — сперма, пот, мускус от альфы, корица от меня. Жесть! Альфа возвращается свежий и ополоснувшийся, вот только снова в боевой готовности. — Подставляй дырку, шлюшка. Он снова берет меня сзади, оставляя синяки уже на заднице, сжимая половинки в пальцах и сильно меня раскрывая. Возбуждаться я начинаю уже в процессе от жесткого хвата и нескольких шлепков, прилетевших мне из-за нерасторопности. Как же кайфово этот альфа трахается! У меня после воды прорезывается голос, и я опять вскрикиваю от силы и напора любовника. Да, да, еще! Раздолбай меня всего! Так, чтобы дырка еще дня два была красная, припухшая и приоткрытая. Чтобы при каждом движении, при каждом шаге я вспоминал этот день, пыльный город, крошечную квартирку и дикого танцора фламенко. Он ложится и снова велит взобраться сверху спиной к нему. Я подчиняюсь, торопясь вобрать в себя член, потому что даже минута без тугой наполненности заднего прохода кажется адом и вечностью. Все идет к финалу, я чувствую. Эта скачка — последнее, что отделяет нас от яркого космического оргазма. И в такой позе я впервые принимаю узел. Наверное, будет неудобно, но об этом я не думаю, а лишь хочу, чтобы член у альфы был еще больше. Сейчас он мне помогает, придерживая за талию и словно натягивая на себя, как будто я ничего не вешу, как будто я просто резиновая задница из секс-шопа, и за пару секунд до своего оргазма опрокидывает на себя и выкручивает соски. Я ору, альфа рычит, кровать сотрясается. Моя сперма брызгает вверх приличной такой струей, прямо как во время течки, а свою мой любовник надежно запирает внутри меня. Узел все растет и растет, с трудом помещаясь в заднице. Мне больно и нереально приятно одновременно, а альфа не останавливается и дергается туда-сюда, разрабатывая меня еще больше. — Еще! — хриплю я сквозь стоны боли и наслаждения. — Шлюшка хочет больше? Проверим, на что способен твой похотливый зад? — альфа крутит тазом и сам трясется от ощущений. Нас повторно кроет с еще одной порцией семени. — Что будет, если я полностью из тебя выйду? В подтверждение своих слов он с усилием тянет член наружу, подходя узлом к самому выходу. — Не надо! — вою я. Порваться не хочется. Если порвешься, то следующим пунктом назначения будет больница. — Ах, не надо! — альфа что-то со мной делает, и мы просто каким-то чудом оказываемся в коленно-локтевой. Так давление усиливается, я с трудом сжимаюсь, захватывая любовника и заставляя его слить в меня еще раз. — Не надо, значит! Ты же хотел мой узел. Вот он, получай! Альфа толкается еще больше вперед и давит мне на спину, распластывая грудью по кровати. Задница остается высоко наверху, меня как-то странно выгибает, и альфий член ощущается теперь совсем по-другому. Он как будто стал еще больше, а количество точек возбуждения во мне выросло до бесконечности. В какую бы сторону альфа ни толкнулся, я сотрясался от наслаждения. Сколько окончаний уже было? Пять, шесть, семь? Я сбился со счета. Лишь знал одно — мне хорошо, и пожар в заднице хоть ненадолго, но потушен. Любовник тоже выдыхается и валится на меня сверху. Он шумно дышит около моего уха и слабо шевелит бедрами. Мы отдыхаем и пережидаем, когда спадет узел. У всех по-разному. От пяти минут до нескольких часов, я иногда даже подремать успеваю в эти промежутки времени. А сейчас все заканчивается через полчаса. Альфа шевелится активнее и торопится выйти из меня, хоть и с некоторым усилием. Он расшвыривает мои ноги в стороны, раздвигает ягодицы и удовлетворенно присвистывает. — О, да! Роскошный вид. Все, как ты и описал. Красная, натертая дырка с припухшими краями, и из нее вытекает белая сперма альфы. Он загоняет ее обратно пальцем и наслаждается ответным чавканьем. — Давай, поработай дырочкой, — велит альфа, и я тужусь, выталкивая из себя просто потоки семени. Оно течет по моим бедрам, собирается около яиц и скатывается дальше на постель. — Восхитительная шлюшка, — в голосе любовника слышится восторг. — Способная. Он награждает меня смачным шлепком по заднице и валится назад, устраиваясь на подушках и прикрывая глаза. Да, пора спать, засыпай, о, повелитель быков и оргазмов у простых скромных омег. Я слышу храп альфы и с большим трудом поднимаюсь с кровати — ноги дрожат, в пояснице стреляет — и, пошатываясь, отправляюсь на поиски душа. Хорошо, что в этой халупе есть теплая вода. Прежде чем забраться за цветастую шторку, отгораживающую душ от остальной части туалета, я несколько минут обнимаюсь с унитазом, переживая не самые приятные мгновения дня. Зацепляю с полки тюбик зубной пасты, чтобы хоть как-то освежить дыхание, и долго отмываюсь от следов сегодняшней ночи. Тщательно тру грудь, живот и спину, куда достану. Превознемогая боль, запускаю пальцы внутрь заднего прохода и вычищаю оставшуюся там сперму. На все это уходит еще около часа. Голова все так же кружится, и передвигаюсь я с трудом. Вытираю небольшое зеркало в ванной и вглядываюсь в свою физиономию — лицо белое, губы чересчур красные, щеки горят — все еще помнят пощечины, на шее краснота, которая начинает синеть. Но я ни о чем не жалею. Я хотел этого альфу, хотел, чтобы он меня трахнул и повязал, и получил это. Даже больше этого. Он практически меня использовал, действительно, как последнюю шлюшку. И не в этом ли прелесть вот такого анонимного секса? Для меня — определенно. Моя одежда неаккуратным комом валяется на полу, а альфа дрыхнет без задних ног. Пока я, морщась, натягиваю на себя брюки, разглядываю своего сегодняшнего случайного любовника. Крепкое, жилистое тело, длинный толстый член, вольготно расположившийся на бедре, сильные руки, быстрые ноги. Лучший представитель породы. Жалко, что мы больше не увидимся. Глядишь, был бы такой жеребец со мной рядом постоянно и драл бы меня постоянно, может я бы и не творил всякую дичь. Но чего нет, того нет. Я разворачиваюсь к постели спиной и медленно бреду на выход. За дверью всё те же пыльные горячие улицы Картахены и поднимающееся над горизонтом огромное, жаркое солнце.