Бледные намёки на то, что дед Дзигена всё-таки дружил с Арсеном Люпеном

Арсен ещё раз пробежался по тротуару, тщетно ища кэб. Двое его подельников куда-то испарились, поэтому от волнения за себя у молодого вора дрожали колени. — Прошу, ну хоть телега! — бормотал, как не свой, бедный Люпен. — Да хоть бы просто лошадь! Хотя, последнее желание было несколько суетливым — у Арсена была прострелена лодыжка, и он бы не смог держаться в седле с одной ногой в стремени. Арсен резко побледнел, как полотно, и схватился за ногу. Весь его белый щегольской костюм пропитала кровь, как красные розы. Тут со стороны площали, освещённой серым лунным светом, начали выходить люди. Это точно были жандармы, и впереди них пафосно и гордо вышагивал инспектор Ганимар. — Вот ты и попался, Арсен Люпен! Тебе некуда бежать, мои констебли заблокировали все дороги, отходящие от этой площади, — Ганимар даже потёр руки от радости. — Папаша! — как Люпен не старался скрыть свою тоскливую безысходность за бодрым голосом, у него не вышло. — Ты как раз вовремя! — Сдавайся, Люпен, ты и так еле держишься на ногах, — Ганимар подошёл совсем близко и его русая с проседью борода засеребрилась в лунном свете. — Спасибо за совет… — Арсен сжался, как под взрывом, и развернулся к инспектору. Он поднял своё невероятно красивое лицо на врага и на высокий бледный лоб скользнула чёрная кудрявая прядь. Ганимар зазвенел наручниками. — Великого Холмса ты обхитрить смог, но только не меня. Запомни, Люпен, — старик заставил голубые глаза Арсена встретиться со своими, серыми, схватив гениального вора за подбородок. — Поколение за поколением, из века в век, из года в год сын Ганимара будет преследовать сына Люпена. — Эх… — перебив, ухмыльнулся Арсен, кисло улыбнувшись и не отводя нагловатого взгляда, — только вот ни один Ганимар Люпена так и не поймает. Попомни мои слова, папаша. — Я запомню, — инспектор не знал, что ответить на такое бесстыдное заявление. Поэтому просто защёлкнул наручники на руках Люпена. Подъехала тюремная карета. Ганимар втолкнул Люпена туда и сам сел напротив. — Мы убили всех твоих сообщников, — стараясь сделать своему мучителю как можно больнее, сообщил Ганимар, злобно рассмеявшись. Люпен, как ни странно, подхватил его смех. — Тут нет ничего смешного, — подозрительно уставился на вора инспектор. — О, да я и без них отлично от тебя убегу, — самодовольно поднял изящные брови Арсен. — Помнишь же, сколько раз я тебя вокруг пальца обводил. — Ну-ну, посмотрим, — уже менее уверенно и весело буркнул Ганимар. — Я прикажу обыскать тебя и посадить на цепь в подвале. А питаться ты будешь, как последний каторжник, уж это я тебе обеспечу. Я даже не взгляну на то, что ты дворянин. Дай Бог, чтоб король не был против. — О, папаша, что-то ты загнул, — попытался превратить сказанное в шутку Люпен. Но при виде совершенно серьёзного выражения инспектора, спесь с вора как смерчем снесло. — Я ж так и умереть могу. — Не дави на жалость. «Честно, как со скалой разговариваю» — обиженно подумал Арсен. Ему стало страшно. Во многих его делах ему помогали его подельники, а теперь их нет. И еду с самыми необходимыми составами для преображения внешности теперь не будут приносить. Когда Арсен вспомнил, какая на вид тюремная баланда, его передёрнуло. — Вот и договорились, — удовлетворённо откинулся на спинку сиденья Ганимар, увидев в зрачках врага искру ужаса. Арсен сидел в тюрьме уже третий месяц. Его больше всего ущемляло, что с ним обращались, как с обыкновенным заключённым. Но поделать он ничего не мог. Ганимар торжествовал. Но Арсен не сомневался, что всё это продлится не долго. В голове великого вора уже созревал план. Одним утром Арсен выглянул в узкое окошко, зарешеченное толстыми прутьями (диаметром дюймов по пять, наверное) и стал следить за пыльной площадью, находившейся на уровне его глаз. Повсюду маршировала чёрными лакированными сапогами охрана с ружьями наперевес, сурово каркали вороны, зимнее солнце роняло белые лучи на всё это тошнотворное великолепие серых стен каменной тюрьмы… Тут со стороны коридора послышались шаги и грозные крики. — Не дамся! Изверги! — кого-то укусили за руку, потому как взвыл жандарм. Грубый голос нового заключённого был сиплым, видимо, он часто курил. Люпен дёрнулся к двери, насколько мог быстро, хотя слабость сгибала. Через узкую прорезь в металле он увидел немного, всего три тени. Судя по лязгу засова, нового соседа запихнули в соседнюю камеру и закрыли. Тот не сдавался и продолжал настырно кричать и колотить руками в дверь. Видимо, его довели до нервного срыва, больше никак Арсен не мог объяснить таких эмоций. — Извините! — как можно громче крикнул он через стену, стукнув по ней кулаком. — Но нельзя ли потише?! — Ещё один тут приказывает! — вызверился сиплый голос. Раздался шорох, видимо, сосед тоже приложил руки к стене. — Меня, невиновного человека, посадили сюда насильно, и я молчать должен после этого?! — Но кричать тоже глупо, — заметил Арсен и сел на скамью ближе к краю. — Вероятно, ты прав, — незнакомец отдышался и тоже опустился рядом с углом. — Как тебя звать? — Арсен Люпен, — не стал утаивать юноша. — Что? Тот самый гениальный дворянин-вор? Быть не может! — возмутился и одновременно удивился сосед. — Не врёшь? — Стал бы я врать таким серьёзным тоном. Могу я узнать ваше имя? — заинтересовался Арсен. — Что ж, меня зовут Дайсуке Жерон, — охотно поделился сосед. — Я англичанин, превосходный стрелок, моя семья обосновалась во Франции с самого моего рождения. — Поэтому вы так хорошо говорите по-французски? — заметил Люпен. — Да, — при этих словах Жерон, видимо, кивнул. — Меня схватили по ложным показаниям одного гражданина. Я якобы старался выстрелить ему в голову, хотя я при всём желании не сделал бы этого. — Понимаю, — сочувственно вздохнул Арсен. — А вы уже придумали, как сбежать? — с надеждой поинтересовался стрелок. — Нет, — сокрушённо признался Люпен. — Как же? — изумился англичанин. — Вероятно, моя идея слишком сумасбродна, что воплотить её. И это не подкоп и не распил прутьев. — А что же это? Можете посвятить меня в свою идею? — сразу перешёл на «вы» Жерон. — Тут повсюду уши. — У меня есть мысль, — тут один из кирпичей в стене начал крошиться и двигаться. Поняв, на что намекает его сосед, Люпен стал помогать ему, ногтями выковыривая цемент. Через десять минут они справились с кирпичом и он упал к ногам Арсена. Тот отнёс его за скамейку (с невероятным трудом, потому что от простуды у вора появилась слабость и всё тело ломило). Потом только два соседа смогли разглядеть друг друга. Жерон оказался немногим старше Люпена, имел чёрную козлиную бороду, высокие скулы и тёмные глаза под густыми бровями. Он был непричёсан и сильно устал. — Так вот как выглядит знаменитый вор, — восхитился Жерон. — Но вам не хватало бы побриться. — Сам знаю, — смущённо почесал макушку Арсен. — Так что, вы меня слушаете? — Я весь внимание. Жерон подставил ухо к дыре и Люпен, едва касаясь его потрескавшимися губами, прошептал: — Я хочу изобразить припадок. — О-о! Может, проще болезнь? — сразу же втянулся в задумку стрелок. — Нет, при простой болезни меня отправят в тюремный лазарет, — помотал головой Арсен. — А вот если сочтут сумасшедшим… То в лечебницу для душевнобольных повезут. В это время я и улизну. Жерон слабо улыбнулся. Но потом грусть влилась в его жёлтое лицо. — Да, вам-то удастся сбежать… — Я бы очень хотел захватить вас с собой, — честно признался вор, тоже погрустнев. — Но не могу. — Я тоже постараюсь что-нибудь придумать. Эх, будь у меня пистолет… — Жерон тоскливо взвыл и дёрнул на себе сальные волосы. — Я вам его раздобуду, — совсем тихо с жаром пообещал Люпен. Люпен дождался того момента, когда в коридоре появятся люди, и включил своё актёрское мастерство на полную мощность. Он упал на пол и забился в конвульсиях, как рыба на берегу. Он кричал так громко, что охрана переполошилась и кинулась узнать, в чём дело. Всё произошло так, как Арсен и предполагал. Его связали и посадили в карету до сумасшедшего дома, но, естественно, что юноша не доехал — он оскольком кирпича разрезал сначала путы, а после тонкую ограждающую проволоку на окне и вылез на свет. А потом бросился бежать со всех ног. В голове горячо стучала кровь, Арсен спотыкался, падал, но снова поднимался и продолжал бежать, тихо смеясь. — Когда ты создал мне такие условия, папаша, — сам себе насмешливо сказал Арсен, — то не учёл одного — я не обычный вор. Я — гениальный! Арсен смог спрятаться в подворотне. Позже он украл кошелёк у проходящего мимо господина и, дождавшись ночи, прокрался в магазин одежды, откуда взял костюм и честно оставил на прилавке деньги. Вскоре после этого Люпен смог обосноваться в квартире и начал восстанавливать силы. Его сильный молодой организм справился с простудой, и слабость прошла. Ни на секунду Арсен не забывал про Дайсуке Жерона. И через неделю Люпен, захватив с собой пистолет, пошёл к тюрьме, откуда не так давно с большим трудом сумел сбежать. Люпен замаскировался под одного из солдат и пошёл дежурить в ночной караул. Как раз произошла смена, и Арсен оказался на площади совсем рядом с окошком камеры Жерона. Люпен нагнулся, присел на корточки и потучал по прутьям. — Жерон! — позвал он тихо, оглядываясь, не видит ли кто. На всякий случай вор снял накладные усы и отлепил с носа горбинку из воска. Из окошка сверкнули тёмные глаза. — Я принёс отмычку, — Люпен подставил своё лицо под свет полной луны, чтоб Жерон его узнал. Стрелок выпустил радостный вздох и принял отмычку. Пока Жерон ковырялся в замке, Люпен заметил, что тому нездоровится — англичанин часто кашлял и дрожал, как если бы был в лихорадке. Из рук в руки перешёл и пистолет. — Бегите со всех ног, — предупредил Арсен. — Я постараюсь отвлечь охрану. Ворота я уже открыл, рядом привязанная лошадь. Если вы хорошо ориентируетесь на местности, то предлагаю встретиться в парке у пруда. — Вас понял, — Жерон вышел из своей камеры и пустился бежать. Люпен ещё слышал выстрелы, но он сам уже варганил отвлекающий манёвр. Арсен встал и побежал в центр площади, показывая в направлении крыши тюрьмы: — Арсен Люпен! Там! Скорее! — Где?! — сразу же всполошилась охрана и всем скопом бросилась в направлении, куда показывал замаскированный вор. Сам Люпен краем глаза заметил, как через ворота выскользнул Жерон, и тихо пошёл туда же. В синей тени тополей скакали на одной лошади двое. Арсен сел спереди, а Жерон обхватил его талию сзади. Цокот копыт грохотом далеко разносился по парку. — Мне казалось, дольше провожусь… — внезапно произнёс Люпен и остановил лошадь. — Что ж, всё произошло и правда быстрее, чем я думал, — обрадованно улыбнулся Жерон. — А как хорошо вы стреляете? — спросил Арсен. Они слезли с лошади, и Люпен привязал её к дереву. Друзья сели на скамейку, вор дал стрелку прикурить и закурил сам. — Я стреляю от бедра, чаще всего. Я способен убить крысу, бегущую на расстоянии пятидесяти метров от меня, — горделиво рассказал Жерон. — У меня хорошая реакция и я в долю секунды вытаскиваю оружие. — Стреляете левой? — Нет, я правша. — О, а я хорошо знаю джиу-джицу. Мой отец был преподавателем бокса, — пояснил Люпен. — Правда, я так нигде и не применил в полную силу своих способностей, слегка отвык. Думаю, с тех пор, как не стало моих подельников, мне придётся учиться боксировать заново. — Может, я могу помочь? — спросил Жерон, развернув корпус к Арсену. — Пистолет быстрее кулаков. — Я бы не отказался от такого партнёра, — голос вора дрогнул, но едва заметно. Он жаждал себе в помощь такого талантливого стрелка. Даже если тот хвалится и преувеличивает, то оружием пользоваться умеет. — Значит, Арсен Люпен, с этого момента я ваш напарник? — стрелок протянул сухую, грубую руку. — Да, Дайсуке Жерон, — вор пожал ему ладонь. Две недели Жерон лечился. У него и правда оказалась лихорадка, хотя он и отрицал это. Люпен терпеливо ждал, пока напарник поправит здоровье, а после принялся искать дело, достойное рук великого вора. Оказалось, что в Лувр привозят картину какого-то известного русского художника на обозрение и критику. Арсена довольно сильно заинтересовал этот предмет. Люпен был зависим от адреналина, поэтому осведомился, много ли будет охраны. Оказалось, что достаточно для удовлетворения чувств авантюриста. — Жерон! — Арсен вошёл в комнату, где стрелок собирал пистолет. Тот ажно подпрыгнул на стуле от неожиданности. — Арсен, я тут немного работаю! — О! У нас будет работа получше! — Люпен положил прямо сверху на пистолет газетный лист со статьёй по поводу картины. — Ты предлагаешь… — Жерон взял лист в руки. — Украсть картину? — Ага! Радости и нетерпению Люпена не было предела, поэтому он сразу же сел писать послание в Лувр. — «Сегодня ночью я украду картину»… — Арсен запнулся и недоумевающе взглянул на напарника. — Как там этого художника зовут? — Я знаю, что ли? — возмутился Жерон. — Напиши, «русский живописец». — Ну, это будет невежливо, — Люпен углубился в газету и нашёл интересующее его имя. — Ага, Репин! Язык сломаешь. «… картину русского художника Репина, ваш Арсен Люпен», готово! С улицы послышался крик. Люпен подбежал к окну и чуть ли не по пояс высунулся наружу. На улице грабили молодую даму, и, видимо, это она и кричала. — Вот же гады! Настоящий вор так себя никогда не поведёт! — от праведного гнева у Люпена покраснели щёки и он уже хотел героически бежать вниз, но Жерон преградил ему путь рукой. — Что там? — Леди грабят. — Погоди. Жерон навострил пистолет и, почти не глядя, выстрелил через форточку. Пуля срекошетила от железного громоотвода, и внизу кто-то застонал, бранясь непечатными словами. Сгорая от любопытства, Арсен подбежал обратно и посмотрел на недавнюю сцену. Девушка, прижимая к себе сумку, потихоньку отходила от вора, пока тот корчился на земле, зажимая простреленную ладонь. — Как?! — восхитился Люпен. Теперь он смотрел на нагловатого напарника другими глазами. — Я хороший стрелок, — просто объяснил Жерон и пафосно подул на дуло пистолета. — У меня просто нет слов, — заикаясь, прохрипел Люпен. — Беру тебя на задание, и без отговорок! Ночью весь Лувр будто сиял изнутри. Инспектор Ганимар и его молодцы уже оцепили всё здание и стояли с оружием наготове. От напряжения у инспектора сводило конечности. Его сильно унизил побег Люпена из тюрьмы, и уж теперь-то он точно не уйдёт! Ганимар его в железный короб замурует! Но сегодня Арсен был не один. Ганимар присмотрелся ко второму, видимо, новому подельнику Люпена. Он был высокий, широкоплечий, со шляпой, низко надвинутой на глаза и угольно-чёрными волосами до плеч. Из тени от полей даже глаз было не разглядеть, лишь конец хрящеватого носа и козлиную бороду. — Глаз не спускать, — тихо приказал Ганимар. В тишине, окружающей сверкающий Лувр, его услышали абсолютно все. — Познакомься, папаша! — крикнул с другого конца площади Люпен. — Дайсуке Жерон, отличный стрелок английских кровей и мой новый товарищ! — На твоём месте я бы не стал представляться, — хмуро буркнул Жерон, держа оцепление на прицеле. — Да ладно тебе, — Люпен вышел вперёд, опасно приблизившись к Ганимару. — Папаша, пропустишь? Мы тут картину воровать пришли. — Наглость тебя в могилу сведёт, Люпен, — скрипя зубами, прошипел инспектор. — От любопытства кошка сдохла, — почти хором за Ганимаром предупредил партнёра Жерон. — Ну что вы оба такие скучные? — обиженно скрестил руки на груди Люпен. — Стреляй уже, Дайсуке. Жерон вздохнул, взвёл курок и начал стрелять. Он сам собирал себе пистолет, поэтому его можно считать чуть ли не первым изобретателем пистолета с барабаном в восемь патронов. Конечно, никто никогда так и не догадается, кто был первым создателем такого вида оружия, поэтому до такого дойдут ещё только через несколько лет. Люпен считал напарника слегка флегматичным, но видел, как искренне тот волнуется за сохранность своего спасителя. Но в то же время Арсен не назвал бы Жерона своим телохранителем. Они были напарниками и никем более. Хотя… Вскоре команда инспектора бросилась в бегство, потому как они никогда в своей жизни не видели, чтоб стреляли такой резкой очередью без перезарядки. Жерон старался попадать в ноги, но ради инспектора он сделал исключение — попал старику в мочку уха. — Люпен! — взревел отчаянно Ганимар, наблюдая затуманившимся кровью взглядом, как двое воров проникают в Лувр. Пришлось побродить, чтоб найти картину. Она оказалась большая, в человеческий рост. Жерон неуверенно смерил полотно взглядом из-под шляпы. — Знаешь, Жерон, — шепнул Люпен, развернувшись к подельнику. — За мной не только Ганимар охотится, но и одна злобная вдова Калиостро… — Та самая? — не поверил стрелок. — Да. Я ей насолил однажды… Я боюсь её мести. Мне хочется продать эту картину и уехать отсюда как можно дальше, — тоскливо произнёс на выдохе Арсен. — Куда? — поинтересовался англичанин, садясь на стул рядом с полотном. — В Японию, например. — Далеко, — заметил Жерон. — Ты вообще знаешь, где она? — Знаю. Поэтому и хочу туда. Вспомнились слова инспектора: «Поколение за поколением, из века в век, из года в год сын Ганимара будет преследовать сына Люпена» Арсен даже вздрогнул от этого осознания. — Знаешь, что? — решительно сказал Жерон. — Я с тобой. — Спасибо, друг. Они пожали руки. Тут послышался шорох. Оба вскинули головы так резко, что с головы Жерона даже шляпа упала. На стеклянной крыше Лувра кто-то стоял. — У нас гости, — взволнованно заметил Люпен. — Так, Жерон, снимай картину, надо вытащить её из рамы и свернуть. Они едва успели управиться с этим, когда сзади в них упёрлись торопливые шаги. Арсен с холодком в затылке и пересыхающим нёбом осознал, что сзади них кто-то стоит, и повернулся. В сером, мёртвом свете комнаты стоял мужчина в странной одежде, похожей на платье. В руке он держал длинную шпагу в ножнах. Лица его нельзя было рассмотреть из темноты. — Прошу прощения, — Люпен поднялся с пола и отряхнул колени, дав Жерону жест, чтоб тащил свёрток с картиной отсюда. — Мы знакомы? Стрелок возмутился этому приказному движению, но подчинился. — Боюсь, что нет, — с сильным иностранным акцентом ответил незнакомец и во тьме белой полоской сверкнул меч. — Стой! — чуть было не закричал Арсен, но тут послышался выстрел. Совершенно бледный от переживания Жерон стоял с дымящимся пистолетом руке и картиной, свёрнутой в трубку, подмышкой. Две маленькие половинки пули упали к ногам Люпена. — Разрубил? — пискнул Арсен, испуганный до сверкания в глазах. — Бежим! — Жерон схватил вора за руку и поволок за собой. Человек в платье, вполне удовлетворённый их побегом, высоко подпрыгнул и, зацепившись руками за балку, скользнул в разбитое стекло крыши. — Кто это был? — на бегу спросил Арсен, помагая нести картину. — Я точно не уверен, — Жерон сглотнул и ускорился. — Но думаю, что это японский разбойник из рода Исикавы. Только у них есть такие мечи, разрубающие металл… Он, видимо, хотел нам помешать… — Не помешал! — обрадованно и даже легко воскликнул Люпен. — Есть повод радоваться! Арсен и Жерон благополучно уехали в Японию. На свой страх и риск, хотя они больше никогда не встречали там грозного Исикаву. Ганимар остался куковать во Франции. Его сын женился на американке и сменил фамилию на её — Коичи. Люпен и Дайсуке ещё долго вместе совершали великие дела, но потом их пути потихоньку разошлись. Люпен познакомился с милой японкой, которая с радостью приняла его фамилию, а Жерон, не изменяя своего мировоззрения, остался холост, хотя и имел, уж скорее всего, хотя бы одного внебрачного сына. Та самая вдова Калиостро, которую так боялся Люпен, тоже в стороне не осталась (попробуйте догадайтесь, откуда Фудзико Мине взялась).