Наброски под впечатлением

      Саске ее помнит откуда-то. Завидная невеста, как же! Кимоно расписные, волосы длинные золотом разливаются. Он от чего-то уверен, что одежда ее изношена, руки грубые, а волосы стриженные под мальчика - нелепо и некрасиво. Что живет она в маленькой квартирке и не нужна никому, вообще.       А глаза Наруто - те же. Единственное, в общем-то, что оттуда, где бы оно ни было. Смотрят с холеного лица дырами, нагло, словно знает - не заметит никто. Никто и не замечает. Саске только. Помнит от чего-то руки мозолистые, да рукава черно-красные, в рисунок какой-то. Помнит, что предала. Раз за разом предавала и смотрела эдак понимающе. Помнит, что пропала вроде бы. Сакура тоже... была в странном где-то, напуганная, маленькая, взрослая, рзъерошенная, рядом с ним и рука такая же, как у него - в ее волосах... Смотрит, ждет что-то, надеется. Саске не интересно. Саске мирок весь кажется фальшивым до дрожи и глаза-дыры только из настоящего. Хоть что-то.       Саске замечает все: как губы улыбаются вежливо дорогим гостям, да руки чай подают. Как слова льются легко и ненавязчиво, да смех колокольчиком, как должно девушке, словно знает откуда-то как надо. "Да кто бы тебя, уродку, выучил?!" хочется заорать, да губы не размыкаются. Только взгляд ловит - прежний. Уставший от всего, как у стариков да солдат (откуда Саске-то знать про такое? - он знает, припоминает единственный, ужасающе равнодушный глаз, да еж волос над ним и маска под ним, припоминает - себя и пустоту в груди - страшную, пожирающую и не поделать ничего с ней, только немеет немного с возрастом). Взгляд понимает, что он хотел бы сказать, да не мог. Принимает даже, с едкой иронией, а впрочем и все равно ему, взгляду этому. В нем улыбок нет: сахарных, расточаемых частым в этом доме гостям, ни мягкого укора, журчащего в голосе, даже спокойствия вечера - нет. Так, привал. Дремота. Словно готова вот-вот подняться, прямо так, босиком, и поковылять к горизонту, только отдохнет немного в иллюзии заботы и... Саске пугается неожиданно, что уйдет, ни слова не сказав, как раньше (а когда это "раньше" было-то? Саске не ведомо).       У Саске большая семья, целый клан, у Саске старший брат и сестра - младшая. Он ее таскает на руках, смеется радостно, когда картаво имя его произносит, гордится братом... а в глубине что-то ворочается, твердит что-то "ложь". Тогда он убегает. Подальше от родных, от темных волос, от стен подальше, где чудится все фальшью. К единственным правдивым глазам. Тусклый взгляд очаровательной Наруто-сан, принимавшей его на равне с другими в своем доме, глотком воздуха кажется. Итачи смеется, что зачастил мол, к завидной невесте, случаем не пора ли сватов засылать? Саске молчит привычно, и вновь не знает, от чего в родном доме правильной кажется мертвенная тишина. Словно не бегают дети по улице, словно не переговариваются соседи, словно не поскрипывает пол под шагами домашних... Итачи делает какие-то свои выводы, осуждающе качает головой, вновь разворачиваясь к кастрюльке.       Саске молчит. Молчит, когда Итачи, невзначай словно, вновь поднимает вопрос на семейном ужине и мать охает, а отец оценивающе прищуривается. Молчит, когда сестренка цепляется за штанину и смотрит вопросительно, молчит, когда пишет Наруто-сан приглашение. Зато с ним всегда будут самые правдивые в их закупоренном мирке глаза, думает он, в конце-концов.       Жена смотрит на первенца задумчиво и грустно, на губах улыбка привычная, ласковая, никто другой и не замечает. Младенец гулит что-то и тоже, кажется, верит улыбке. Впрочем, так и должно быть, наверное, она хорошая мать. Саске от чего-то больно немного. Проходит.       Они морщинистые, как саннины, что до сих пор любят сидеть на энгаве, разливая из фарфоровой бутылочки саке, дети их давно уже выросли и нянчат внуков, таких же черноглазых, как Саске. Итачи изредка забегает в гости, жалуясь на обилие дел - состарившийся Фугаку все больше перекладывает на первенца, а Наруто... однажды она улыбнулась. Глазами. И Саске боится поверить своему счастью.