Наброски под впечатлением

чтобы они больше не гибли. Он резко отошёл от окна. Час истекал. Приводить себя в порядок было насмешкой — как можно привести в порядок разодранную в клочья душу? Но он мог надеть маску. Маску холодного, безразличного главы, который сделал стратегический ход. Маску, за которой можно было спрятать всё. Он снял разорванный в схватке халат, промыл царапину на щеке, оставленную ногтем Тобирамы. Капля крови расплылась в воде, как алое предзнаменование. Он не стал надевать свои доспехи — это было бы слишком вызывающе. Выбрал простой, тёмный кимоно из тех, что предоставили Сенджу. Ткань пахла чужим. В дверь вежливо постучали. —Готов, Мадара-сама? — голос за дверью был почтительным, но в этой почтительности сквозила непоколебимая уверенность слуг победителя. Мадара сделал последний глубокий вдох, вглядываясь в своё отражение в воде в тазу. Глаза, ещё несколько часов назад поленные яростью и жизнью, теперь были пусты и тёмны. Идеально. Он расправил плечи, приняв знакомую властную позу. Маска была на месте. —Веди, — откликнулся он, и его голос прозвучал низко и спокойно, без единой трещинки. Дверь открылась. Его ждал не слуга, а сам Тобирама. Он уже сменил одежду, выглядел свежо и невозмутимо, будто только что вернулся с приятной прогулки, а не ломал волю одного из сильнейших шиноби своего времени. Тёмные глаза Сенджу оценивающе скользнули по фигуре мужа, задержавшись на чистом кимоно и спокойном, отстранённом выражении лица. В уголках его губ дрогнул намёк на что-то, что можно было принять за одобрение. — Идём, — просто сказал Тобирама, разворачиваясь. — Не заставляй Хашираму ждать. Он всегда так волнуется перед семейными ужинами. Он произнёс это так, будто Мадара был просто его супругом, которого представляют строгой родне. Адская, изощрённая пытка. Мадара молча последовал за ним по коридорам, чувствуя на своей спине тяжёлые взгляды охраны. Он шёл, глядя прямо перед собой, в спину Тобирамы, повторяя про себя ту же самую мантру, что стала его единственным спасением. Ради Изуны. Ради тех детей за окном. Ради выживания.