Когда разлюбишь, подари мне цветы

      — Алло, привет, помнишь, ты просил меня позвонить, когда я разлюблю тебя? Кажется, это именно тот звонок, — голос Локи набатом шумел в ушах Питера. — Я отбываю в Асгард, так что не пытайся связаться со мной.       В телефоне уже звенел гудок завершенного звонка, но Паркер как ненормальный вслушивался в его противные звуки. Он тихо начал оседать на пол, оглядываясь вокруг. Комната. Его комната, заваленная всякими безделушками, формулами и мусором, показалась ему камерой пыток. Это не могло быть реальностью, только лишь происками врагов Мстителей, которым нужно добиться раскрытия всех тайн. Так ведь? Это же не может быть правдой?       На рабочем столе Питера появился букетик цветов, превращая все в реальность. Они договорились. Договорились еще в начале отношений, что если разлюбят — подарят цветы и позвонят. Это была только лишь их тайна, похороненная на крыше одного из многочисленных домов города.       Его мысли скакали в разные стороны, тут же оседая пылью на полу. Ему хотелось кричать, рвать, метать, швырять, поджигать, резать себе вены, сделать петлю и повеситься на ней, но он сидел на полу и всего лишь смотрел. Питер взирал на то, как хрустальные замки, отражающие сотни ярких солнечных лучей, рушатся, превращаясь в пустоту. Неужели всего одно мгновение способно сделать такое? Глупо вверять одному человеку всего себя без остатка, а потом сидеть на руинах своего «счастья». Но юноша не знал этой простой истины, не думал, что договор будет исполнен.       Все стало серым. Только лишь гребаные цветы стали ярким центром вселенной. Маки. Это были не самые обычные маки, купленные в какой-нибудь подворотне, нет, это были красивые и нежные белые маки с черной серединой. Питер искренне возненавидел их, и цветы и цвета. Он, словно одержимый, схватил «подарок» и начал со всей своей силой уничтожать его. Но не цветы он видел перед собой, а себя. Себя, такого же жалкого и хрупкого, сломать которого можно всего одним предложением. Он ненавидел. Но не Локи, нет, его он все еще продолжал любить.       Паркер был счастлив. Он искренне наслаждался моментом, проведённым рядом с любимым человеком. Юноша наслаждался каждым поцелуем, плавился в объятьях и сгорал в постели. Их отношения были похожи на танец, в котором никогда нельзя было предугадать, какое движение будет следующим, и кто поведет. Но музыка смолкла. Свет на сцене погас, и в темноте с букетом в руках остался всего один танцор, для которого танец был жизнью. Питер был счастлив, когда играла музыка, но умер, когда мелодия подошла к концу.       Внезапно парень зашелся в сильнейшем кашле, словно что-то застряло в его дыхательных путях, словно он чем-то подавился. В какой-то момент он решил, что это Локи решил сделать прощальный «подарок», убивая смертного, который слишком многое знал о боге лжи, но все оказалось далеко не так. Мокрота. Самая обычная мокрота, которая резко решила, что настал ее выход, забивая дыхательные пути. Парень судорожно начал дышать, не понимая, с какой радости его посетило такое странное недомогание, особенно в тот период, когда ему было херово ментально.       Не понимал до поры, до времени.

*

      Человек-Паук со всей скоростью летел между домов, спеша на пожар в одном из многоэтажных домов. Взрыв раздался весьма внезапно, когда Питер сидел в Башне Мстителей, решая, что съесть на завтрак, у парня буквально пошли мурашки по телу, а после Пятница сообщила о случившемся несчастье. Так, Питер оказался голодным спасителем, летящим в самое пекло, дабы спасти мирных жителей.       Повсюду царил ад, нет, демоны не водили хороводы вокруг котлов, а Люцифер не устраивал стриптиз шоу перед Сатаной посреди лавовой лужи, все было намного реальней: повсюду слышались крики и плач, небо было завалено черным едким дымом, а от здания за версту разило высокой температурой.Человек-Паук прямо на глазах жителей влетел в строение, а после чуть ли не поминутно выносил оттуда пострадавших, а затем снова возвращался в горящее здание. Парню до ужаса было страшно ходить под горящим потолком, чутье верещало об опасности как ненормальное, но с помощью этого же чутья он понимал, что где-то еще есть люди, нуждающиеся в помощи, поэтому просто не мог отступить.       Когда Карен уже в третий раз сообщила ему о том, что отравление угарным газом критическое, Человек-Паук нашел последнего заложника пламени. Выпрыгнув в окно, уже почти не управляя своим телом, держа в руках девушку с обгоревшими волосами и ожогами по всему телу, он попытался приземлиться на спину, дабы падение не навредило пострадавшей. Девушку забрали из его рук, но он все также продолжал лежать на асфальте. Перед его глазами все расплывалось, руки дрожали от усталости и боли, их обожгло огнем, когда он пытался помочь одному из пострадавших, Питеру хотелось стянуть маску, дабы глотнуть свежего воздуха не через ткань, но какая-то часть сознания не позволяла ему этого сделать.       — А ну-ка, стервятники, кыш отсюда! Вам мало других пострадавших? — внезапно услышал Паук знакомый голос. — В ваших интересах исчезнуть на счет три, иначе перестреляю. Раз, два…       Паркер, не открывая глаз, почувствовал, как толпа вокруг него исчезла, а рядом кто-то присел.       — Здравствуй, Дэдпул… мог бы припереться и раньше… у тебя регенерация… явно выше моей, — все еще пытаясь отдышаться, произнес Человек-Паук. — Маска… фильтры повреждены… нужно снять…       — Да уж, приятель, досталось тебе, — выдохнул мужчина. — Так, сейчас я тебе помогаю приподняться, и мы идем в во-он ту славную подворотню, там тебя, Гюльчатай, никто не увидит.       Перед глазами Питера все стояло мутным мутно, поэтому он доверился внезапно появившемуся Дэдпулу, который то и в Мстителях состоял чисто условно, на основании того, что в мясо он рубит только преступников. Когда на его плечи мягко надавили, призывая принять сидячее положение, юноша чуть не взвыл от боли, но сдержался и просто мешком упал. Стянув маску он продолжил судорожно хватать воздух, который стал теперь еще более доступным.       — Капец ты мелкий, — парень не сразу обратил внимания на стоящего над ним человека в маске. — Сколько тебе? Семнадцать?       — Двадцать четыре, — прохрипел юноша и начал закашливаться, понимая, что ко всем его несчастьям сейчас еще прибавится проснувшаяся мокрота, которая жила в нем уже около двух недель.       — Эй, эй, ты чего, не умирай, рано еще, — Паркер почувствовал легкое поглаживание по спине и закашлялся еще больше.       Парень все никак не мог остановиться, продолжая кашлять, словно его легкие вмиг решили освободиться от этого бренного тела, которое всячески подвергает их опасностям. Мир в глазах уже не просто помутнел, но и налился каким-то красноватым оттенком, а голова начала кружится.       — Боже, что это… — Дэдпул увидел первым, что происходит с героем.       Изо рта юноши кровавыми комьями вывалилось несколько цветочков, шлепаясь прямо в грязный асфальт. После этой экзекуции Питеру стало намного легче дышать, и он смог понять, что сейчас произошло.       — Ханахаки… Гребаное ханахаки! Я должен был догадаться… — обреченно сказал Питер, прикрыв глаза, понимая, что двухнедельная мокрота была вызвана посторонним содержимым легких, и организм сразу сказал это, пытаясь избавиться от лишнего.       — Милый Паучок, ты все еще продолжаешь меня пугать. Я в первый раз вижу тебя без маски, но информации о тебе уже на неделю, — голос наемника был странно обеспокоенным. — Кстати, страдалец, как твое имя.       — Это тебе ни к чему, так как мы встречаемся только в сфере нашей деятельности, — юноша снова закашлялся. — Да что же это такое! Карен, если ты еще способна, попроси Старка прислать что-нибудь, чтобы забрать меня.       — Принято, — на последнем издыхании сказал ИИ и отключился.       Парень прислонился к стенке, у которой сидел, и попытался успокоить свое дыхание. Осознание очень медленно подбиралось к нему. Ханхаки. Редкая неизлечимая хроническая болезнь, которая не покинет тебя до конца жизни, иногда очень короткой — если не успеть вынуть цветы из легких. Цветы, гребаные цветы, у каждого свои, но факт их произрастания в и на теле остается общим. А во всем виновата любовь. Полюбив однажды до гроба, в гроб ляжешь со цветами, и это было самым несправедливым. Да, процент больных крайне мал, иначе бы люди просто не позволяли бы себе чувствовать, но от того было еще обидней, когда чувства, светлые чувства любви, били по своему обладателю болью, страданиями, а иногда и смертью.       — И что ты теперь будешь делать? — вклинился в раздумья Паркера чужой голос.       — Повешусь, — с полной серьёзностью в голосе произнес юноша.       — Да ладно тебе… Все не так уж плохо! Нью-Йорк же загнется без тебя! Подумай о жителях города! Подумай о себе, тебе всего двадцать четыре, ты столько всего еще не видел и не пробовал! А как же человек, которого ты любишь, представь, какого будет ему, он же будет во всем винить себя! — Дэдпул говорил очень встревожено и как будто с мольбой.       — Мы расстались, и он улетел в… другую страну, — как бы между прочим сказал парень. — Да и ты действительно мне поверил? Я, конечно, глупый, но не тупой. Буду жить, как жил, это же очевидно.       Мужчина не успел ничего ответить, так как в подворотню, где они сидели, прилетел железный человек без человека внутри, и Паук резко вскочил и, словно сбегая от разговора, зашел в пустое пространство костюма, словно нырнул в объятья матери, а после прямо на глазах у наемника, скрывшись за железной оболочкой, улетел во всем известном направлении.       — А цветы с кровью убирать кто будет? Я? — крикнул вдогонку Дэдпул, но его, конечно, уже никто не услышал.       Мужчина вздохнул и, совершенно не брезгуя, взял в руки уже остывший кровавый комок, пристально рассматривая его. Маки. Это точно были белые маки, пускай и под слоем кроваво-мокортной жижи. Словно фокусник убийца откуда-то достал целлофановый пакетик, куда и вложил биологические отходы, а после, без зазрения совести, кинул его в ближайший мусорный бак.

***

      — Ляг, отдохни и послушай, что я скажу, — в медотсеке Тони Старк сел рядом с кроватью Питера, который уже собирался уходить из этого места, пропитанного запахом дезинфеканта.       — Я уже достаточно отдохнул в то время, как меня обследовали, — спокойно сказал парень, но прекратил попытки покинуть кровать.       — Пришли фотографии твоей грудной клетки, и все оказалось так, как ты и сказал. Твоя регенерация забрала отравление угарным газом и ожоги внутренних органов, но зародыши цветов остались на месте, хотя благодаря дыму их рост заметно замедлился, — голос мужчины был наполнен скорбью.       — Вы сейчас похожи на человека, который на похоронах речь читает. Давайте Вы как-то повеселее будете говорить о том, что я и так прекрасно знаю, — Паркер улыбнулся.       — Повеселее? То есть факт того, что смерть может нависнуть над тобой в самый тихий и спокойный день, тебя ни капли не смущает? Каким образом можно спокойно говорить о том, что у тебя из легких лезут растения? — с нотками гнева спросил миллиардер. — Как ты представляешь свою жизнь дальше?       — Так же как и раньше? — вопросом на вопрос ответил юноша. — Тысячи людей спокойно выплевывают цветы каждый день и идут на работу. Не думаю, что я один такой бедный и несчастный. У меня есть работа, из Мстителей меня вроде пока не выгоняли… Подождите… — смотря прямо в глаза напротив, парень понял, что дело нечисто. — Вы пришли мне сказать совершенно другой приговор.       — Да, — мужчина прикрыл глаза, не вынося юношеского взора. — Пока тебя обследовали, Мстителями было принято коллегиальное решение о том, что продолжать деятельность Человека-Паука очень опасно для твоей жизни, о чем они меня и попросили сообщить. Я с решением согласен. Твоя жизнь намного важнее костюма. Я выделю тебе должность в Башне в каком-нибудь отделе, будешь руководить сотрудниками и в безопасности пить чай.       Мир Питера рухнул. Снова. Жизнь снова осыпалась осколками. Конечно. Мстители прославились настолько, что слабость одного будет портить репутацию всех. Команда гордо именовала себя «семьей», но какая они «семья» если буквально вычеркиваю одного из них? В такой семье уродцы нужны совершенно в другом плане, в плане силы и разума, а коли в тебе есть изъян другой категории, они покажут, где выход. Или работа в обычном пыльном кабинете.       — Я В/вас понял, — холодно произнес Питер. — Я ухожу из Мстителей и из Башни. Я был героем до вашей шайки, мне не составит труда, быть им и после.       — Питер, это все делалось с заботой о тебе, пойми…       — Понимаю, принимаю и шлю всех вас далеко и надолго, — спокойствием в голосе юноши можно было осушить океан. — А теперь, пока у меня есть возможность шагать в этом месте, я, пожалуй, заберу все вещи с комнаты.       — Парень, мне тяжело об этом говорить, но…       — Не переживайте, мистер Старк, я заберу все свои вещи, а все, что принадлежит Башне или СИ оставлю на месте, в том числе и костюм, — он стремительно двигался к выходу. — Передайте всем мою огромную благодарность за то, что все оказали мне дружескую поддержку в тяжелый период моей жизни. Во век не забуду.       Злость кипела в Питере. Избавились как от надоедливого насекомого, словно ему все еще семнадцать, словно не было всех тех битв, в которых он участвовал со всей командой. Несправедливо. По их мнению, он не дослужился даже до жалкого костюма! Собирая немногочисленные вещи в рюкзак, он обдумывал, что ему делать дальше. Ему придется вернуться чуть ли не к начальной версии своего облачения, ведь высокотехнологичного оборудования, способного из грязи и палок сделать конфетку, в его маленькой квартирке в Квинсе не водилось. В какой-то момент парень снова порадовался, что Мэй уехала куда-то в Испанию, дабы найти свое счастье, и теперь у него хотя бы было место жительства. Вот только все счета окажется платить намного сложней, пускай геройства, как таковые и не оплачивались, но деньги на карту ему все же поступали, вот только надолго ли хватит этих денег, если вовремя не найти себе нормальный источник дохода? Спасибо, что однажды Питеру в голову пришла светлая мысль о том, что помощь помощью, а вот диплом какого-нибудь высшего заведения в качестве подушки безопасности ему нужен, и Старк ему тогда хорошо так подсобил, устроив досрочные экзамены в каком-то физико-химическом. Парень никогда в серьез думал, что возможно этот документ ему все же пригодится.       Не оглядываясь, Питер покидал стены Башни Мстителей, осознавая, что вместо дверей позади него закрывается одна из глав книги его жизни.

**

      В стену влетела посуда, разбиваясь на мелкие осколки, оставляя неглубокие вмятины. По щекам Питера катились слезы, мягко оседая на ковер кухни. Парень сорвался, жаря самую обычную яичницу, словно так и нерожденные дети курицы были виноваты во всем. Юношу обуревали грусть, тоска, злость и желание покататься на люстре. Он просто не понимал, в чем так провинился в жизни, что несчастья посыпались на него одно за другим. Счастье с Локи? — на, получай разбитое сердце и расставание. Искренняя любовь? — подавись цветами неизлечимой болезни. Прыжки по крышам и спасение людей? — иди дыши бумажной пылью. Паркер просто не понимал… Его душу разрывало на мелкие кусочки, и эти осколки каплями слез катились по его щекам из пустых, неотражающих ничего глаз.       Питер поймал себя на мысли, что ему нужно закурить. Не просто хочется, а нужно, иначе его руки найдут, чем можно еще успокоится, и навряд ли это будет также «безвредно» и безболезненно, как курение.       Да и к тому же, как выяснилось уже давно, сигареты значительно замедляют рост цветов. Именно поэтому среди больных ханахаки так много людей с раком легких. Они всего лишь пытались задушить последствия любви внутри себя.       Питер Паркер по привычке сидел на крыше одного из домов и давился дымом от сигарет. Его организм не был готов к такой подставе от своего обладателя, пытаясь минимизировать ущерб, но кто будет спрашивать мнение совокупности органов и костей. Под ногами юноши проносились машины и проходили люди, глупая привычка Человека-Паука сидеть на самой высокой точке пробралась и в жизнь без маски. Юноша сидел и думал, раз за разом прокручивая эпизоды, в которых все пошло по наклонной, причиняя себе еще большую боль.       — Эй, парень, если ты думаешь, что суицид — это круто и по-взрослому, то нихрена это не так. Это больно, грязно и совершенно бесполезно, — Питер услышал позади себя голос и чуть реально не сорвался вниз. — Если тебе нужна поддержка, то я могу поговорить с тобой и поддержать.       — Подойдёте еще на шаг, и я прыгну! — Паркер сразу узнал голос Дэдпула, но внезапно что-то щелкнуло в его голове, и он решил поразвлекаться, изменяя свой голос, делая его писклявым и более юношеским, а так же не пытаясь повернуть головы, ведь этому типу теперь известно его лицо. — Никто не поймет меня в этой жизни! Так может в следующей все будет по другому!       — Хорошо-хорошо, я стою на месте, — парень почувствовал, как мужчина поднял руки. — Расскажи мне, может я смогу тебе чем-нибудь помочь?       — Моя собака… Ее звали Трейси, и она попала под машину, — всхлип. — Она как полотенце намоталась на шину, и машина еще несколько метров ехала с ней. А потом, когда водитель почувствовал что-то неладное и остановился, она фаршем легла на асфальт. Вы можете помочь только если у Вас есть способность воскрешать мертвых, — еще один всхлип и неуверенный наклон вперед.       — Жесть, — Питер понял, что его история впечатление произвела. — Парень, а ты случаем не сын Тима Бертона? В смысле… Верь в то, что она отправилась в лучший мир, где ее встретят другие несчастные собачки, и там начнется ее собачий рай с косточками и бесконечными прогулками.       Юноша сделал еще одну затяжку, накаляя момент до предела.       — Тогда я отправлюсь в Рай вслед за ней! — Паркер понял, что момент кульминации настал и прыгнул вниз.       В несколько движений он зацепился за стену, и незаметно пробрался за спину неудавшегося спасателя, который как раз подбегал к краю крыши.       — Моя смерть на твоих руках! — проверещал он, наблюдая искренний испуг повернувшегося недогероя.       — Паук! Еп твою налево! Нельзя так с людьми поступать! Нельзя! — Дэдпул ругался, а на губах парня в первые за долгое время поселилась улыбка.       — Нельзя говорить человеку, который хочет умереть, что по ту сторону мир намного лучше, возникает непреодолимое желание проверить, — Паркер все еще продолжал улыбаться, но улыбка его стала какой-то наигранной, неестественной.       — Кстати, никогда бы не подумал, что паинька Человек-Паук курит. Неужели ты, бравый защитник справедливости и мира во всем мире, решил подавать плохой пример своим почитателям? Ай-яй, как плохо, — мужчина наконец отошел от края и начал подходить к юноше.       — Что ты такое говоришь? — с преувеличенным удивлением спросил парень. — Человек-Паук никогда бы не стал заниматься таким вредным делом, у него же в маске даже дырки для этого нет!       — А как же зовут того, кто смог бы? — намекая на истинное имя, спросил Дэдпул.       — Мне откуда знать? На планете столько людей, бери любого курильщика и спрашивай имя, — состроил дурачка Питер. — А пока ты занимаешься исследовательской деятельностью, я покину твое общество.       Наемник даже не успел отреагировать, а Паук уже прыгнул вниз в пространство между домов, стремительно скрываясь из виду.

***

      Когда все дороги ведут в никуда, настала пора возвращаться домой… А что делать если дома ты также несчастен, как и везде, что если дома ждут только пустые серые стены и тишина, разбавленная счастливым смехом людей за окном? Что делать, если ты не хочешь возвращаться? Питер Паркер практически не появлялся в квартире в Квинсе, ему удалось найти дневную работу в какой-то лаборатории при больнице, и теперь каждодневно он вставал в шесть, дабы к восьми успеть на работу. Ну, как вставал, по сути он и не ложился, летая ночь на пролет по городу. Паркер заваливал себя работой, не позволяя отвлечься на что-то помимо нее. Да и на что? С Мэй он связывался раз в две недели, травя байки о том, что у него все хорошо, с друзьями из школы он давно уже потерял связь, а новых так и не завел, у него были Мстители, которые, как он думал, никогда его не бросят. Так и получалось, что отдыхал он всего три-четыре часа в день, между лаборанством и геройством. И его это вполне устраивало, по крайней мере времени на жаление себя почти не осталось.       Единственным раздражающим моментом для парня оставались цветы. Хрупкие белые цветочки любили душить его не всегда в самый подходящий момент. Летел ли он на крыльях ветра, работал ли над срочным исследованием — им было абсолютно все равно, они хотели увидеть свет. И в какой-то момент Питер возненавидел. Но возненавидел не прекраснейшие маки, а того, из-за кого они появились — Локи. Всеми фибрами души Паркер проклинал свою любовь к этому существу, если бы юноша был обычным подростком, если бы зеленые омуты не захватили его в свои сети, пленяя сердце и разум, он был бы сейчас счастливым человеком с самой обычной флюрограммой легких, а не с кровавыми цветами на руках.       — О, Паук! Сколько лет, сколько зим, мы с тобой уже с месяца два как не виделись? — на крыше позади Питера возник вездесущий Дэдпул. — Помнится, в прошлый раз ты изображал суицидальный паровозик, что будешь имитировать на этот раз.       — Слушай, насколько я помню, наемники существа наземные, так какого хера ты по крышам скачешь?       — Ну, отсюда открывается прекрасный вид на… твою задницу! — Паркер никак не ожидал, что мужчина подбежит и шлепнет его по ягодицам.       Повисла тишина. Тяжелая такая тишина, которая с каждой стороны была утыкана острыми ножами. Человек-Паук начал медленно поворачиваться к раздражителю за его спиной.       — Помни, что ты герой, Мститель, и убивать не в твоей компетенции, — с каким-то напрягом в голосе произнес Дэдпул.       — Ошибаешься, милый, ошибаешься, я больше не Мститель, и тебе должно быть это прекрасно известно, так что если я один раз прикончу неубиваемого шизанутого чувака, лицензию героя у меня не заберут, ибо нечего забирать будет, — сказал Питер с угрозой, намериваясь сделать очень больно лицу напротив, но внезапно замер, будто прислушиваясь к чему-то. — Где-то будет беда. С минуты на минуту.       — О, о, это твое то самое паучье чутье, с помощью которого ты обычно сбегаешь от смерти? — детский восторг в голосе покоробил парня, но отвечать он ничего не стал, крутясь по кругу, пытаясь понять, откуда идет угроза.       Когда парень второй раз повернулся в сторону портов, он понял, что несчастье случится именно там, слишком уж веяло опасностью оттуда.       — Порты, — коротко сказал герой и спрыгнул с крыши, гадая последует ли за ним Дэдпул, и если да, то через сколько он там будет, ведь ему нужно будет еще перебраться через реку, впрочем, как и Питеру.       По прибытии на место, где-то через полчаса после возникновения тревоги, Человек-Паук заметил, что все вокруг все выглядит очень обычно: рабочие занимались разгрузкой и погрузкой, кто-то где-то на кого-то орал, а некоторые суда преспокойно отплывали. Вот только настойчивы молоточек в разуме не давал герою успокоиться, заставляя продолжать оглядываться, ища какие-нибудь неполадки.       И проблема появилась.       Земля под его ногами странно задрожала, а после раздались приглушенные звуки взрывов, и по асфальту начали расползаться борозды трещин. Герой на некоторое время потерял ориентацию в пространстве, упав на колени из-за неустойчивой поверхности. Повсюду начали раздаваться крики, заглушаемые скрежетом металла. Парень смотрел по сторонам, пытаясь составить план своих действий, ведь порт очень неудобное место для Человека-Паука, здесь не за что зацепиться. А между тем взрывы продолжались, порождая новые жертвы.       Юноша одним волевым движением вскочил с земли и просто побежал к тому месту, где криков о помощи было больше всего. По прибытии он увидел рабочих, на которых свалилось несколько железных контейнеров и тех, кто пытался их спасти, подвергая себя такой же опасности. Для героя началась обычная рутина по спасению людей, которая уже не воспринималась им как что-то особенное. Освобожденные помогая друг другу бежали с порта, но, казалось, людей меньше не становилось. В какой-то момент портальные краны, за которые все-таки умудрился цепляться Паук своей паутиной, начали опасно кренится в стороны, словно металл забыл, что он так-то крепкий и устойчивый материал.       Паук просто разрывался пытаясь помочь всем, он не мог расставить приоритеты, дабы закончить с одним, а потом перейти к другому, ведь везде одинаково на кону стояли жизни. Герой уже просто мечтал чтобы так ненавистные ему Мстители наконец появились, и помогли ему, ведь здесь он сам явно не справится.       — Соскучился по мне, котик? — на одном из контейнеров вальяжно развалился Дэдпул, — оказывается до сюда очень долго добираться.       — О, как хорошо, что ты здесь, — в голосе парня звучало облегчение, который на своих руках держал груду металла, из-за которой выбирались люди.       — Никогда бы не подумал, что кто-то будет рад меня видеть…       — Нужна твоя помощь, — перешел к делу юный герой. — Займись спасением людей в порту, я отправлюсь на баржи, там тоже много пострадавших, а национальные спасители почему-то не спешат.       — Эй, хочу напомнить, что по силе я как обычный человек, и поднятием тяжестей не занимаюсь! Могу только облегчить всем участь, ускорив путь к дядюшке Харону, — тут же запаниковал убийца.       — Меня не волнует, как ты будешь это делать, ты сейчас здесь, и твои шансы на выживаемость явно выше, чем у этих людей, а значит сожри свои яйца и иди помогай! — зло рявкнул Человек-Паук. — Можешь своей кровью снижать силу трения и двигать эти чертовы ящики, но не смей оставлять меня одного, как эти псевдогерои!       — Я понял, понял, — голос Дэдпула был полон серьезности, он поднял руки и спрыгнул вниз. — Я продолжу, а ты иди…       Бросив тяжесть, из-под которой уже все выбрались, парень кинулся прямо к воде, рассчитывая траекторию полета с помощью кранов, которые еще не рухнули. Запрыгнув на одно из суден, которое уже начало погружаться в воду под весом рухнувшего подъемника, парень тут же начал помогать рабочим покинуть корабль на спасательных шлюпках, ускоряя время спасения, предотвращая появление новых жертв. Запрыгивая на вторую баржу, Паук понял, что здесь все будет не так просто, как на предыдущей. По всюду царил огонь и дым, а кое-где взрывались контейнеры, из-за чего число пострадавших стремительно увеличивалось. Как чуть позже выяснил герой, шлюпок здесь было намного меньше чем на минувшим, а значит… Человек-Паук тут же начал придумывать, как безопасно доставит людей до порта. На ум ему приходила только канатная дорога из паутины, ведь как он мог заметить у всех были пояса, а значит проехаться по веревке, не повредив руки получится у всех, кому не достанутся шлюпки. Юноше оставалось только натянуть паутину между судном и портом так, чтобы наклон был не очень сильным, и никто не разбился прибыв на сушу. Молясь, чтобы в шутерах хватило состава, Паук стрельнул в сторону ближайшего портального крана, оставшегося в целости. Закрепив конец за корабль, Человек-Паук начал контролировать отбытие моряков, надеясь, что все пройдет по его плану, и никто не умрет.       Когда все покинули корабль, герой решил произвести контрольный обход, ведь из-за завала дыма и огня некоторые работники могли просто затеряться или потерять сознание. Идя по судну, Питер чувствовал, что цветы в его легких практически дошли до нужной кондиции и в любой момент готовы выйти в мир с ужасным кашлем. Когда он проходил мимо очередного контейнера, чутье парня взвопило, но было уже поздно, Паук просто физически не успел бы отскочить. Юноша под гнетом взрывной волны и разлетевшихся кусков металла свалился в воду, он тут же попытался стрельнуть паутиной и зацепиться за что-то, но весь запас шутеров ушел на спасение пострадавших. Паркер не умел плавать, весь мир для него смешался, он пытался барахтаться, чтобы хоть как-то попытаться всплыть, но его конечности отзывались сильнейшей болью — некоторые осколки нашли свое пристанище. Его легкие начало сдавливать, и очень не вовремя начались неконтролируемые позывы к кашлю. Тут Питер понял, что шансов на спасение нет — он не может выбраться, он не может задержать дыхание, он не может сделать вдох. Всюду вода, холодная, тянущая вниз, темная.       И он перестал бороться. Парень просто начал кашлять, выпуская лепестки, впуская смерть. Умрет, как и хотел, героем.       Словно сквозь сон юноша почувствовал, что что-то подхватило его тело, но ему так не хотелось на этом сосредотачиваться, хотелось просто дальше идти ко дну и ни о чем не думать.

***

      Старенький телевизор изливался белым шумом, под потолком крутился вентилятор, на лопастях которого каталась паутина, потолок был белый и облупленный, стены темно-зеленые со следами прожитых лет — Питер лежал на кровати, понимая, что-либо он не умер, либо потустороння контора обанкротилась окончательно. Повернув голову набок, он увидел как на него смотрят два костюма, его и Дэдпула, повешенные на спинки стульев. Картинка в его голове сошлась, и Паркер весьма опечалился, он был бы не против нищей по обстановке приемной Смерти. Помимо кровати в помещении стоял внушительный старый шкаф и зеркало в пол и журнальный столик с телевизором.       Питер начал потихоньку приподниматься, не обращая внимания на тянущую боль в конечностях, как вдруг его настиг порыв кашля.       — Солнце, только не говори, что ты уже встал, — в комнату стремительно вошел мужчина. — Я думал, что ты еще как минимум два дня проспишь.       Юноша недовольно посмотрел на вошедшего и продолжил кашлять, исторгая из себя очередные цветы.       — А я надеялся, что не проснусь вовсе, но что мы имеем, — спустя пару минут прохрипел Паркер.       — Извини, что нарушил твои планы, кинувшись в воду, рискуя собственной жизнью, — легко ответил Дэдпул.       — Ты и рисковать жизнью — вещи не совместимые, — прикрыв глаза, пытаясь успокоить свое дыхание, сказал парень. — Кстати, где мы? Уверен, что это не твоя квартира. Я, конечно, понимаю, что ты тот еще нарцисс, но зеркало в спальне — уже слишком, с твоей то мошонкой вместо лица.       — Паучок, ты такой жестокий! Как так можно говорить людям об их изъянах? — мужчина наигранно прижал руку к своему рту.       — Ты тему не переводи, где мы?       — У моего знакомого, — нехотя ответил наемник. — Я понятия не имею, где ты живешь, поэтому решил, что ты пока перележишь здесь.       — Сколько прошло времени с инцидента? Мне нельзя прогуливать работу без причины — уволят, — оборачиваясь в поисках часов спросил юноша.       — Всего несколько часов, еще даже не стемнело. Да и завтра такой же выходной как и сегодня, так что не переживай, все нормально.       — Я все-таки пойду, — Паркер начал вставать, стараясь не завалиться обратно под действием сил тяжести.       — А, понимаю, наверное, есть тот, кто тебя ждет и переживает о твоем благополучии? — понимающе спросил мужчина.       — Ага, я сам, — Питер с сомнением посмотрел на майку, в которую был одет. — Да и еще нужно узнать, что за херня творилась в порту, сколько человек пострадало и умерло.       — Тебе действительно нужно это знать?       — Соседи всегда все знают, — кивнул юноша, — а я самый главный сосед этого города.       — У меня есть мотоцикл, хочешь подвезу? Насколько я мог понять, твоя паутина кончилась, а это лучше чем Человек-Паук в маршрутке.       — Будет неплохо. Надеюсь, в этот раз мне повезет и я попаду в аварию, где и умру… — тихо проговорил юноша.       — Кстати, может ты уже наконец скажешь мне свое имя? Знаешь, это может понадобится, если придется регистрировать твой труп. Судя по всему, ты об этом только и мечтаешь, — наемник чуть склонил голову набок, выражая свою заинтересованность.       — Ц, достал, — недовольно сказал парень. — Я Питер Паркер. Теперь, надеюсь, ты перестанешь докапываться до меня.       — О! Черный плащ наконец сбросил маску, и пред нами предстал самый обычный Кряк Лапчатый, — сложив руки в замок, радостно сказал мужчина. — Я, кстати, Уэйд Уилсон, ну это так, на случай, если тебе интересно мое имя.       — Мне прекрасно известно кто ты, но у меня нет ни малейшего желания устанавливать с тобой какие-либо тесные связи, — Питер потянулся к своему костюму. — Отвернись, извращенец, я переодеваться буду.       — Ты боишься, что я тебя кину точно так же, как и остальные? Поэтому даже не пытаешься подпустить к себе? — голос отвернувшегося Уэйда внезапно наполнился грустью.       — Заткнись и не пытайся строить из себя всепонимающего человека, — жестко сказал парень, своим голосом давая понять, что эту тему он продолжать не намерен. — Чем быстрее мы доберемся до моего дома, тем лучше. Желательно в молчании.       Сквозь стремительно темнеющий город они ехали в полном молчании, Паркер не желал общаться, показывая это всем своим видом, а наемник не лез, чуя, что любое его слово может стоить ему разрушения и так хрупких отношений с Пауком. В то время как мимо них проносились машины и дома, сверкая яркими огнями, в голове Уилсона рождалась какая-то странная уверенность в том, что человека за его спиной бросать никак нельзя, словно он с каждой секундой становился все прозрачней, холодней, словно юноша просто исчезал, и крепко сцепленные руки на поясе наемника были всего-лишь слишком достоверной иллюзией.       — Кинь меня у Форест парка, оттуда я сам*, — тихо сказал Питер водителю, задавая окончательную точку поездки.       Уэйд не спешил с доставкой пассажира, останавливаясь чуть ли не на каждом перекрестке, пытаясь придумать, как быть дальше, как ему сделать так, чтобы предчувствие не превратилось в реальность, но, увы, ничего в его обожженную голову не приходило.       — Постарайся подавить свои маньячьи замашки и не следовать за мной, — когда они припарковались у парка, попросил юноша. — Свою частную жизнь я ценю, и не хочу, чтобы какие-то имбецилы знали о ней.       — Ай-ай, как так можно грубо общаться со своим таксистом. И не собирался я следовать за тобой, я уважаю твое право на тайну личности, — мужчина врал как не в себя, надеясь, что юный герой поверит ему и ничего не заподозрит, упрощая элементы слежки.       — Правда? Не заметил что-то, хочешь сказать, что это не ты выпытывал мое имя? — Уэйд был уверен, что под маской парень саркастично приподнял бровь.       — Не понимаю, о чем ты, — прикинуться дурачком — одна секунда. — Короче я поеду, вспомнил о кое-каких незавершенных делах.       К удивлению Паркера, наемник действительно сел на свой транспорт и в одно мгновение умотал в неизвестном направлении. Парню ничего не оставалось, кроме как пойти домой, петляя между улочек так, чтобы можно было либо запутать, либо заметить предполагаемых шпионов и недругов, именно поэтому он попросил остановиться так далеко от дома. Ночь, окончательно опустившаяся на город, не желала принять Питера в свои объятья, погружая, как обычно об этом пишут, в умиротворенное чувство защищенности, напротив, юноша чувствовал себя крайне уязвимым, ощущая опасность из-за каждого угла, ведь постоянно дребезжащие из-за ханахаки чутье теперь никак не могло ему помочь, делая обстановку вокруг еще хуже.       Забывшись во время прогулки, Питер оказался дома уже ближе к полуночи. Он вошел в квартиру, внезапная сильнейшая тоска начала волнами наваливаться на него, давя своим весом, погружая в самые неизведанные глубины, из которых выбраться возможности нет. Вся гамма эмоций появилась так внезапно, что юноша не смог вовремя абстрагироваться от нее, не смог даже попытаться переключить себя на что-то иное. Он стоял посреди комнаты и не понимал зачем. Зачем он дышит, зачем живет. Уилсон был прав насчет того, что он просто никому ненужная брошенка, думалось ему. Пустота и одиночество — вот что окружало его долгое время, и жизнь героя от этого спасти не могла.       И никогда не сможет.       С полной уверенностью Питер пошел в ванную комнату. У него не было помутненного сознания, дыхание было ровным и спокойным, а шаги твердыми. Реальность вокруг него сияла чистотой и четкостью, словно он проснулся от продолжительного сна в самом бодром настроении. Подойдя к тумбе в ванной, он достал из нее коробочку с лезвиями, которые остались с тех пор, как Мэй была еще здесь. Время остановилось для него, открывая весы жизни, на одной из чаш лежал путь к спокойствию и прекращению такой странной боли, а на другой пустота… Решение было принято еще до того, как вылезла голая правда.       — Наверное, так будет лучше, — юноша слегка улыбнулся и начал залазить в ванну.       Его чутье верещало сиреной, но он не слушал его. Делая первый надрез, Паркер почувствовал смешанное чувство радости от того, что его организм ослаблен от болезни и недавнего утопления, а значит проводить эту нехитрую манипуляцию ему придется не так уж и много раз. Юноша давно научился не обращать внимания на боль, но сейчас он открылся ей полностью, стараясь прочувствовать всеми своими нервными окончаниями, пытаясь таким образом заполнить зияющую в груди пустоту и уплыть в царство грез и неподдельного счастья, где больше никто не сможет причинить ему боль…       …Уилсон, выбив дверь, вбежал в ничем не примечательную квартирку в Куинсе, до которой довел его Человек-Паук, пускай и пришлось немного поплутать. Словно идя на поводу у незримого проводника, он сразу же направился в ничем не примечательную дверь, за которой увидел чудовищную картину. В холодной по краям белой ванне лежал юноша, его руки, внутренние стороны бедер, внутренние сгибы коленей были сплошь усыпаны различной длины и глубины порезами. Губы Питера уже начали синеть, а сам он был невероятно бледен, хотя грудная клетка продолжала слабо вздыматься.       — В следующий раз режь сонную, — с непонятной злобой проговорил Уилсон и приступил к спасательной операции.       Найдя в той же тумбочке несколько мотков бинтов, Уилсон, предварительно промыв порезы, начал туго перевязывать руки и ноги пострадавшего, замечая, что регенерация Питера нет-нет да действовала, так как кровь из ран не сочилась, стараясь сохраниться в организме.       — Дурной суицидник, знал же, что регенерация есть, почему же не застрелился на одном из патрулей, отобрав оружие? — перетягивая тело парня из ванной в зал, Уэйд вел дио-монолог. — Ах да, геройская смерть, Помню. Ты именно по этому решил убиться после своего феерического выступления в порту? Чтобы все подумали что вода и несчастное стечение обстоятельств поглотили тебя? Ну да, очень геройское решение — пропасть без вести, по крайней мере лучше истечения кровью дома в одиночестве.       Положив юношу на диван, мужчина накрыл его тут же найденным пледом.       — Не дай люстра, ты не проснешься.

*

      Питер с трудом открывал слипшиеся веки, не понимая, почему он еще жив, проклиная свою регенерацию. Однако, оглядевшись, он понял, что находится не в холодной белой ванне, а прямо на диване собственной гостиной комнаты, о чем свидетельствовали светлые стены, темный диван, узорчатый ковер, да и привычная обстановка в целом. Паника завладела им, ведь было лишь одно объяснение, как он тут очутился, — тетя Мэй решила совершить внезапный визит и обнаружила своего племянника в состоянии несостояния. И если его родственница действительно здесь, то юноше лучше было бы не приходить в себя.       Парень начал рассматривать свои руки, замечая, что бинты наложены очень профессионально, а значит это действительно Мэй, ведь она оканчивала курсы медицинской помощи, а там их учили буквально всему. Паркер услышал, как в соседней комнате, кухне, что-то упало, и понял, что дело дрянь. Стараясь не сильно шуметь, Питер начал вставать с кровати, решая, остаться и принять нахлобучку, или уйти и не возвращаться, дабы не причинять боль тете. Она была такой яркой, так его любила, даже после смерти Бена не позволила себе опустить руки, а он… а ему, Питеру, жить не хотелось. Парень чувствовал себя такой неблагодарной тварью, что его просто начало мутить, он просто не мог посмотреть своей родственнице в глаза, не хотел увидеть в них боль от такого предательства. Это был эгоизм — то, что он пытался сделать, и то, что он все же принял решение уйти.       С явной слабостью в теле, цепляясь за стенки, Паркер устремился к своей комнате — одеться, так как кроме трусов на нем ничего не было, и взять немного денег на автобус. Чтобы сдохнуть где-то в другом месте.       Но внезапно юноша услышал шаги за своей спиной.       — И куда это ты собрался, молодой человек? — голос принадлежал явно не Мэй Паркер, и Питер этому даже порадовался, но вот его обладатель особого восторга не вызывал.       — Ты в курсе, что взлом с проникновением — это подсудное дело? — оборачиваясь, слабо ответил юноша, тут же замечая сухость во рту.       — А ты в курсе, что самоубийцы попадают на седьмой круг Ада? — невозмутимо ответил Уилсон, лицо которого было без маски, а вот на костюм был накинут кухонный фартук. — Думаю, там очень жарко.       — Как и убийцы. Вместе вариться будем, — в глазах парня начало темнеть, но он старался держаться. — Как видишь, со мной все в порядке, так что можешь валить на все четыре.       — Чтобы на этот раз ты смог завершить свое деяние?       Питер не стал ничего отвечать. Внезапно его ноги подкосились, потеряв всяческие силы на то, чтобы удержать своего хозяина в прямом состоянии, и на юношу стремительно начали действовать силы гравитации, но прежде чем он успел рассмотреть мусор на полу, сильные руки подхватили его.       — Вот что за неугомонное существо? Почему нельзя было просто остаться лежать? — сам себя спрашивал Уэйд.       — Отстань от меня, не трогай, — Паркер попытался оттолкнуть мужчину. — Я не хочу! Я больше не хочу жить. Не хочу! Отстань. Отстань. Блять, почему ты просто не мог оставить меня в ванной, какого хера ты вообще пошел за мной? Зачем…       Мужчина крепко прижимал к себе парня, который сначала со всей силы пытался вырваться, благо организм юноши был ослаблен, и Уэйд обошёлся всего лишь парочкой сломанных ребер, а потом Питер просто начал сотрясаться всем телом, стараясь подавить вырывающиеся наружу рыдания.       — Расскажи мне. Просто расскажи, — голос Уилсона был тих и спокоен. — Я не буду создавать иллюзию всемирной поддержки и любви, но я выслушаю.       Они оба сидели на полу под искусственным светом ламп в маленькой квартирке в Квинсе в тишине, изредка нарушаемой звуком проезжающих машин.       — Я любил, — внезапно начал Питер хриплым голосом. — Собственно на этом можно заканчивать, — парень усмехнулся. – Мне казалось, что мы счастливы, что наши чувства ярки и никогда не угаснут, что мы всегда будем счастливы вместе. И в какой-то момент меня бросили. Господи, как же жалко это звучит… Все было так, как мы договаривались, если чувства одного из нас угаснут… но это был удар. Сильный. Представляешь, мне подарили маки? Такие хрупкие и нежные… А потом эти самые маки начали лезть из меня, словно насмехаясь над моими чувствами, каждый раз как бы намекая, что хрупкие и нежные тут не они, а я. И видится мне, это чистая правда. Я тогда, в переулке, очень испугался, ты даже не представляешь как, но был уверен, что мне в любом случае окажут поддержку, я думал, что у меня есть семья, не по крови, но по духу. Мстители же, буквально сказав, что я им больным не нужен, забили последний гвоздь в крышку гроба, жаль только забыли убедиться, что я действительно мертв, оставив медленно и мучительно задыхаться в темноте и одиночестве. Благо цветы для похорон были под рукой всегда, — снова усмешка. — Это очень страшно — думать о каждом вздохе. Просто хочу все это наконец уже закончилось. А ты тут… со своей помощью.       Комната снова погрузилась в тишину.       — Ты голодный? — внезапно спросил наемник. — Ты пока в отключке валялся, я немного похозяйничал на твоей кухне. Правда, пришлось еще и в магазин смотаться, так как у тебя в холодильнике мышь повесилась, дай бог ей здоровья. Надеюсь, тебе нравятся спагетти с сырным винным соусом и мидиями. А на десерт я поставил запекаться яблочный пирог, надеюсь, получится хрустящим, а не просто каменным.       — Не думаю, что…       — Так, давай подниматься. Бабушка всегда говорила, что на пустой желудок хандрить всегда легче, поэтому лучше всегда быть сытым, — мужчина начал приподнимать Паркера.       — Ты не слышал что ли?! Я не хочу… — повышенным тоном начал Питер, но Уэйд его перебил:       — Если бы ты действительно хотел умереть, то не дал бы и шанса своей регенерации. Уж прости, но я видел тех, кто решил отказаться от жизни, они зубами рвали на себе вены, пихали в горло куски ткани, до тех пор, как поступление воздуха становилось невозможным, а ты дал себе шанс, уж не знаю, специально или подсознательно, но ты жив. Смирись и иди жрать, пока все окончательно не остыло, — в голосе Уилсона звучала неподдельная злость.       — Скажи, почему мне так больно сильно? — в одну секунду Паркер стал как будто меньше в два раза, тоньше, прозрачнее, он словно хотел раствориться, уйти из этой реальности, но физическое тело не позволяло ему этого. — Я просто не понимаю… Я рассказал тебе все, что случилось, и пока говорил, мои проблемы показались такими жалкими, такими бесплодными, пустыми, но мне так тошно. Мое тело словно душит меня, подстрекая… Я не знаю, как это правильно выразить, но мне очень плохо, кажется, что, если я просто засуну руки в кипящее масло, мне станет легче, намного легче, и мне так в тягость бороться с этим.       В глазах Дэдпула смешались жалость, понимание и какая-то странная уверенность:       — Ни одно из твоих переживаний не является пустым и бессмысленным, запомни это, — прежде всего сказал мужчина. – А объяснение на самом деле очень просто — ты не можешь с этим справиться, поэтому твой мозг странными путями защиты пытается заглушить внутреннюю боль внешней. Это какая-то фигня с психологии. Все очень просто, но от этого не легче.       — Я знаю, я все это знаю, все-таки работа героем предполагает прохождение начальных курсов психологии, случаи всякие могут случиться, как ты знаешь, — голос парня был тих и спокоен. — Просто не хочется бороться с собой. Устал.       С последним словом Питер начал погружаться во тьму, все еще мечтая, чтобы в этот раз она оказалась последним его пристанищем, и свет ламп или чего-то там еще не позвал его обратно в мир живых.

*

      С утра Питер проснулся от навязчивого телефонного звонка. Не открывая глаз, парень потянулся к нарушителю его спокойного сна и принял вызов.       — Питер Паркер на связи, — сонно пробормотал юноша. — О, здравствуйте, мистер Смит, — с Питера магическим способом слетело желание спать, — нет, нет, конечно, я не забыл, что у меня есть работа… Почему вчера не было? Я заболел и сил позвонить не было… Да, да, сегодня буду, через час примерно… Конечно, не повторится. Спасибо.       Паркер завершил звонок и устало вздохнул, комната вокруг него была наполнена светом из одного единственного окна, а значит, что времечко неумолимо катится к обеду, что явно говорит о том, что если он поедет на общественном транспорте, то через час на работе его точно еще не будет. И такси ему тоже не поможет — дорога, полная пробок, распространяет свое могущество на всех.       — Удивительно работоспособный человек, полностью один день провалялся в отключке, ничего не ел, получил физическое и психическое истощение, а на работе обещает быть через час, — парень сначала не понял, откуда доносится голос Уэйда, но взглянув на пол у дивана, увидел валяющегося на ковре мужчину. — Ты уверен в своем решении?       — Я уверен, что ты маньяк, не желающий оставить меня в покое, — тихо сказал Питер, начиная вставать. — Если я не пойду, меня уволят.       — Перерезая себе вены, ты о работе не думал, — ляпнул Уилсон, но тут же в испуге закрыл себе рот ладонью. — Извини, я…       — Ой, иди нахуй, — махнул забинтованной рукой парень, затем как ни в чем не бывало встал и пошел в ванную.       Зайдя в помещение, Питер заметил, что никаких следов произошедшего не осталось — ванна была белоснежно белая, а пол без каких либо разводов. Вот только одно выбивалось из привычной обстановки — нигде не было никаких острых предметов, ни бритв, ни привычных лезвий в тумбе, ни даже маникюрных ножниц в аптечке. Парень и сам не понял, зачем полез все проверять, но в какой-то момент взглянув на свое отражение успокоился. Зеркало. Не такой уж Уэйд и умный, раз не предусмотрел возможность острых разбитых осколков отражающей поверхности.       Последней своей мысли Паркер очень испугался, это на него было совсем не похоже…       Избавив свои руки от бинтов, заботливо наложенных наемником, Питер понял, что если он не захочет привлекать к себе лишнего внимания, ему придется носить одежду с длинным рукавом. Только так. Шрамы никогда не исчезнут — слишком уж он много потерял крови, у организма были силы только на то, чтобы не дать ему умереть, и наличие шрамов его здоровью ни как не будет мешать. Уродливые полосы были розоватыми, незажившими до конца, они полностью устилали его руки и Паркер ужаснулся, что это сделал с собой он сам, он помнил все обрывками, словно в тумане, и подумать не мог, что все настолько плохо. На ногах ситуация была не лучше.       Он действительно надеялся умереть.       Когда Питер пришел на кухню, чтобы схватить первое попавшееся съедобное нечто и тут же убежать на работу, он увидел Дэдпула, который тут же протянул ему бумажный пакет:       — Тут несколько бутербродов и пара гематогенок. Советую тебе быстро обуться, я так уж и быть отвезу тебя, — сказал мужчина и стремительно пошел к выходу. — Жду тебя у дома.       Паркер, сунув одно из яств в рот, направился к выходу, терять такую возможность быстрой поездки до работы он был не намерен.Натягивая кеды, парень заметил, что замок на входной двери абсолютно и бесповоротно сломан, буквально выбит с корнями, давая возможность любому войти в квартиру.       — С тебя новая дверь, — сказал Питер мужчине, садясь за его спину, не получая никакого ответа.       Эта поездка до лаборатории была самой быстрой на памяти юноши, он даже успевал в оговорённый срок прибытия, невзирая на многочисленные пробки.       — Все, спасибо, — слезая со средства передвижения сказал парень. — Пока. Надеюсь, что увидимся не скоро.       — Пока. Кстати, забыл тебе сказать, что принял решение жить с тобой. Из прошлой квартиры меня выгнали, а у тебя очень уютно и спокойно, — и прежде, чем Питер успел обработать и ответить на информацию, умотал в неизвестном направлении.       — Вот же… имбецил беспардонный, — в сердцах сказал Паркер, а после устремился в здание улаживать конфликт с начальством и приступать к своим обязанностям.

**

      Вот уже третью неделю Питер Паркер выносил присутствие постороннего в своей квартире. Уэйд оказался донельзя надоедливым соседом, который полностью исключает наличие личного пространства. Юноша догадывался, с чем может быть связана такая прилипчивость помимо личных сдвигов Дэдпула, и его это ужасно бесило. Помимо прочего путь на кухню Питеру был заказан — если нужно было поесть, готовил обязательно Уилсон, не давая парню и на минуту остаться одному рядом с ножами. Словно он мог снова сорваться.       Если бы Питеру захотелось, он бы сделал все на работе. Там уж Уэйд точно не успеет. Глупец.       Человек-Паук после инцидента в порту исчез. СМИ строили разные предположения от смерти и до захвата героя в качестве заложника, кто-то, конечно, предположил, что Сосед просто ранен и нуждается в отдыхе, но такие теории были слишком скучными, поэтому мало обсуждались людьми, а вот размер возможного выкупа — вещь несомненно интересная. Питер с усмешкой смотрел за этой вакханалией, раздумывая, когда бы ему снова заступить на пост. Что удивительно, ему однажды даже позвонил Тони Старк, но он сбросил, не отвечая, но давая понять, что вполне жив и функционирует.       Последствия кровного истощения в организме парня прошли за какие-то пару дней — гематоген и нечеловеческая регенерация — штуки суровые. Вместе с выздоровлением вернулась и цветочная болезнь. Странно, но Питер был уверен, что она не вернется, что кровопускание способно как-то искоренить проблему, однако, когда мирным вечером его скрутило болью во всех органах, от чего приставучий Уэйд подумал, что Паркер напился таблеток, парень понял, как ошибался. Цветы словно мстили за то, что несколько дней они не видели света, чуть ли не разрывая легкие Питера на кусочки.       — Милый, я приготовил нам покушать, — в комнату Паркера ворвался Дэдпул в самой обычной одежде и фартуком поверх. — Идем!       — Господи, сколько раз можно просить тебя не называть меня «милым»? — Не поднимая голову от каких-то расчетов, спокойно спросил парень. — Ты иди, а я пропущу, мне нужно доделать эту штуку.       — То же самое ты говорил мне в обед, я тебе поверил и оставил, но пропускать второй прием пищи подряд не позволю.       — Не беспокойся, смерть от голода — дело долгое и мучительное, я так кончать не планирую, — задумчиво сказал Питер.       — А умирать?       — Что? — смысл последнего вопроса доходил до парня постепенно.       — Что? Есть, говорю, иди, а то остынет, — состроил дурачка наемник.       Вообще, как бы Питер сам себе не возмущался, жить с Уэйдом было весело. За две с половиной недели Дэдпул своими иногда очень тупыми шутками сумел вытрясти из Паркера столько улыбок, сколько не было за последние месяцы. А еще Уилсон оказался прекрасным поваром, и если он не был на каком-нибудь задании от Мстителей, его в большинстве случаев можно было найти на кухне, где он творил бесподобно вкусные вещи.       — Как прошел твой день? — начал светскую беседу Уэйд Уилсон, протягивая Питеру тарелку с ароматным карри.       — У тебя не получается вести беседы. По крайней мере, задавать вопросы — не твое.Если ты не заметил, то я весь день сидел в комнате и никуда не двигался, — чуть язвительно ответил юноша.       — Ну, я хотя бы попытался, — вздохнул Уилсон, принимаясь за еду.       — Кстати, о «никуда не двигаться», — начал парень, — я с завтрашнего дня вновь выхожу на патрули, так что ужин на меня можешь не готовить.       — Что? Куда? Я не разрешаю! — вспылил Уэйд.       — В моей речи где-то был вопрос о позволении? — холодно и с легкой злостью поднял бровь Питер. — Насколько я помню, мы с тобой не в тех отношениях, чтобы ты имел хоть какую-то возможность идти наперекор мне.       — Но ты еще очень слаб…       — Когда это ты успел получить квалификацию врача? Слушай, давай вспомним, что мы оба взрослые люди с правом на свободу, пока этот диалог не зашел в разряд «сын-подросток и гневный отец». Кстати, вкусное карри.       — Спасибо. Ты забыл, что случилось на твоей последней миссии? Ты чуть не умер! Мне пришлось тащить твою тушку из ледяной воды!       — Поздравляю, мы все же получили достижение «отец и сын». Во-первых, память у меня не такая короткая, как ты думаешь, во-вторых, спасибо, в-третьих, я этого не просил, в-четвертых, а не забываешься ли ты? Я, конечно, тебе благодарен за твое участие и за твои блюда, но насколько я помню, героям «со справкой» платят достаточно для съема квартиры, да и общежитие на Базе никто не отменял. Какую бы ты не придумал себе иллюзию мамочки-наседки, я прекрасно могу прожить и без тебя, не забывай об этом. А еще, хочу напомнить, что я «ловлю пули» лет с шестнадцати и еще ни один человек не отговорил меня от этого действия. Многие пытались. Так что не думай, что ты какой-то особенный, раз тебе позволено жить в моем доме, и ты единственный из Мстителей, с кем я общаюсь. Еще раз говорю: я благодарен тебе за свое спасение. Но на этом все, — высказав это, Паркер потянулся за кувшином с апельсиновым соком.       — А Локи тоже не был для тебя кем-то особенным? — с какой-то злобой спросил Дэдпул.       Только лишь железное самообладание не дало юноше выронить из рук кувшин на пол, разливая все содержимое. Питер медленно и спокойно наполнил стакан, поставил емкость на место, а после поднял глаза на наемника и сказал одно единственное слово, полное ненависти и злобы:       — Вон.       — Питер, подожди, я не хотел…       — Ты сказал все, что хотел, — ледяное спокойствие и гнев захватили юношу, — а теперь будь добр съебаться отсюда по-хорошему, пока я все еще держу себя в руках.       Уэйд хотел сказать что-то еще, но, взглянув на спокойно пьющего сок юношу, передумал.       Паркер молча слушал, как мужчина ходит по квартире, собирая свои немногочисленные вещи, понимая, что надежды на то, что он вернется, что ему позволят вернуться — нет. Юноша продолжил есть, словно сейчас не произошло ничего из ряда вон выходящего. Вот только мелко подрагивающие руки выдавали его. Он не плакал. Нет. Слезы закончились уже очень давно. Ему хотелось громить все вокруг, перевернуть стол, сломать дверцы шкафчиков, разбить тарелки, случайно порезаться об их осколки…       Громкий хлопок новой двери вывел Питера из раздумий, заставляя обвести взглядом ставшую пустой кухню.       Впервые за несколько недель он почувствовал себя в одиночестве. Не было ощущения, что входная дверь может распахнуться перед вернувшимся с задания Дэдпулом, чутье не подсказывало, что в соседней комнате кто-то слишком громко дышит… Квартира погрузилась в глухое молчание.       Паркеру нестерпимо захотелось закурить. Сердце парня билось так сильно, что казалось еще чуть-чуть и остановится, ему хотелось заглушить это чувство, хотелось прижечь края вновь расползающейся пустоты. Утопиться в никотине — не самая плохая идея, которая могла прийти на ум, так ему думалось.       Дымить в квартире парню не хотелось категорически — запах дыма слишком едкий, поэтому, взяв забытые когда-то пол пачки сигарет, Питер направился на крышу дома, благо выходящий туда люк никогда не закрывали.Пускай здание, в котором жил парень, было не очень большим, но все-таки какие-то отголоски света ночного города доходили и до сюда. Куинс — спокойная часть и относительно тихая часть города, в которой редко происходит что-то из ряда вон выходящее, и Паркера, который провел большую часть своей жизни в какой-то непонятной и опасной кутерьме, это вполне устраивало.       Питеру стало словно не хватать воздуха. Нет, он не задыхался, а цветы не искали выхода к свету, легкие функционировали вполне нормально и обычно, но было ощущение что что-то словно стягивает его, не дает нормально дышать, жить. В каком-то наитии парень поднес тлеющую сигарету, покоящуюся между его пальцев, и уткнул ее в кожу своего предплечья. Боль от ожога отрезвила его и словно позволила сделать глубокий вдох.       Внезапно кто-то обнял Питера, подобравшись из-за спины, и схватил парня железной хваткой за обе руки, не давая ничего сделать. Впрочем, Паркер и не собирался, так как по спящему чутью и красному спандексу понял, кто пришел по его душу.       — Зачем ты это делаешь? — какой-то усталый и грустный вопрос прозвучал от мужчины.       — Я не знаю, — пожатие плечами. — Мне кажется, что так будет легче.       — И как?       — Легче.       — Дурак, — Уэйд уткнулся головой в плечо юноши. — И я дурак. Прости меня.       Внезапно на улице поднялся небольшой ветерок, обдувая одиноко стоящую на крыше пару. Над ними плескалось звездное небо, а внизу проезжали редкие машины, они стояли и не решались сказать друг другу и слово, словно могли спугнуть друг друга.       — Возвращайся, — тихо сказал Питер.       — Ты прощаешь меня? — в голосе Уилсона звучала неподдельная радость.       — Ты намерено причинил мне боль, которой я с тобой поделился, надавил на мою слабость, — Паркер холодно усмехнулся. — Я, конечно, дружелюбный сосед, но не настолько, чтобы закрывать глаза на такое. Я тебя не прощаю, но и зла как такового теперь не держу.       — Значит до этого держал? — спросил Дэддпул.       — Как думаешь, ужин еще теплый? — оставляя вопрос без ответа, спросил Питер.       — Его всегда можно подогреть, — спокойно ответил Уэйд, размыкая объятья.

***

      По городу летел Человек-Паук, которого ловили многочисленные камеры обычных прохожих. После трехнедельного отпуска, два месяца назад, вернувшийся герой произвел настоящий фурор среди жителей, которые уже начали терять надежду на то, что Сосед вернется, и его популярность резко возросла и не убывала до сих пор. Люди действительно испугались, что могут остаться без защиты на холодных улицах Нью-Йорка, поэтому боготворили Человека-Паука как могли.       Что удивительно, Питеру Паркеру восстановили лицензию героя после этого, и теперь он снова не был простой приблудой, скачущей по домам, а вполне себе компетентным спасителем. С командой Мстителей он, правда, на отрез отказался встречаться — обида все еще была сильной, ему и без их «семьи» прекрасно живется.       — Питер, Уэйд Уилсон звонит Вам. Принять? — юноша каждый раз был рад слышать ИИ Карен в костюме, который ему вернули с должностью.       — Принимай, — приземляясь на одну из крыш, ответил Паркер.       — Милый, заскочи минут на пятнадцать — поужинать, — сказал мужчина и тут же отключился.       — Да не милый я, — сказал парень в гудки, а после задал вопрос во вселенную: — И сколько можно ему говорить, что я не ем, когда работаю?       Когда Питер, предварительно переодевшись в одной из подворотни, вошел в квартиру, погруженную во мрак, он нешуточно испугался. Ни в одной из комнат не горел свет, создавая впечатление, что здесь никого нет, тогда от кого же был звонок и приглашение к столу?       Внезапно в одном из углов будто что-то вспыхнуло, и пошла цепная реакция. Повсюду начали зажигаться свечки, наполняя квартиру мягким светом огней.       — Уэйд Уилсон, что за херня тут творится? Если ты решил спалить хату, то выбери какую-нибудь другую! И не в этом здании желательно, — строгостью Паркер пытался заглушить нарастающее волнение.       Вспомнив, что его все-таки приглашали на ужин, парень пошел на кухню, при подходе к которой свечей становилось все больше.       — Я не знаю, какой средневековец тебя покусал, но… — начал парень, входя в обитель еды, но внезапно замолчал.       Прямо перед ним, в окружении огней, на одном колене стоял Уэйд с коробочкой в руках.       — Питер Паркер, окажешь ли ты мне честь, выйдя за меня, — с волнением в голосе проговорил мужчина и открыл коробочку.       — А тебе не кажется, что ты пропустил одну стадию отношений? — шокировано сказал юноша. — «Встречаться» называется.       — Если тебе так нужен конфетно-букетный период, то ладно, организуем, — мирно ответил наемник. — Но как по мне, за три с небольшим месяца мы узнали друг о друге достаточно. Если ты не заметил, мы буквально жили вместе.       — А, так это был ты, а я думал, кто это тут шастает, — нервно усмехнулся Паркер, смотря прямо взволнованные глаза напротив.       — Ну так что? Выйдешь? — снова спросил Уилсон. — Знаешь, я стою так уже долго, и это очень неудобно.       — Да, — просто ответил Питер и достал из коробочки кольцо. — Серьезно? Кольцо от пробки?       — Ну я накупил свечей, сделал дистанционную систему зажигания, придумал меню, а вот про то, что к этому действию нужно кольцо — забыл. Пришлось импровизировать, — с облегчением поднимаясь, сказал Уэйд. — А коробочку я уже давно нашел где-то.       — Да ты романтик, — с улыбкой произнес парень, надевая кольцо. — Ну так что? Где мой ужин?       — Поужинаешь мной? — невинно спросил мужчина. — У нас плита сломалась.       И Питеру стало так весело, что он просто не смог сдержать свой смех, вместе с тем словно отпуская то, что тяготило его душу, открывая врата в новую жизнь.