Потому, что так правильно.

      Савада Тсунаёши была странной.       Это был факт такой же как то, что небо оранжевое голубое, а трава зеленая.       Десятое поколение смотрело на неё с отвращением восхищением. Вот только Тсуна была странной прежде всего потому, что видела людей практически насквозь. И пусть никто этого не замечал, но она давно знала про их ложь.       Маленькая Савада видела людей на уровне их пламени. А многим ли пламя воли отличается от души? Ничем, по её опыту.       Она видела и скорченное, искорёженное проклятьем пламя Реборна. И отчаявшееся, павшее в безумии, но так отчаянно цеплявшееся за другое небо пламя Бьякурана. И яростное, но преданное пламя Занзаса, что было связано крепчайшими канатами с его хранителями. Видела она и схожие канаты, что тянулись от «её» хранителей куда-то далеко-далеко, за горизонт.       А ещё она видела ЕГО.       ОН был рядом, кажется, всегда. Хотя, может и не кажется, ведь ОН сама сущность этого мира.       ОН приходил посмотреть на неё, когда Тсуна ещё лежала в колыбели. ОН был рядом, когда она в первый раз пошла. Был с ней, когда мама, её любимая дорогая мама, стала смотреть на неё пустым, затуманенным, вместо любящего, взглядом. Был когда она осознала, что её умение видеть не то, что считается нормой.       С тех пор ОН не просто был. Они могли часами сидеть в уютной комнате маленького неба и говорить, говорить, говорить. Ведь они оба были до ужаса одиноки.       Но ОН её не трогал. Никогда не прикасался.       До тех пор, пока в «гости» не приехал её отец Иемицу с «дедушкой».       Они пытались отобрать её огонь! То, из-за чего Тсуна познакомилась с НИМ.       Но те, кто звал себя её семьёй, те кто уже отобрали у неё мать, наложили на неё ужасные путы и… просто ушли, забыли о ней.       Тсуна осталась одна-одна, и когда надежда уже начала угасать, на помощь пришёл ОН.       Тсуна цеплялась за мужчину друга, брата, отца и плакала, а сила неведомая, та что стоит выше человеческого понимания проникала в неё, меняя, освобождая.       Тогда она в первый, но не последний раз коснулась ЕГО. Она стала первой из людей, кому было позволено, его касаться, и второй из тех, кто ЕГО видел.       Когда же ей стало легче, ОН отвёл Ёши к своему «другу», сказав, что Джун ей сможет объяснить всё-всё, а он устал и не сможет прийти к ней в ближайшее время. На прощание назвав своё имя.       Тринисетте.       Сказать, что шаман был в шоке, когда на его пороге появилась девочка со словами, мол:       «Привет, братик Джун. А меня Тринисетте привел. А правда, что ты шаман? Самый-самый настоящий? А где клетчатая маска?»       И ещё тысяча вопросов в секунду.       Само заявление, что её прислала всемогущая система равновесия, было абсурдно в своей, основе, но…       Малышка говорила и знала то, что из ныне живущих знал только сам Кавахира. Например, его имя, с тех пор как умерла Сепира, он никогда его не использовал, но именно с помощью этого имени к нему обращалась система, именно это и никакое другое имя знала девочка.       А ещё в малышке был отголосок сил Тринисетте и мощное-мощное пламя Неба.       С тех пор жизнь Ёши кардинально изменилась.       Теперь каждое утро вместо садика она шла в Антикварную лавку Братика — зови меня просто Кавахира — Джуна, там её ждали сотни увлекательных историй из разных эпох, необычные вещи, пропитанные временем и уроки.       Учиться Ёши нравилось, особенно у шамана. Шахматноголовый знал об этом мире больше, чем кто либо ещё, а потому видел его совершенно по-другому.       Тсуне это нравилось, в отличие от воспитателей, а позже и учителей, Джун не стремился навязать ей хорошее и общепринятое видение мира. Рассказы и объяснения шамана не были ни хорошими, ни плохими, но они чувствовались правильно.       Правильно вообще было очень важное понятие в жизни Савады Тсунаёши.       То, как сказал братик, принято называть «гиперинтуиция», всегда болезненно четко позволяло ей отличать истину от лжи. Но взрослые зачастую считали ложь — благом, а правду — злом. И Тсуна не могла понять эту концепцию.       Тогда пришла концепция правильности слов и действий, Ёши вывела её для себя в семь лет и с тех пор старалась следовать, интуиция ей всегда в этом помогала.       Проблема была в том, что из её окружения правильно действовал только Джун, а остальные делали вещи хорошо или в соответствии с нормами.       Ёши этого не понимала, точно так же как окружающие не понимали Ёши.       Все говорили уважать учителей, она не могла уважать кого-то только из-за его возраста и мистической мудрости, приходившей с ним. Все говорили учи историю, но стоило ей прочесть хоть пару строк, как интуиция начинает трезвонить, что тут что-то не так, что это ложь, Кавахира не однократно подтверждал это, рассказывая те же истории, что были в учебниках совсем по-другому.       Общество, которое их окружало было не правильным.       Учебники, по которым их учили, были не правильными.       Поведение людей было не правильным.       Сам этот мир был не правильным.       Тринисетте был не правильным.       Последнее осознание свалилось на Тсуну с болезненной ясностью, после одной из, ставших редкими, встрече с НИМ.       У Тринисетте были большие, но нежные руки, что всегда трепали её по голове аккуратно, аккуратно, будто боясь сломать. Он был красив, но изящные черты лица портили круги под глазами и общий достаточно болезненный вид.       Тогда Кавахира говорит ей самое ужасное, что Тсуна когда-либо слышала.       Этот мир постепенно умирает.       Вот только ОН воплощение и сама суть этого мира. Проще говоря…       Тринисетте умирает.       В тот день Тсунаёши клянется себе, что, во что бы то ни стало, спасет того, кто первым стал ей семьёй.       Идут года, а окружающие всё больше и больше убеждаются, что с Савадой что-то «не то».       В свои четырнадцать Тсуна верит в «магию», она любит зверей, но не людей, она и зимой, и летом ходит в одном и том же.       Савада Тсунаёши странная. Странная Тсуна, так её зовут. Девушка на это лишь снисходительно улыбается и говорит, что наверное это так, это правильно.       А потом проявляется не-младенец и всё меняется.       Реборн требует от неё следовать каким-то чужим нормам, утверждая, что она должна и обязана, вот только солнце хочет от неё хорошего мафиозного поведения, что плохо для гражданской. При этом и то и другое не правильно.       И чем больше всё заходит, тем более не правильной становится её жизнь.       Один лишь Леон, в котором теплилась кроха ЕГО силы, смотрел на неё с пониманием в глазах и устало качал головой, каждый раз когда глупый хозяин наводил его на возлюбленную дочь Тринисетте.       Жизнь всё больше напоминает театр абсурда, и единственная причина, почему она не разорвала этот порочный круг обмана и показухи, это интуиция.       Её верная спутница не говорит, что эта история кончится хорошо или плохо, но в конце её ждёт правильный исход.       Тсуна кипит от злости, когда они оказываются в не-их будущем. Все думают, что это из-за действий Бьякурана. И, формально, они правы. Ёши смотрит на иссохшее старческое тело и поблекшие глаза самого прекрасного существа во вселенной и не могла поверить, что кто-то действительно способен сознательно сотворить такое.       Момент, когда белобрысого идиота испепелит взбешённая влюбленная девушка, становится только вопросом времени.       Когда почти спустя три года после того, как мини-киллер появился на пороге её дома, происходит то, что всё это время чувствовала её интуиция.       Она стоит на площади в окружении союзников, а в центре поляны переливаясь всеми цветеми радуги сверкает сосуд, заменивший пустышки Аркобалено.       Перед ёмкостью на коленях стоит Трини и с трепетом, самыми кончиками пальцев, касается того, что теперь питает этот мир и его за одно. Он поднимает на Тсуну светящиеся восторгом глаза и девушка одними губами говорит «Я же обещала».       Тринисетте вновь переводит взгляд на сосуд, и сейчас он не имеет ничего общего с тем величественным и уставшим существом, которое смотрело на Ёши, когда она была ещё в колыбели. Пред ней сейчас с восторженной улыбкой сидит юноша, совсем мальчишка, не многим старше её самой.       А потом жизнь вновь начинает становиться правильной. Реборн всё больше хмурится понимая, что девочка внезапно сбросила с себя его контроль. Хранители постепенно отдаляются, не понимая её резкой смены настроения. А Тсуна сбегает по ночам гулять с НИМ.       Тринисетте весело смеётся, от лёгкости и счастья, они носятся по лесу, окружающему Намимори, купаются при полной луне в водопаде и валяются на траве пересчитывая звёзды.       С каждым днем Трини становился всё сильнее и сильнее. Парень радостно говорил, что где-то в Сахаре вновь растет трава и идут дожди. Он впервые за столетия и столетия сам мог срывать цветы и влиять на физический мир.       Еши с каждым днем улыбалась всё ярче и ярче, вновь переплетая их пальцы и поправляя на голове венок, который парень сплёл из каких-то давно забытых цветов.       Его сила потихоньку, незаметно для обоих, проникала в неё. И лишь Джун замечал, как расцветает вместе с НИМ новая шаманка Неба, но ничего не говорил.       Ничто не могло поколебать счастье девушки, потому, когда в Японию приехал внук Ноно, она не услышав никаких объяснений, даже не узнав, кто он, просто отдала ему кольцо сказав лишь короткое «Так будет правильно.»       На следующий день все видят, как Савада Тсунаёши принимает протянутую руку какого-то никому не знакомого парня. Юноша целует тыльную сторону её ладони, тянет девушку на себя и, стоит ей оказаться в его объятьях, они исчезают.       Реборн пытается нащупать пламя тумана, чтобы понять, как ушла пара, но спустя пару секунд лишь передёргивает плечами, ведь на месте исчезновения ощущается лишь неведомая ему сила. Сила, которую он много лет чувствовал от проклятой пустышки.       Больше Саваду Тсунаёши никто не видел. А если и видел, мог с уверенностью сказать.       Она была счастлива…