Да здравствует король, да здравствует новая жизнь!

Dreams of William – Daughter

Первыми всегда сдаются пальцы. Они дрожат, даже когда я спокоен, деревенеют, даже когда я не утруждаю себя лишней работой. Единственное, что волнует воспаленное сознание, – согреться. Натаскать из залов теплые шероховатые гобелены, обломать все табуреты и стулья, сбросить всю одежду в один гигантский пожарище и греться. Пока жар не перескачет на руки, сожрет на них всю кожу, оставив лопающиеся нарывы, покроет уродливыми ожогами шею, ноги, грудь и живот, но доберется до сердца, страдающее от холода сильнее всего прочего. Но руки не желают принимать тепло огня. А мне постепенно становится плевать. Раньше, когда холод только закрался в душу, я боялся. По-настоящему, до дрожи во всем теле, как способен еще не утративший себя человек. Сейчас я отношусь к этому спокойно, почти равнодушно. Может, дело в том, что холод въелся в сердце основательно, а, может, я и вправду смог привыкнуть. Лед хрустит под ногами. А сапоги на них, ногах, новые, начищенные до блеска. Прислуга старается на славу. Удивительно, но когда по миру разнеслись слухи о том, что в стране новый король, свергнувший прошлого монарха, ко мне устремились люди. Некоторым, кто был способен работать, я дал приют в этом замке, раньше считавшимся в народе обителью настоящего упыря. Смех, да и только. Никаким упырем тот король не был. Он был хуже любой нечисти – Бессердечным Человеком. И, избавившись от него, я получил вместе с властью нерушимое никакой силой проклятие – осколок в сердце. Мерзкую стекляшку, вгрызшуюся в трепещущий и горячий, словно молодая пташка, орган. Когда я впервые осознал свое незавидное положение, все зеркала в замке оказались разбиты. Мелкое крошево осколков смешалось со льдом, и теперь лежит у моих ног. Я уже не могу видеть свое отражение – воспоминания возвращают сознание в тот день, когда я нашел в себе силы взглянуть в то кривое зеркало и разбить его. Разбить на миллиарды блестящих стеклышек, которые подхватил волшебный ветер и разнес по миру. Мне неизвестно о судьбах тех, кто, возможно, пострадал от моей руки, меня это и не волнует. Зато я избавил мир от одного из зол, того, кто хотел изуродовать весь мир. Если исказятся души лишь нескольких десятков человек, не страшно. Мне страшнее то, что теперь моя душа никогда не будет цела. — Ваше Величество, вижу, Вы уже освоились, – маленький человечек подхалимски улыбается мне, чиркая носком башмака по полу. Под его ступней едва слышно звенят льдинки. – И как Вам замок? Право, прелесть? — Чудный. – отвечаю я. Голос ровный, без лишних эмоций. Так и подобает королю. – Когда состоится коронация? — Видите ли, с этим могут возникнуть трудности... – человечек заминается, на его лице извиняющаяся улыбка. И как он только не устает столько улыбаться мне, выдавливать из себя хоть что-то, похожее на искренность? – Народу нужно привыкнуть к Вам, чтобы, в конце концов, провозгласить своим повелителем. — А я показал недостаточно за этот месяц? – не желая больше видеть этого противного лица, отворачиваюсь к окну. За искусным узором инея проглядываются очертания заснеженных скал вдали. – Я устранил диктатора, доказал людям, что теперь они в безопасности, я дал вам, убогим и голодным, возможность работать на меня. — Но, Ваше Величество... – человечек пячется назад, неуклюже топчась и пытаясь укрыться от ползущих к нему искр холода. Я прерываю его коротким жестом руки и слышу, как тот ударяется спиной обо что-то. Судя по стуку, о комод. — Вам мало того, что я сделал для вас? Да, пока я не король, но я – ваш спаситель. И это ваша благодарность? Неужели вы все хотите лишиться моего покровительства и защиты ваших бедных хилых душонок? В ответ лишь неразборчивое бормотание. Отвожу взгляд от морозных узоров и поворачиваюсь к человечку. Тот обездвижен, скован ледяными клешнями. Он дует на красные от крови пальцы, держит их у еще теплых щек и не прекращает улыбаться, только уже не так актерски. Я медленно подхожу к нему, застывшему и напуганному. В блеклых, бесцветных, будто рыбьих, глазах плещется страх. И, удивительно, в моем сердце этот страх отдается характерной дрожью. Неужели я способен на такое? Совсем недавно я сам дрожал под взглядом короля, а теперь я внушаю этот страх. Во мне живет сила. Дарованная осколком, невероятная и устрашающая. Именно она вырвалась из зеркала в тот самый миг, когда я обрушал на него удары, пачкал стекло кровью и слезами. Она покрыла льдом все, чего касается мой взор. Она заставила пасть на колени всех, кто был предан диктатору. — Я получу этот трон. – слова даются легко, будто они со мной с рождения. Нагибаюсь, чуть горблюсь, чтобы быть ближе к полным страха глазам. – Кровью, силой, магией, но получу. Поэтому, будь добр, послушай своего короля и разнеси в народе весть о том, что моя коронация состоится послезавтра, на рассвете нового дня. И пусть даже последняя пропащая дворняга не посмеет в тот день быть под окнами замка, я лично вскрою ей горло в назидание прочим, кто не считает нужным явиться, чтобы увидеть восхождение на престол нового короля. Уловив все то же тихое бормотание, киваю и выпрямляюсь. Своего слова я не собираюсь менять. ***

Scars (OST Suicide Squad) – Boy Epic

Старинное серебро начищено, гладкие, вымытые до блеска полы отражают высокие колонны и лепнину на потолке, пахнет свежестью и холодом. Жаль, что на коронации не будет роз – хрупкие изнеженные красавицы не любят мороз. Розы я видел раз в жизни, когда тот, кто был королем до меня, привез этот цветок из южных земель. В белой фарфоровой вазе стояли тонкие стебли, их венчали ярко-алые бутоны. Король предложил мне коснуться лепестков и глубоко вдохнуть рядом с ними. Я зажмурился, впервые ощутив горьковатый аромат цветка. Эти розы король оставил в своем кабинете, и каждый раз, когда я обтирал каждый завиток на резных ножках письменного стола, я невольно поднимал взгляд и любовался розами. Король прощал мне это, улыбался, когда я который раз повторял, как божественны эти цветы. Жаль, очень жаль, что не они будут украшать замок в этот день. — Все готово, Ваше Величество. – служанка коротко кланяется, когда находит меня в окружении помощников портных. Десятки рук порхают вокруг, подкалывая здесь, распрямляя тут, пристегивая там. Сегодня мне нельзя выглядеть неподобающе. – Площадь полна людей. Все ждут только Вас. Киваю, спускаясь с короткой стремянки. Слуги, поняв меня и без слов, спешно отходят, завершая все свои манипуляции. В замке нет зеркал, но я знаю, что выгляжу презентабельно. Дорогая ткань приятна телу, мягкий звериный ворот мантии греет плечи, на одежде ни грамма лишних украшений. Я хочу чувствовать себя свободно, поэтому приказал убрать из своего образа все, что утяжеляет одежду. Все лаконично, изящно и строго. Служанка ведет меня по сплетениям коридоров. Встречающихся нам слуг она одаряет красноречивым, явно говорящим о чем-то взглядом, словно на уровне мыслей раздает все указания. А те слушаются, разбегаясь от нас, кто на кухню, кто в сторону прачечной. Никто не хочет встречаться со мной глазами, предпочитая молча и быстро выполнять свою работу. В душе я благодарен им за это, мне пока что слишком непривычно такое внимание к себе. Но король не может жить иначе, все сферы его жизни отслеживаются и не остаются без внимания. Поэтому моя коронация пройдет на глазах у всего народа. Чтобы все видели, что я не боюсь их внимания, а жажду его, жду заинтересованности со стороны своих подданных. Со стороны улицы дует. Ветер приятно охлаждает лицо, краем глаза замечаю, как вздрагивает от холода служанка. Но она продолжает идти чуть впереди, показывая мне дорогу. Девушка необычна. Холодный взгляд серо-зеленых глаз, собранные в низкую прическу рыжие волосы, ровная спина, крепкие и почти белые руки. Из нее вышла бы неплохая королева. Или, как минимум, герцогиня. — Дальше я сам. – чуть улыбаюсь девушке, останавливаясь перед распахнутыми створками балкона. Она недолго колеблется, желая сказать, наверняка, заученное «Но это моя работа – сопровождать Вас», но я качаю головой, опережая ее. – Ты замерзнешь. — Как скажете, Ваше Величество. – она опускает голову, соглашаясь с моим приказом. Подняв взгляд, она слегка улыбается. – Я верю в Вас, мой Ледяной Король. И народ верит не слабее меня. Покажите им, кто Вы есть. Не дождавшись ответа, она разворачивается и спешит покинуть коридор. За ее спиной смыкаются тяжелые двери, отрезая служанку от шума и суеты улицы. — Ваше Величество, пора. – лепечет человечек, уже знакомый мне. На нем лучшие одежды, пестрые и украшенные каменьями, а на лице – прежняя улыбка. Только в рыбьих глазах я вижу знакомый страх. И улыбаюсь... Речь человечка, правой руки прошлого правителя, и теперь моего поданного, тянется и тонет в хрустальном звоне в воздухе. Толпа молчит. Я стою у края балкона, почти вплотную к мраморным перилам, сцепив ладони в замок и смотрю в гущу этого сборища. Люди взволнованны. Это видно в их лицах, полных возбужденности и ожидания, шепотках, скользящих между их фигур, позах, полных нетерпения. И я знаю, как каждый относится ко мне, кто смотрит с искренним раболепием, а кто чуть ли не в открытую насмехается, посылая в мою сторону полный недоверия взгляд. Груз ответственности, который я принял, провозгласив себя новым королем и доказав всем свою преданность народу, давит, но я готов принять его на свои плечи вместо тяжелых золотых цепей, которые так любил свергнутый король. Человечек подходит ко мне, держа в руках корону. Чистое белое золото, украшенное вставками из сапфиров и алмазов. Камни блестят, бросая отблески на все вокруг, а золото словно является частью ледяной композиции. Не сдерживаю завороженного вздоха. На золотых кудрях прошлого монарха эта корона не смотрелась так величественно, как она блестит и играет бликами в подрагивающих руках человечка. Он подходит ко мне, ожидая, что я преклоню перед ним колени, как и подобает коронуемому. Но я стою лицом к лицу с этим человечком и смеряю его холодным взглядом. Я не покажу своей покорности ни ему, ни кому-либо, чей бы взгляд не касался меня. Еще одна короткая улыбка, и человечек падает на колени передо мной, однако, не выпуская из рук корону, священную реликвию. Я слышу, как хрустят его суставы, пораженные змейками холода, но молчу, принимая из его рук корону. В отполированном металле вижу свое отражение. Голубые глаза, несмотря на свою пустоту, будут красиво смотреться с алмазами. Тугой обод ложится на голову. Волосы чуть растрепаны, но, я уверен, они красиво лежат на лбу аккуратными волнами. Я поворачиваюсь лицом к толпе и с улыбкой воздеваю руки, нет, не к небу. К ним, людям. И толпа, поняв это, взрывается хлопками и радостными криками. — Да здравствует новый король! Да здравствует новая жизнь!