Судно

Тумбочка полна открытых упаковок с таблетками, разных названий. Успокоительные, антидепрессанты, валерьянка, снотворное, возможно даже наркотики - перечислять можно было до бесконечности, настолько его состояние ухудшилось. Удивительно, как вечно весëлый, задорный и вспыльчивый Томми стал серым, тощим и уставшим парнем. Возможно, он уже одной ногой в могиле. В последнее время он только и питается таблетками, запивая алкоголем, лишь бы не чувствовать эти омерзительные ощущения. Он задыхается по ночам, вскакивает, кричит от фантомной боли, поэтому буквально закидывает в себя слоновую дозу снотворного. Пускай ему не будут сниться сны, он просто хочет отдохнуть. Просыпаться становится тяжелее. Хочет ли он открывать глаза, вообще? Ещë один пакет кофе опустошëн, ещë один день начат, ещë одно "сегодня я брошу" произнесено и ещë один крик издан. Это весь день. Томми выходит на улицу, пытается сдержать улыбку перед другими. Они видят это? Они замечают? Туббо улыбается в ответ, что-то увлечëнно говорит, Ранбу кивает головой, отвечает ему. Им плевать? Плевать на состояние Томми, ведь так? Он ломает мебель, кричит в истерике, бьëт в стену, падает на пол и воет. Так протяжно и громко. А затем успокаивается, встаëт и подходит к тумбочке. Смотрит для начала в окно, потом переводит взгляд на тумбочку и снова на кровать. Руки шерудят по колючим упаковкам, в поисках целых таблеток. Лекарства всех цветов и форм падают на обшарпанное дерево, и дрожащая ладонь их тут же загребает. Недопитая баночка пива оказывается в другой руке. Томми смотрит на себя в разбитом мутном зеркале. Думает, как же ему плохо. А забвение словно кома. Твоë тело распадается на мельчайшие кусочки: невесомое и неосязаемое. Ни боли, ни усталости, лишь успокаивающая темнота. Только сейчас он понял, как же уютно было в загробной жизни. Ни конфликтов, ни стресса. Там остался Гостбур, с ним надо поговорить. Он планирует, а затем сглатывает подступившую ко рту слюну. Последняя мысль: Вилбур - омерзительный человек. Хуже Дрима. Он манипулятор, заставляет его думать, что он нужен только ему. Но Томми знает, что это неправда. Правда в том, что он нужен только себе, хотя и это под вопросом. Он сомневается в себе. Всë, что он делает, всë о чëм думает, всë чего желает - одна куча сомнения. Из этого исходит нежелание что-либо делать. Единственное, в чëм он не сомневался, это в том, что ему некомфортно и тяжело вставать, ходить, есть - жить, в общем-то. Таблетки невыносимо горькие. Как на зло таят во рту прежде, чем он запивает их пивом. Комок застревает в горле, кое как проходит, стоит алкоголю снова залиться внутрь. В желудке эта масса скручивается, начинает медленно перевариваться. Томми ложится на кровать, прощаясь со всеми, кого мог вспомнить. В голове что-то щëлкнуло. Вскочил с постели, побежал в туалет. Всë содержимое желудка оказалось в унитазе. Внутри всë мучительно пусто, в лëгких не хватает места, чтобы нормально вздохнуть. Какой же он жалкий. От боли хочется скрутиться в комок, уйти от всех проблем. Наконец-то умереть. Он снова успокаивается, встаëт. Снова эта злосчастная тумбочка. Открывает, рыщет там и достаëт верëвку. Потëртую такую. Шею поцарапать можно. Томми уйдëт. Туда, где он никого не потревожит. На этот раз оставит прощальную записку, если хоть кто-то захочет навестить его. Запирать дверь не стал. Оставил огрызок с кривой надписью "Прости, Таббо, я не смог. Прощай" на тумбочке, около неубранной кровати и ушëл. Вечер туманный. Кругом аромат сырости только что прошедшего дождя. В серой дымке, осевшей на воду, виднелось старое судëнышко. Томми построил его со времëн Л'Манбурга. Она много чего повидала за свою долгую жизнь. Теперь ей суждено потонуть тут, в топях. Томми нашëл подходящую иву около берега. Вилбур учил его вязать разного типа узлы. Этот навык наконец-то пригодился. Он не хотел умирать в доме. Не около этих ненавистных тумбочки и кровати с окном. Но этот образ всë ещë будет витать в его сознании вплоть до его смерти. Верëвка натирала шею, стягивала. Снова Томми колеблется. Снова думает. Он сидит на этой ветке, держа удавку на своё шее. Сейчас он спрыгнет. Падение займет примерно секунду, верëвка натянется и позвонки сломаются, повреждая его спинной мозг. Поболит всего на долю секунды, возможно, он лишь почувствует, как за голову потянут, а потом всë закончится. Забвение. Такое уютное и приятное небытие.

Слезай оттуда, Томми

Томми смотрит на Техноблейда, стоящего около ивы. Он посылает его, смотрит вниз и собирается с силами.

Не заставляй меня лезть за тобой

Он игнорирует. Наклоняется, смещает таз. Прямо сейчас. Он уже на краю ветки... Он вжимается крепче в дерево, смотря наверх заплаканными глазами. Сглатывает собравшуюся во рту слюну вместе с остатком горечи таблеток. Петля слетает с его шеи, и Томми ползëт вниз. Нога соскальзывает, он падает со ствола, царапая голову и колени. Трава под ним мокрая и холодная. Тут же увлажняет футболку, заставляя съëжиться от холода, но так приятно успокаивает ноющую боль. Техноблейд подходит медленно и размеренно, словно зверь, преследующий свою добычу. Томми не хочет вставать. Хочет лечь и заснуть. Кое-как он борется с апатией, поднимается на локтях, смотрит вверх. Огромная фигура возвышается прямо над ним. Шрамированная рука забирается в карман. Что-то шуршит в его штанах, а затем... На золотые волосы падают маленькие камушки. Или не камушки. Томми вгляделся в силуэт Техноблейда, закрытый туманом. В вытянутой руке была горсть многочисленных конфет. Разных. Вот батончик, вафелька, жевачка, ириска. Обëртки были яркими по сравнению с серым пейзажем окружающей их местности. Он смотрел неверяще, пытался приподняться, чтобы вглядеться в эти дырки в свинном черепе. Только бы увидеть его взгляд. Руки сжали землю, собирая грязь под ногти. На глаза навернулись слëзы, и очередная истерика подкатила к Томми. Он закричал. Заревел, как маленький ребëнок, сжал рукой эту горсть конфет и поднëс к себе. Обëртки полетели на землю. Он ел с удовольствием, ощущая, как вкус лекарств и горечи уходит. Живот урчит. Громко урчит. Техноблейд присел рядом на выпирающий корешëк ивы, смотря, как Томми в истерике поглощает конфеты. Когда он ел в последний раз? Когда ощущал сладость на своëм языке? Когда ему кто-то когда-то помогал просто так? Томми сжимает себя. Корит себя за то, что хотел свести счëты с жизнью. Он будто оживает снова. Просыпается от долгого сна. Техноблейд гладит спину. Аккуратно, заботливо. От этого с губ начинают срываться слова. Всë, что было на душе. Всë неозвученное. И боль, и волнения, и страхи, и злоба, и оскорбления. Руки сами ударили в чужую грудь. Так слабо и обессиленно. А затем со рта срываются громкие извинения, просьбы не уходить, не оставлять его одного. Томми вжимается в Техноблейда, сминает рубашку, плачет. Он сломан. Полностью. С чужих губ слетает спокойное:

Я здесь, с тобой

И всë уходит на второй план. Всë забывается. Всë становится таким ярким. Приобретает краски. Техно обнимает его крепко, целует в лоб. Ждëт. А затем снова целует, теперь уже в глазик. Только потом уже в губы. Невесомо, аккуратно. Чтобы не спугнуть. А Томми и не боится. Рвëтся к поцелую. Вжимается в его тело так сильно. Боится отпустить. На губах солëный вкус от слëз, которые тут же вытирает Техноблейд. Тело переместилось на колени. Он укутался в чужом плаще, закрыл глаза, наслаждаясь спокойствием на своей душе. Больше нет паники, больше нет страхов, больше нет фантомных болей и приступов посттравматического синдрома. Душа словно оживает. Он желает. По-настоящему чего-то хочет. Ему противен вкус алкоголя и таблеток. Он хочет расстаять в сильных руках Техноблейда. Уснуть, сложив голову ему на грудь. Не думать о вечном пейзаже своего унылого дома. Разбить это окно, выкинуть чëртову тумбочку, разделить с кем-то одинокую кровать. Потопить это судно вместе со всем своим грузом, который внезапно спал, после прихода Техноблейда. Он уснул. Впервые насладился сном вдоволь. Нет кошмаров, нет чëртовой темноты. Снится что-то спокойное. Будто бы пришедшее из детства.

Отдохни, Томми. Скоро пойдëм домой

Дома уже ждали взволнованные Туббо с Ранбу. Оба явно перепугались, увидев записку на тумбочке. Техноблейд укутал его в свой плащ, словно ребëнка. Прижал к груди, к самому сердцу. Никому не отдаст. Будет с ним, пока не увидит прежнюю улыбку на его лице. И тогда не уйдëт. Туббо гладит золотые волосы, держит его за тощую ручку. В планах откормить его. Приготовить вкусный обед и накормить мальчика. Слишком уж он дорог, хоть сам считает иначе. Этикетки, баночки, лекарства упали прямиком в мусорку. Ранбу позаботился о том, чтобы в доме Томми снова было уютно. Они заснули вместе: Техноблейд рядом с ним на кровати, Туббо сидя, уткнувшись в руку друга, а Ранбу положил голову на ноги своего мужа и свернулся словно котëнок рядом. Завтра они попытаются забыть о плохих мыслях, побыть вместе и повеселиться от души.