Пряный чай

— Ну что ж, теперь моя очередь, — говорит Бокуто, поднимая бокал. — Как прежний глава «Wing flap» и нынешний «My opinion», хотел бы отметить, что я чертовски рад тому, что я сейчас здесь. Вы все невероятные люди, любящие своё дело, и без вас этого места просто бы не было. Каждый из вас вкладывает часть себя, и это видно в каждом номере, в нём душа, эмоции и высокий профессионализм. Это буквально мой второй дом, где можно отдохнуть, вдохновляться и творить, вы все — моя семья. Ещё я безумно рад тому, что теперь мы ближе к людям, мы говорим правду, помогаем раскрыть потенциал, замечаем скрытое и несём в мир прекрасное. Но отдельное спасибо хотел бы сказать людям, с которых всё началось, которые поддержали меня и являются не только лучшими в своём деле, но и моими друзьями. Спасибо вам, ребята! — Так держать, Бокуто! — кричит Куроо, поднимая бокал с жестом поддержки. Кенма делает похожий жест, но без слов, улыбаясь глазами. — Ещё раз спасибо всем, кто рядом. Я надеюсь, мы с вами надолго! Ну а сейчас праздник официально открыт, отдыхайте, это всё для вас! — Бокуто спускается с небольшого сцены под звук аплодисментов, улыбаясь и склоняясь в благодарности. Внизу его ждёт Акааши — его вдохновение, поддержка, опора. Его движение вперёд и стимул становиться лучше. Его счастье и вся его жизнь. — Ну а тебе отдельная благодарность и моя любовь, и я буду повторять это каждый день, спасибо, что ты рядом, — шепчет Бокуто, наклоняясь ближе к Акааши. — Всегда, Бокуто-сан. — Лицо Кейджи окрасила мягкая улыбка, которая стала привычной на его лице. После первого выпуска «Wing flap» во главе Бокуто продажи взлетели, охватывая ту аудиторию, что ранее просто проходила мимо. Они внесли изменения в стилистике, в тематике и фоторяде и это сработало: всё же первое, что видит читатель, — это обложку, и тут это сыграло как нельзя лучше. Правда, уговорить Кенму хоть на один постановочный кадр оказалось труднее, чем ожидали. Но на помощь пришёл Куроо. Акааши не знал, как ему это удалось, но после его выздоровления он случайно заметил их с Кенмой в обеденной зоне, где они сидели вдвоем, и понял, что у Куроо есть преимущество, в отличии ото всех. Акааши не подсматривал, нет, ему хватило одного только взгляда на то, с каким трепетом Куроо придерживал руки Кенмы, присаживаясь, чтобы быть на одном уровне, а тот слегка возвышался над ним, смотрел на него глазами, полными восхищения, умиротворения и заботы, и всё это было так нежно, что вокруг них витала та атмосфера, которую Акааши сразу почувствовал, потому что он сам находился в ней каждый день, как только встретил Бокуто. Кенма дал согласие на одну съёмку, чем очень порадовал, потому что результат вышел отменный. На обложке их первого выпуска красовался сам Бокуто в стилизации совы с огромными крыльями за спиной и яркой фразой «Возьми новую высоту». Идея принадлежала Акааши, но все разом её поддержали и воплотили в жизнь. Аналогия пришла с ассоциацией глаз Бокуто и его мимикой, которые походили на эту птицу, ну и сам журнал носил название, заключающее в себе крылья, поэтому концепция была основана на примере самого руководителя, его истории и желании изменить свою жизнь. В остальном они придерживались классических тем, что были в предыдущих номерах, с небольшими инновациями, но всё же многое менять они не стали, сохраняя тем самым интерес и старых читателей. Их номер сложился, они нашли золотую середину. Но, проработав год, Бокуто понял, что он хочет двигаться вперёд и создать что-то своё. К счастью, отец его полностью поддержал, взяв контроль журнала обратно на себя, видя в глазах сына желание и уверенный в том, что у него всё получится, ведь он на протяжении долгого времени держал его бизнес на высоком уровне. Бокуто был рад пониманию отца, но главное, что он хотел узнать, — поддержат ли его друзья? И самое важное — это мнение Акааши о его затее. Увидев восторг и гордость в любимых глазах, он принялся за реализацию, взяв пару советов у отца. Он хотел не просто журнал, он хотел целый мир, хотел помогать и направлять. В основу их журнала входили не модные бренды и дорогие дизайны, миллионный отдых и уже давно незаслуженный пиар — они помогали увидеть прекрасные вещи и результаты путём простых знаний, которыми делились сами люди. Бокуто безусловно поддержал Куроо, перейдя в его издание, вдохновившись его идеей и внеся в неё свои предложения. Теперь Куроо отвечал не только за рекламу и продвижение, он взял на себя блоки кухни и спортивного питания. Кенма вообще не собирался связывать себя с фотографией как с профессией, но, подрабатывая в журнале, понял, что это действительно ему нравится, и он тоже решил попробовать поучаствовать в этом проекте. Он расширил свои обязанности и, оставаясь главным фотографом, теперь занимался сортировкой писем по интересам и назначениям личных встреч для разрешения печати их материала — беседовал, конечно, не он: Куроо любезно приходил ему на помощь. Кенма сам лично захотел вести колонку с новинками игр и их анализом, и все были только за расширение тематик и привлечения аудитории. Акааши не был психологом по образованию, но хорошо разбирался в людях и их эмоциях, подходил к этому вопросу конструктивно. Свои личные эмоции он до сих пор с трудом контролирует, но, как говорят, со стороны виднее, поэтому он взял на себя анализ различных проблем и жизни людей, стран и городов, писал как своё мнение, так и новостные подтверждения. Также ввёл писательский блок с небольшими интересными авторскими историями. Ну и главным редактором он также остался, собирая всю информацию в одно целое, грамотное, гармоничное и интересное. Сам Бокуто как руководитель занимался различными организационными вопросами и налаживал контакт с другими изданиями, находил инвесторов, но так же, как и все, решил вести тематическую колонку, связанную со спортом и машинами. Большую и самую весомую часть они отвели под раздел «о чём говорят люди», был создан сайт и множество групп, а также можно было посетить лично их организацию и рассказать свою историю. Вся суть была в том, чтобы простые люди делились своими знаниями, умениями, эта информация работала в две стороны: помогая читателям, они помогали и тем, кто дает информацию. Сначала это работало как реклама, но потом некоторым они предлагали работу или обучение. Их проект начинался с четверых человек, а сейчас в штате порядка ста двадцати работников, не учитывая тех, кто все ещё просто печатается в блоке «о чём говорят люди». Началом действительно был журнал, они пользовались знаниями и практикой в том издании, но плавно «My opinion» переросло в некую общину. Они разрослись из небольшого офиса на окраине в трёхэтажный центр. Начали снимать и вести блоги в прямом эфире, приглашая в дальнейшем и тех людей, кто просто писал им или печатался. У них были площадки с настоящей кухней со всем оборудованием для приготовления, был небольшой фитнес-зал, игровая комната, но почти всегда для Кенмы, фотостудия для журнала, а также для обучения. Вскоре появился дизайнер, который начинал с разбора луков, что присылали люди, и теперь вёл ещё и прямые передачи, а также что-то похожее на модельное агентство. Всего и не перечислить, у них действительно получился маленький мир, который только рос, потому что они не зацикливались на одном, а всегда шли в ногу со временем. Всё же упор был на молодежи, которым всё трудней найти себя и реализоваться, а они помогали. Печатная версия уже больше напоминала путеводитель для старшего поколения «Как понять своих детей и быть в ногу со временем». Акааши плавно из простого мнения о проблемах перешёл к реализации их на практике. Параллельно работе он всё же решил получить психологическое образование, обретая классические знания, а не только своё понимание. Вскоре был открыт небольшой социальный фонд помощи для тех, кто нуждался или запутался, кому нужна помощь или же просто место, где можно быть собой и найти близких себе по духу и интересам. К третьему году существования они отстроили что-то вроде кофейни, но с большой посадочной площадью, куда приходили студенты и работающие люди, которые могли не только отдохнуть, но и с комфортом продолжить учёбу или работу. Цены были с минимальной наценкой для покрытия расходов, поэтому у них всегда был полный зал, а многие студенты очень часто брали в проект их организацию, в которой можно было найти почти любую отрасль и защитить какой-то проект или диплом. Они были открыты ко всему, что помогало людям найти себя, что давало возможность попробовать и почувствовать значимость. Бокуто очень вырос за последние время, он не устаёт повторять, как много он нашёл в одном-единственном человеке, с которым он поднимается всё выше и выше, который помог поверить в себя и зажёг тлеющие внутри него угольки, превратив в настоящее пламя, каким он и был: ярким, сильным и тёплым. Они действительно стали семьёй. Их проекту исполняется четыре года, и в честь этого была организована благотворительная вечеринка, по совместительству выставка различных видов искусств: все, у кого были какие-либо предложения, могли показать себя. Они не стремились за известными именами, они искали таланты и находили, неся в массы прекрасное. Вокруг царят умиротворение, радость и веселье, все общаются, заводят новые знакомства, никто не стесняется, здесь нет рамок высшего общества, всё искренне. К тому же, канун нового года, у людей и без того волшебное настроение, но они стараются соответствовать и добавить ещё больше радости в длинные праздничные дни, в которые они тоже собираются хорошенько отдохнуть. — Ах, вот вы где, дорогое начальство! — язвит Куроо с широкой улыбкой на лице, рядом стоит Кенма, отвечая кому-то в телефоне. — Кто бы говорил! — Акааши и Бокуто сидят в самом отдалённом углу, мило беседуя за бокалом вина. Куроо смеётся с комментария Бокуто, чокаясь с ним бокалом с выражением лица «подкол засчитан». — Чемоданы собраны? — спрашивает Куроо. — Ещё вчера! Жду не дождусь поездки, наконец-то всё удачно сложилось и мы сможем поехать вчетвером! — Глаза Бокуто горят, как новогодняя гирлянда, неся собой ощущение уюта, тепла и исполнения желаний. — Да, мы так долго этого ждали! — Куроо поддерживает радость открытой улыбкой, присаживаясь рядом. — Вы будто не видитесь каждый день на работе, да и выходные почти всегда то вы у нас, то наоборот. — Акааши говорит спокойно, констатируя факт. — Ой, Акааши, вечно ты из праздника хочешь обычный день сделать. — Улыбка Куроо съезжает набок, теперь становясь недовольной. — Я этого не говорил. — Не говорил, но где твои эмоции? Это же так круто! — Куроо жестикулирует руками, привлекая внимание Акааши. — Безусловно, это здорово, но все мои эмоции не для вас, Куроо.— Акааши переводит взгляд на Тецуро. — Я до сих пор их не заслужил? — Глаза Куроо расширяются от удивления. — Простите, вряд ли это случится. — Акааши возвращает своё внимание телефону. — Да ты с Кенмой лучше общаешься, чем со мной, хотя хотел бы заметить, что я тебя знаю дольше. — Куроо никак не может оставить этот момент, потому что на протяжении всего их знакомства ему так и не удалось наладить тот контакт, который он считал нужным для близких друзей. С весёлыми шутками друг с другом, упрощением каких-то границ в поведении — но нет, это не про их отношения с Акааши, и он искренне не понимал, почему всё так. — Куроо, разница в две недели. — Ну и что! — Чего вам не хватает? — Да всего мне хватает, Акааши, просто ты… Ах ладно, забудем, я бьюсь в закрытые двери. — Куроо переводит внимание на свой бокал в руке. — Странный вы, Куроо, — добавляет Акааши. — Ага, не то слово, — бурчит Куроо. — Да брось, бро, Акааши очень тепло к тебе относится, ты для него семья. — Бокуто это всё слегка забавляет, он чувствует себя родителем, который пытается помирить своих любимых деток и объяснить им, как сильно они на самом деле дорожат друг другом, хоть и неправильно показывают это. — Да ну, видимо, та часть, которой он не рад. — Ну то, что он не так ярко это показывает, не говорит об обратном. Ты просто воспринимаешь яркие эмоции лучше, а другие не всегда видишь. — И чего же я не вижу? — Внимание Куроо возвращается, он с большим интересом смотрит на Бокуто. — Ну, например, ты скорее всего не обратил внимание, что у нас дома появились тапочки, те, что ты всё время носишь. Так вот, если ты вспомнишь, то первое время ты надевал мои, приходя к нам. Но появление этих тапочек — его инициатива, он сам купил их для тебя, и они всегда ждут тебя в нашем доме, так же, как и Акааши. — Но… — Или ещё пример, — перебивает Бокуто. — Та жареная скумбрия, что всегда присутствует на столе, когда мы собираемся по праздникам, — это тоже желание Акааши, и именно он её готовит, по твоему любимому рецепту и тоже для тебя, ведь больше никто так сильно её не любит. Ну и то, что самый значимый для Акааши питомец почти на все выходные пристраивается к соседке, потому что твое здоровье важнее, Куроо. И таких вещей очень много, просто Акааши другой, он иначе показывает, как ты ему дорог. — Это… это правда? Это правда специально для меня? Ака-а-а-аши! Дай я тебя обниму! — Куроо вскакивает с места, хватая того в свои объятия, опуская даже тот факт, что Акааши этому не сильно рад внешне. — Бокуто-сан, зачем вы так со мной, — слегка сдавленно говорит Акааши в объятиях Куроо. — Да ладно, Акааши, ему это нужно, — с умилением говорит Бокуто, улыбаясь, как самый счастливый родитель. — Надеюсь, Куроо, больше у вас не будет сомнений. — Акааши слегка освобождается из оков. — Никаких! Мог бы сразу сказать! — Куроо выпускает Акааши из своих рук. — Незачем, я не жду похвалы и тем более объятий. — Я что-то пропустил? — Кенма возвращается к ним, придя на самом интересном моменте. — Ага, Акааши, оказывается, меня всё-таки любит! — Я вас не… — Просто не говорит, представляешь? Он столько всего для меня делает, а я и не замечал. — Куроо светится от радости, что всё не так, как он думал, и всё же и у них близкие отношения, только выглядят они иначе, но с этим он может смириться. — А, ясно. — Ясно? Кенма! Ты тоже это знал? — Знал, Куроо. — У Кенмы на лице не было ни одной капли удивления. — Это он тебе сказал, потому что вы больше общаетесь? — с подозрением произносит Куроо. — Нет, Куроо, всё очевидно. — Как замечательно, одному мне не очевидно? Дураком себя сейчас чувствую. — Главное, не затягивай с этим… — смеясь, говорит Бокуто. — Ха-ха… Очень смешно! — Хватит уже цену себе набивать. Нам выезжать уже пора, ещё и за вещами заехать нужно, — проверяя что-то в телефоне, говорит Кенма. — Да, пойдем попрощаемся со всеми, и напомни Асано, что он сегодня завершает праздник и закрывает офис, — говорит Бокуто, вставая. — Хорошо, я пойду попрощаюсь, встретимся у входа. — Акааши тоже приподнимается, подойдя ближе к Бокуто, наклоняясь к его уху шепча: — Люблю тебя. — И я люблю, — так же шепотом повторяет Бокуто, только для Акааши. — Эй, хватит шептаться, больше двух говорят вслух! — Эта информация не для вас, Куроо. — Конечно, другого я и не ожидал. — Зато у меня есть кое-что, лично для тебя, — говорит Кенма. — Я весь во внимании, моя любовь! — переключая внимание и сгребая в объятия своего кота. — Ты неисправим, Куроо, вот скажи, обязательно выставлять это напоказ? — Кенма также не был приверженником открытого показа любви, но с Куроо это не работало, и он привык, иногда вставляя нотки недовольства, но все равно впитывая в себя всю радость от того, что получает это. — Не обязательно, но я так хочу. И это не показ, просто я же не Акааши, я так не могу, у меня переключатель громкости с тобой сломался, могу только кричать о том, как люблю тебя! — Куроо нежно чмокает того в нос, улыбаясь тому, что у него есть. — Ладно, Куроо, хватит, а то мы так никуда не попадём, твои признания перетекают в какую-то защиту диссертации на тему «Как сильно я люблю Козуме Кенму» на добрых сорок минут. — Ничего не могу с собой поделать! — Куроо громко смеётся. — А ты постарайся, а то мы без отпуска останемся. Я пойду в свой отдел, заберу кое-что и буду ждать внизу. — А где личная информация? — интересуется Куроо. — Люблю тебя, — говорит тихо, смотря в глаза. Доделав все дела и попрощавшись с коллегами, все встретились на первом этаже. Чтобы не терять время, они едут на одной машине, все вместе. Ребята неоднократно пытались организовать совместную поездку, но всё не выходило, но в этот год они были нацелены только на положительный результат, ведь у них важное событие. Пять лет крепких, ярких и настоящих отношений, где нет главных, где царит равноправие, взаимопонимание и любовь. До этого, ни один из них не мог похвастаться зрелыми отношениями, так что это было по настоящему грандиозное достижение для каждого в отдельности. Местом отдыха стал остров Хайнань, лететь прилично, но там прекрасная погода и море, а это всё, что им нужно. Narada Resort & Spa Perfume Bay стало их местом обитания, без излишней роскоши, но уютное и уединённое. Их ждёт прекрасная неделя, хоть у них и есть любимая работа, но всё же работа, которая занимает много времени и сил, да и контроль эмоций в рабочее время тоже приносил утомление. А теперь их ждёт полное погружение в свои отношения, где можно насладиться каждой секундой. Прилетев без задержек, они быстро добираются до своего дома на неделю. — Встретимся вечером? Думаю, можно сходить куда-нибудь на ужин. Вы как? — спрашивает Бокуто, забирая ключи от их с Акааши номера. — Да, хорошее предложение. Тогда в шесть в центральном зале. — Договорились.

***

— Ты когда-нибудь думал, что мы с тобой в годовщину наших отношений покинем страну и будем наслаждаться обществом друг друга целую неделю, в райском месте? — Ну то, что я смогу себе такое позволить, точно не думал, а вот то, что мы будем вместе, — в это искренне верил. — М-м-м, ты веришь в меня, это так приятно. — Куроо разваливается на кровати, пока Кенма ходит по номеру, раскладывая вещи после душа, подходя к Куроо после сделанного. — Ты лучший в своём деле и лучший для меня, остальное меня мало заботит. — Ты делаешь меня таким. Не устану повторять, как ты ценен для меня. Спасибо тебе, что когда-то давно дал мне шанс, был рядом в наше трудное начало отношений и взял всё на себя. Заботился обо мне, был рядом каждый день, а потом и переехал ко мне, делая меня самым счастливым. — Это точно не было твоим первоначальным планом? — Бровь Кенмы взлетает в удивлённой манере. — И мечтать о таком не мог. Я, конечно, с ума схожу, рядом с тобой, но ломать ногу нарочно — даже мне такое не под силу. — Куроо приобнимает того за талию, притягивая ближе. — Да я шучу. Я тоже тебе благодарен за всё это: за то, что мы здесь, за то, что вместе. Мне стало комфортнее в обществе благодаря тебе, а забота о ком-то — тоже приятная штука, как оказалось. И то, что я могу сказать слова любви, — это тоже круто. Мы выросли вместе с нашими отношениями, и это очень здорово, правда. — Я так люблю, когда ты говоришь, слушал бы не переставая. — И это не потому, что речь о тебе? — игриво спрашивает Кенма. — Не потому, но, когда обо мне, ты знаешь, как это на меня действует. — Конечно, знаю, поэтому и говорю. Они сменили одежду ещё в самолёте, на улице +23, и на них футболки и лёгкие штаны, а по приезде, обойдя территорию, успели освежиться в бассейне и сходить в душ, поэтому настигнувшему желанию ничего не мешает. Кенма, стоя в ногах Куроо, валит того на кровать, игриво улыбается, желая взять инициативу, нависает над ним. Но у Куроо другие планы, он меняет их местами одним лёгким движением, будто Кенма перышко, подминая того под себя. Плавно скользит широкой ладонью под его футболку, задирая её, освобождает себе путь и чувствует под пальцами изгибы любимого тела, крадясь, будто хищный зверь, собирая каждую родинку на его пути, как трофей. Вот та, что под ребром, получает нежный поцелуй, а дальше — еле заметная возле сердца, но такая любимая, потому что, целуя её, невесомо касаешься соска, отчего кожа Кенмы покрывается мурашками, и это чертовски заводит. Он хочет в поцелуе забрать себе каждую, но поднимается к ключицам и шее, потому что у самого терпение на исходе. Вдыхая желанный запах одного на двоих шампуня, получает крышесносную дозу дофамина, и это последняя капля. Пытаясь дразнить Кенму, сам теряет контроль, припадая к мягким губам как к спасению, сминая их жадно, по-собственнически, забирая весь воздух. Кенма стонет прямо в губы, ища вместе с ним немного воздуха для продолжения, и ему необходим больший контакт, ему так мало этих невесомых касаний. Он нащупывает края футболки Куроо, стаскивая её, чувствуя кожей тепло и такие же мурашки, что появляются от прикосновений его изящных пальцев к мощной спине Куроо. Их кружит в этой карусели до головокружения, до звёздочек в глазах и бабочек в животе, и, чтобы не сойти с ума, им нужно стать одним целым, им нужно ощутить всю любовь и преданность друг друга. Оставшаяся одежда улетает на пол, и Куроо приступает к подготовке, не теряя времени, потому что всё хорошо известно и не раз изучено, потому что страсть — это про них. Есть момент, который подхватывает партнёр, и тут без слов и лишних действий каждому достаётся желаемая вершина наслаждения, безграничного кайфа от понимания и ощущения единения. Оно прекрасно, оно будто парализует, и хочется чувствовать его всё время, быть одним целым. Но они знают, что будет дальше: если отдать часть себя, то несомненно получаешь гораздо больше. И они наращивают темп, стремясь к этому сквозь нежные стоны и чувственные поцелуи, забываясь в друг друге. Одно сердце скачет галопом, другое его нагоняет, и вот она, финишная прямая, где, добравшись, каждый получает приз: чувство насыщения, облегчения и невероятной силы любви, — смотря в горящие счастьем глаза напротив, сцеловывая с губ синхронное «я люблю тебя».

***

Бокуто и Акааши ждут в оговоренном месте, но их друзей не видно. Бокуто набирает сообщение Куроо, на что получает ответ, что слегка задерживаются. Бокуто всё понимает, смеясь, отвечает Акааши: — Тестируют мебель отеля. — Уже? Зря времени не теряют, — мягко улыбаясь, говорит Акааши. — Может, тоже пропустим ужин? — Бокуто обнимает Акааши, прижимая того к себе, потому что они не на работе и всё можно. Ему этого так не хватало: так просто взять и поцеловать, когда хочется, а хочется Бокуто очень часто. Акааши отвечает на поцелуй, растворяясь в моменте, также наслаждаясь допустимостью происходящего и ощущением безграничной любви, но, прерывая своё желание, говорит: — Мы и так пропустили обед, всё же энергия нам нужнее, да и ночь впереди, Котаро, успеем. — О да, нам нужно много энергии! Очень много! — Широкая улыбка и искры в глазах появляются на лице Бокуто. — У тебя её хоть отбавляй, она скорее нужна мне, так что пойдём скорей, найдем какое-нибудь кафе. — Акааши берет Бокуто за руку, наслаждаясь их контактом. Куроо с Кенмой находят их через двадцать минут, приступая к еде, они также обсуждают увиденное и делятся впечатлениями. Попутно планируют дни, желая посетить все достопримечательности и найти экстремальные ощущения. Но вечер решают провести на своём пляже, с закусками и вином. Вдыхая морской воздух и чувствуя ногами остывающий песок, все вчетвером удобно устраиваются, наблюдая нереальной красоты закат. Кенма делает фотки на телефон, Акааши вдохновляется наблюдением. Бокуто и Куроо ведут лёгкую беседу о спорте. Наверное, лучшей жизни и придумать нельзя, думает Акааши, чтобы вот так, ощущать удовлетворение всех своих желаний, мыслей, потребностей, мечтаний. Чувствовать себя полноценным, важным и нужным, продолжать удивляться и наслаждаться этим. Даже сквозь года ощущение нереальности не покидает перегруженную голову Акааши. Они здесь, и нужно думать только о друг друге, и наслаждаться возможностью делать это, не задумываясь о посторонних вещах. Но Акааши окрылён, точнее, у них с Бокуто они на двоих, они как ангелы, и если даже упадут, то вместе, и он уверен, что и без успеха и достатка, останутся рядом, и пусть это будет не самое лучшее съёмное жилье и ресторан только по праздникам. Пусть его не возьмёт ни одно издательство, он пойдёт в библиотеку, а Бокуто, быть может, будет чинить автомобили. Пусть они будут дарить друг другу подарки, что будут стоить не больше трёх тысяч иен, — это всё неважно, он не боится потерять материальное или успех, его волнует моральное. А свой личный успех он нашёл в человеке, что сейчас обнимает его со спины, шепча ласковые слова, заботливо укрывая его ноги. От которого такое душевное и физическое тепло, что хочется, чтобы холод длился вечно, а он грел бы всю жизнь, и он будет, он знает это, он чувствует это. «Вся жизнь, с ним», — эта мысль даёт ещё одну почву для размышлений. И пока Куроо и Бокуто захотелось острых ощущений и они решили пойти искупаться, Акааши с Кенмой остаются на берегу, и он решает спросить, потому что они стали очень близки, он доверяет Кенме, их мысли схожи, и им комфортно друг с другом. Он раскрыл ему свою душу, в которую вход только для особенных людей. — Вы никогда не обсуждали с Куроо брак? — Брак? — Ну да, кто что об этом думает. — Нет, не обсуждали. — А ты? Что думаешь на этот счёт? — Ну вообще, думаю, это прикольно, ну, знаешь, называть его мужем и всё такое. Хотя меня и так всё устраивает, не могу сказать, что сильно жду этого, ведь я и так люблю его, это ничего не изменит для меня. — А для него? — Думаю, он думал об этом, но кажется, что он боится меня этим спугнуть. Хоть мы и живем уже пять лет вместе, но он до сих пор иногда переживает, что отнимает моё свободное время, и думает, я сержусь из-за этого, но это не так, конечно это не так. — Кенма мягко улыбается своим мыслям и воспоминаниям о Куроо в такие моменты. — А вы обсуждали это? — говорит Кенма, переведя внимание на Акааши. — Мы тоже нет. — Акааши теребит пальцами край одеяла, изучая его. — А почему мы сейчас говорим об этом? — Кенма смотрит вдаль, наблюдая на двумя фигурами в море. — Просто я думал, что в нашей жизни всё прекрасно, и мы с тобой отличаемся от них: нам не важна картинка, нам всё равно, что скажут люди, но они не такие, они хотят получить одобрение, насладиться восторгом окружающих, может даже похвастаться. Они так стараются соответствовать нашим желаниям и так дорожат нами, несмотря на все «капризы». И да, они счастливы так же, как и мы, но мы бы могли, наверное, сделать их ещё счастливее, дать им возможность показать всё это. — Ты предлагаешь взять инициативу в свои руки? — Да, я подумал об этом. — Ну тогда пошли? — Кенма улыбается, с озорством в глазах смотря на Акааши. — Что, прямо сейчас? — Ну да, если мы именно сейчас говорим об этом, чувствуя, что хотим, чтобы это произошло, то это самое время, и оно идеально во всех смыслах. — Вообще, я думал об этом не раз, но это казалось незначимым. — А теперь? — Теперь думаю, что для Бокуто это будет очень важно и нужно. — Поддерживаю, я тоже безумно люблю Куроо, хотя говорю ему об этом куда меньше его, но я готов на всё ради него, и брак — это лучшее, что я могу предложить ему, он будет счастлив, а его счастье — моё счастье. Так что, думаю, я тоже более чем готов взять инициативу и шагнуть вперед. — Только не подумай, что это уговор или что-то такое, просто мы похожи, и я хотел совет. — Получил? — Да, подтвердил нужность и важность своей идеи. — Вот и я тоже это понял. Так что идём? — Кенма разворачивается к Акааши, толкая того в плечо, побуждая к действию. — Вот так просто пойдем и скажем? — На лице Акааши появляется улыбка. — Ага, вот так просто, потому что безумно любим их! — А как же кольцо? Нужно же кольцо. — Ой, это формальности, они же не невесты, потом купим уже одинаковые, а сейчас… Вот, смотри какие красивые камушки, пусть это будет символичным подарком. — И в настоящее можно их поместить, как память. — Точно, отличная идея. О, я нашёл тот, что напоминает мне Куроо. — Кенма подбирает камешек чёрного цвета, слегка с неровными краями. — Всё, я пошёл! Утоплю Куроо, а потом воскрешу его своим предложением! — Кенма, весело смеясь, убегает в сторону, где плескаются ребята. Он напрыгивает на Куроо, весело пытаясь погрузить его под воду, но получается с трудом. Они продолжают бороться и тонуть и весело смеются, пока Куроо не подхватывает Кенму на руки, а тот по привычке обхватывает его талию ногами, удобно устраиваясь, и крадёт поцелуй, слизывая солёные капли с его тёплых губ, прерываясь и на одном дыхании произнося заветные слова: — Выходи за меня. — Я-я-я… Я сейчас правильно тебя услышал? — произносит Куроо, восстанавливая дыхание. — А что ты услышал? — Кенма улыбается, убирая с лица Куроо мокрые пряди. — Выходи за меня, — слегка ошарашено повторяет Куроо. — Я согласен. — Кенма лукаво улыбается. — Ах ты хитрец! — Куроо кружит Кенму в воде, прижимая его к себе так крепко, как может, и вместе, одним комом, ныряют под воду, выныривая, снова скрепляют поцелуем своё согласие. В своей эйфории они не замечают, что Бокуто покинул море. Продолжают целоваться и подтверждать своё «я согласен» на всё, что им сейчас приходит в голову. Их звонкий смех доходит и до ушей Акааши. «У них получилось», — думает он, улыбаясь, искренне радуясь за этих невероятных людей, которые приняли его и стали ему семьёй. Из тёплых мыслей он плавно переключается на не менее тёплый и любимый голос: — А ты чего не идёшь к нам? Ты же знаешь: если замерзнешь, я согрею! — Бокуто сгребает в охапку любимое тело со спины, заглядывая через плечо, пытаясь разглядеть, чем занят Акааши. — Конечно, знаю Котаро. Но я кое-что ищу. — Тебе помочь? — с интересом спрашивает Бокуто. — Нет, я хотел бы найти это сам. — Акааши старается поскорее найти нужный камень, чтобы не упустить момент. — Это что-то важное? — Да, очень. — Ну, я могу не мешать, если ты хочешь побыть один или… — О, нет, нет, не уходи. Я нашёл его. — Я могу взглянуть? — Да, только давай присядем, а то ноги дрожат. — Ты замёрз? Иди ко мне, я тебя согрею.— Бокуто переворачивает Акааши к себе лицом, обнимая ещё крепче. — Это скорее от нервов, Котаро. — Тебя что-то беспокоит? Акааши, ты же знаешь, что можешь рассказать мне что угодно. — На переносице Бокуто появляется складочка переживания. — Да, знаю. И я хотел бы не рассказать, а спросить у тебя. — Они присаживаются на одеяло друг напротив друга, сцепляясь ногами, для удобства и тепла. — Конечно, всё что угодно! — Бокуто Котаро. — Акааши сглатывает, выравнивая голос, который выдаёт его переживания. — Ты сделал из моей жизни сказку, в которой нет горя, нет печали, в которой уважение, забота и любовь. И эти чувства не редкие, по праздникам или напоказ, они каждодневные и тихие, только для меня, потому что тебе важно, чего желаю я. Ты делал невероятные вещи, наполняя мою жизнь ярчайшими событиями, и я тоже хочу, хочу сделать такое для тебя. И хочу спросить: ты выйдешь за меня? — БОЖЕ МОЙ! — Настолько широко глаза Бокуто ещё не открывались, а голос не был таким громким. Застыв от внезапности и шока, он всё же приходит в себя. — А-А-А-А-А! АКААШИ! Я СЕЙЧАС УМРУ ОТ СЧАСТЬЯ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ДАЙ МНЕ УМЕРЕТЬ, Я НЕ МОГУ ТАКОЕ ПРОПУСТИТЬ! — Бокуто, ты не умираешь. — Нет, мне кажется, я умираю, моё сердце, Акааши, щас вылетит из груди! Чёрт возьми! Поверить не могу! Ты хочешь, чтобы я был твоим мужем?! — Хочу. А ты хочешь? — Ты ещё спрашиваешь? Конечно! Конечно, хочу! Я очень хочу, чтобы ты был моим, а я твоим. Я думал об этом каждую годовщину, каждые праздники! Я знал, что эта любовь навсегда, и хотел доказать свои намерения, но побоялся тебя обременить и всё испортить, ведь у нас и так всё прекрасно, а ты не любишь общественность и чувства напоказ. Но я все это время видел тебя им и мечтал, что когда-нибудь ты им станешь. Искренне верил, что ты тоже захочешь того же. Но даже если бы ты никогда не решился сказать это, я всё равно любил бы тебя так же сильно! — Бокуто держит Акааши с обеих сторон от лица, ему отчаянно нужен контакт и опора от этого человека. Он пытается сосредоточиться и понять, что всё это действительно происходит, но выходит у него не очень: руки дрожат, голос дрожит, в глазах скапливается влага, зато улыбка не сходит с его счастливого лица. — Я тоже тебя люблю, и хочу быть твоим, и всегда хотел, просто в нашей жизни ничего не изменится, всё и так замечательно, но я понял, как важно это для тебя. Хочу видеть вас самым счастливым, Бокуто-сан. — С этого мы начинали, а теперь я буду твоим мужем! Поверить не могу! Наклоняясь к друг другу, запечатывают выше сказанное самым чувственным поцелуем, потому что такого момента уже не будет: именно такие эмоции, именно сейчас и только с человеком напротив. Сцеловывая улыбки друг друга, клянутся друг другу в любви, чувствуя себя будто в космосе — невесомо. Акааши отдаёт своё импровизированное кольцо Бокуто, и оно действительно напоминает его — блестящее, чёрное с серыми вкраплениями. Кенма, услышав радостные крики Бокуто, тащит Куроо на берег, зная причину этой радости. Куроо и Бокуто искрят восторгом, а Акааши и Кенма смущенно улыбаются, удовлетворённые результатом. Когда все немного успокаиваются и укладываются на их островок из одеял, допивая вино, Куроо и Бокуто начинают фантазировать над идеями свадьбы, на что Кенма и Акааши отвергают все затеи, говоря что готовы только на скромную роспись, но в этом вопросе им уже никто не уступит, они так долго этого ждали. Возможно, их кто-то осудит, пускай: в обществе всегда куча мнений, всем не угодить. Да и у них нет такой цели, есть та, где они делят одно счастье на двоих и имеют возможность дарить счастье кому-то ещё. Они есть друг у друга, а больше им и не надо.