Пряный чай

— Помнишь, ты обещал рассказывать всё, что тебя волнует? — с подозрением в голосе спрашивает Акааши, складывая вещи в шкаф. — Конечно, — утвердительно говорит Бокуто, завершая одеваться. — Всё, что тебя беспокоит? — продолжает уточнять Акааши. — Да. — Никаких тайн и секретов? — Разумеется, — с широкой улыбкой на лице отвечает Бокуто, забирая телефон с зарядки. — Тогда почему в последнее время меня не покидает чувство, что ты пытаешься что-то скрыть? — Акааши серьёзен и непреклонен. — Скрыть? — искреннее удивление появляется на лице Котаро. — Да, ты ведёшь себя по-другому. — Да ну, это неправда! Я всё такой же! Посмотри, — откладывая сборы, Бокуто подскакивает к Акааши, хватает его за талию, прижимая к себе поближе, чтобы тот рассмотрел его. — Всё так же люблю тебя! И не представляю своей жизни без тебя. Это точно я, — покрывая щеки Акааши поцелуями, смеётся Бокуто. — Да, это ты, но я что-то чувствую, и это заставляет меня переживать. — О чём? — О том, что я… что я надоел тебе, например, — Акааши не может смотреть на радостного Бокуто, потому что у него внутри всё переворачивается, и он отводит взгляд. — Что? Ну уж нет! Это невозможно, Акааши Кейджи. Мой муж, моё счастье, моя любовь. Я обожаю тебя и никогда, ни за что не отпущу. Слышишь? Тебе незачем переживать, — Бокуто притягивает лицо Акааши ещё ближе, чтобы тот точно смотрел на него. — Хорошо, тогда можно мне с тобой? — Что? — Могу я поехать с тобой? Туда, куда ты так часто отлучаешься, — спокойно произносит Кейджи. — Эммм… Ну… Тут такое дело… — стушевавшись, теперь Бокуто отводит взгляд, пытаясь подобрать слова. — Нельзя… Я понял… — Кейджи опускает руки мужа, уходя обратно в ванну, прихлопнув дверью. — Стой, стой… Ну Акааши, я правда пока не могу тебя взять… — конец фразы слышит только закрытая дверь. Конечно, Бокуто понимал, что рано или поздно, Акааши начнёт задавать вопросы. Хоть у Кейджи и ангельское терпение, но отлучался он часто и, бывало, надолго. И он, с одной стороны рад, что этот разговор состоялся только сейчас, но всё же одновременно, то, что это всё же происходит, портит весь его план. А план всей его жизни, после встречи с Акааши, есть и остаётся, делать этого человека счастливым. И в канун Рождества, когда у него наконец-то все готово, он может сделать подарок, который так долго создавал для них, хотя в первую очередь для Акааши. Бокуто всё же уезжает, оставляя Кейджи одного, скрипя зубами и сердцем, но всё же, он доведет это до конца, покажет итог трудов, и Акааши оценит, он знает, просто ему нужно всё сделать идеально, а Кейджи немного подождать. Атмосфера вечернего ужина немного напряжена, каждый обдумывает свои мысли. Но Акааши решается первым узнать то, что его так сильно волнует: — Завтра Рождество. Ты будешь дома? — Нет. — Ты серьёзно? — чуть ли не роняя вилку, говорит Акааши. — Да. Но тебя тоже не будет, — с восторгом отвечает Бокуто. — И где же я буду? — скептично спрашивает Кейджи. — А ты не хочешь отметить? — Хочу, и мы можем остаться тут, не хочу публичных мест. — Я знаю одно место, там тебе должно понравится. — Бокуто, я никуда не хочу, — устало произносит тот. — Пожалуйста, Ака-аа-аши… — Пожалуйста, Бокуто… — зеркалит Акааши, но с мукой на лице. — Ты же знаешь, я устал, я хочу просто отдохнуть вдвоём... — Я обещаю, что так и будет, только нам всё же придётся выйти из дома… — Мне кажется, ты меня не слышишь… — Я очень хорошо тебя слышу и прошу тебя просто мне поверить, — с твёрдой ноткой в голосе, объясняет Бокуто. — Хорошо. — Хорошо. Но ты не рад? — подмечает Котаро. — Я не рад. — Я изменю это, обещаю! — Бокуто берет руки мужа, ища его взгляд. — Ведь я очень сильно люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, Бокуто, — с мягкой улыбкой произносит Кейджи. *** — Просыпайся, родной… — лицо Акааши щекочет нос Бокуто, чередуя щекотку с поцелуями. — Мне снится сон? Ты встал раньше меня… — Да, и приготовил своей соне кофе и завтрак, — горделиво говорит тот. — Ого, действительно, в Рождество происходят чудеса… — потягиваясь, с хрипотцой в голосе произносит Акааши. — Я очень хочу поднять твоё праздничное настроение, поэтому жду на кухне. Поднимайся… — Бокуто весело уходит на кухню, подпевая какой-то песне по радио. Действительно, настроение Акааши очень отдалённо напоминало праздничное. Он был напряжен, озадачен и слегка расстроен после разговора с Котаро. Да и узнав новость, что им куда-то нужно идти в Рождество, хоть и вдвоём, никак не походило на желание Акааши провести этот день, вечер и ночь только с одним человеком. Он хотел доставку, вино, фильм о чудесах и своего мужа под боком. Но Бокуто снова попросил, и, конечно, Акааши мог бы отказаться, он пропускал мероприятия не раз, попросту не находя на них сил. Но этот праздник для них важен, это праздник семьи и любви, и они всегда вместе в этот день. Эту традицию он не будет нарушать, хоть и хочется ему совсем другого. Встав с кровати, он надевает тапочки с совами, подаренные Котаро, слегка приглаживает волосы и идёт на кухню, за обещанным завтраком и настроением. И пусть его брови хмурятся, и он был бы не прочь поспать ещё часок, но глядя на этого мужчину, он убеждается раз за разом, как же сильно он его любит. Любит буквально каждое новое утро, смотря на ещё спящего. Днем, на серьёзного, ответственного, всего в работе, и, конечно, ночью, расслабленного, тихого, и только его. И в каждый миг, он счастлив. Счастлив быть рядом. И как он может быть обижен или чем-то недоволен, когда его муж хлопочет на их кухне, стараясь для него, в такой замечательный день. Он рядом, и он с ним. Вот, что главное. И пусть сегодня вокруг них будут посторонние люди и совсем другая обстановка, ничего страшного на самом-то деле, он счастлив дарить счастье ему, а он так старается ради этого, поэтому настроение возвращается быстро, и Акааши заканчивает свои подглядывания и размышления и идёт наслаждаться драгоценными минутами наедине. — Пахнет очень вкусно и выглядит отменно. Ты брал уроки у Кацу? — Нет, посмотрел кое-что в интернете. — Ммм, похвально, ловишь на лету. — Когда есть ради кого стараться и когда вкладываешь всю любовь, выходит ещё лучше, чем ожидаешь, — искренне говорит Бокуто. — Я тоже тебя очень люблю, прости за вчерашнее, — Акааши подходит сзади, обнимая того, кладя голову на широкую спину. — Не стоит извинений, я хорошо тебя понимаю, правда. И очень хорошо тебя знаю и чувствую, так что просто доверься мне. Хорошо? — Бокуто останавливает свои приготовления, разворачиваясь к Акааши, целуя того в лоб. — Конечно, с этим у меня нет проблем. Они доедают завтрак и пьют кофе, и в целом, для души, Акааши получает всё, что хотел. А совместный быстрый душ с нежностями, заставляет его расслабиться и больше ни о чём не думать. — Что я должен надеть? — А? — Ну, какого формата место, куда мы идём? — Ну… Можешь надеть самое удобное и самое любимое. — То есть, домашнюю одежду? — усмехается Акааши. — Вполне сойдёт, но вот на улице будет холодновато. Так что, думаю, вот этот тёплый спортивный костюм будет кстати… — всерьёз говорит Бокуто, после чего удивление возникает на лице Акааши, ведь он предполагал какую-то вечеринку светского общества. — Оооо… И ты тоже пойдёшь в таком?— видя, что Бокуто достаёт такой же костюм, понимает, что тот не шутит. — Разумеется… — с улыбкой произносит Котаро. Собравшись, Бокуто берёт собой рюкзак, что не укрывается от глаз Акааши, но тот не комментирует, а просто указывает жестом на груз за спиной. На что получает шёпот в ухо: "Так надо". И чмок в щеку, что становится достаточным для Акааши, при виде такого загадочного и счастливого Бокуто. Он не хочет портить момент своими расспросами, он только с утра понял, что, наверняка, Бокуто что-то приготовил для них, и поэтому так себя ведёт, а Акааши напридумывал не весть что. «Как глупо, наверно, я выглядел, ужас». Но виной переутомление и отсутствие необходимого времени для них, да и для себя самого. Он уже и забыл, когда в последний раз рисовал, что хочет он, а не для работы, забыл, что такое полное выключение мыслей и забот. И, к сожалению, даже отпуск не помогает прийти в себя. Не получается расслабиться в чужом месте, что так и кричит о том, что это не навсегда. Поэтому ему так жизненно необходимы их тихие вечера, необходим покой и уют, необходим Бокуто, что не занят работой, необходимо время для своих мыслей. Он слегка задумался, а они уже припарковались у кофейни. — Американо? Или на мой выбор? — На твой. Сегодня же праздник, — с кроткой улыбкой отвечает Акааши. — Отлично. Просто уточняю, вдруг твой настрой недостаточно праздничный, ты витаешь где-то, — подмечает Бокуто. — Достаточно, я просто задумался. Иди, мне уже интересно, что будет сегодня. — Надеюсь, у них что-то найдётся. Я мигом! Акааши улыбается, на своих внутренних инстинктах, на уровне мышечной памяти, когда некоторые действия даже не замечаешь, насколько они становятся естественными. Улыбка для Бокуто, всегда что-то личное и незаметное для всех, но она всегда рвётся наружу, даже когда Акааши просто замечает его издалека, когда видит, как он шутит и громко смеётся, как дурачится с Куроо и спорит с Кенмой. И часто эту улыбку и не видит никто, почти как сейчас, но внутри Акааши по-детски тепло и радостно. Даже такие мелочи, как соблюдение их маленьких традиций, делает его невероятно счастливым. — А вот и я! Не скучал? — Очень скучал. — И я… — Бокуто тянется за поцелуем, потому что он слишком воодушевлен и буквально физически ощущает нехватку контакта. Он дорожит каждой минутой, что они вместе, особенно значимыми днями. Он всегда помнит про их маленькие традиции, и всегда старается выделить каждый из таких памятных дней. Идёт седьмой год их отношений, и всё равно он каждый раз выдумывает что-то оригинальное. Хотя для Акааши будет достаточно просто прогулки с новым напитком. — Пробуй, — с яркими глазами произносит Бокуто, протягивая стакан с эмблемой кофейни. — Спасибо, — Акааши покорно принимает стакан, улыбаясь ещё шире, что было бы заметно окружающим, но как же хорошо, что вокруг никого. И осознание этого делает эту улыбку еще ярче. — Жду версии… — Акааши делает глоток, смакуя, пытаясь понять послевкусие, делая лицо эксперта. — Ну, я думаю, что это латте… Хотя нет… Оно мягче. Наверно, это раф. И добавлена точно черника и что-то ещё, не пойму. — Черника - это аналогия с твоими глазами по ночам. Они становятся темнее, а цвет ещё насыщеннее и глубже. — А второе, это твои глаза в темноте? Верно? — Да, тут сложнее, вкус не такой яркий, но дополняет чернику идеально. — Это сложно, Бокуто… Можно подсказку? — Можно, но за маленькую плату… — Какова цена? — игриво уточняет Акааши. — Один поцелуй - один слог, — с вызовом говорит Бокуто. — Более чем согласен на сделку, — улыбнувшись, говорит Кейджи. — И так, первые буквы? — КА… — тянет Бокуто. — Карамель? — Нет… — Бокуто манит, призывая отдать оплату для следующей подсказки. На что получает яркий поцелуй, от которого тяжело оторваться. — Ка… шт… — продолжает Бокуто. — Я уже знаю ответ, но можно я буду намеренно ошибаться, чтобы продолжать тебя целовать? — Акааши также не может оторваться от начатого, говоря сквозь поцелуи. — Можно угадать и получить суперприз… — Тогда, ответ - каштан… — Совершенно верно. Твой приз очень жаждет быть твоим… — Моим… — Акааши целует Бокуто мягко и нежно, пробегаясь невесомо по его волосам, спускаясь на линию скулы и обратно на затылок. Он очень любит его касаться, каждый раз убеждаясь, что здесь, что его. Впитывая в себя каждое его касание, как губка, чтобы продлить самые любимые ощущения. — Нам пора ехать… — прервав этот сладкий момент, нехотя говорит Котаро. — Ох, я бы остановился на этом, и это был бы самый лучший праздник. — У нас будет на это время… Обещаю. — Тогда едем. Они выезжают из города и едут мимо прекрасных мест окраин городов, про которые Акааши и забыл совсем. Практически всё время проводить в городе, среди бетона и стекла для него тяжело, но он привык. Но сейчас он очень рад затее Бокуто, наблюдая прекрасный вид из окна. Дорога заняла около сорока минут, и теперь они въезжают, по-видимому в какой-то частный сектор с красивыми домами и уютной территорией вокруг. — Ты снял нам дом? — с горящими глазами выдаёт Акааши. — Не совсем… — отвечает Котаро, пряча взгляд. — Мы к кому-то едем? — уже не так радостно предполагает Кейджи. — Тоже не верно, — говорит Бокуто, паркуясь у какого-то дома. — Пойдём, — с широкой улыбкой произносит тот. Акааши больше нечего предположить, поэтому они выходят из машины, заходя на территорию. На очень красивую территорию. Ничего вычурного и кричащего, всё очень в духе и стиле Акааши. Да и сам дом, хоть и не был огромным, но имел хороший метраж. Он был одноэтажным, с большими окнами в пол, с чёткими контрастными линиями, но также классическими японскими нотками. Но, войдя внутрь, Акааши, если и не потерял дар речи, то был на грани некого смятения. Ощущения были восторженно пугающими. Ему всё безумно нравилось, настолько, что казалось, что кто-то просто забрался в его голову и выполнил всё тут так, как сделал бы он и эти совпадения немного пугали. Ошарашено оглядевшись, он наткнулся на светящееся лицо Бокуто и немного расслабился. — Что это за дом? — Я сейчас тебе всё объясню, давай сядем у камина, там… — Да, я вижу… Там всё, что я очень люблю… — Акааши немного выпадает из реальности, пытаясь понять и собрать всё в одну мысль. — Это твоих рук дело? — Присядь и расслабься, — Бокуто помогает Акааши с одеждой и открывает бутылку Kurni, предлагая ему бокал. Акааши смотрит на всё, что его окружает и никак не может расслабиться, хоть и обстановка та самая, которую он так хотел. Он зачарованно смотрит на Бокуто, ожидая ответа, что за тайна хранится в этом месте. — Ты выглядишь немного испуганно... Всё в порядке? — Да, конечно, просто не совсем понимаю, почему тут всё так и… — Тебе нравится тут? — интересуется Бокуто. — Да… Даже… даже очень. Мне кажется, это место, словно из моей головы. Тут всё так, как я бы сделал, поэтому я немного сбит с толку. — Точно нравится? — Да. Чей он? — Акааши хочется больше точностей. — Твой. — Прости? — Твой, Акааши, — повторяет Бокуто с любовью в глазах. — Ты купил мне дом? — округляя глаза, спрашивает тот. — Не совсем, — пряча смущённую улыбку, говорит Бокуто, наливая бокал и себе. — Тогда я снова ничего не понимаю. — Я его построил, — начинает говорит Котаро, а мимика Акааши перестаёт подчиняться контролю. — Всё сделал сам. Сам выбрал место, сам нарисовал план, залил фундамент, возвел стены. Каждый кирпичик я клал с любовью к тебе. И да, конечно, мне помогали. Но я принимал участие буквально во всём, на что хватало времени. Я годами слушал твои рассказы и желания о том, чего бы тебе хотелось, что нравилось и чего не хватало в жизни. И я понял, что тебе нужно место, твоё место, ну и, конечно, наше, но всё же место для тебя, где ты можешь расслабиться, сменить обстановку, отдохнуть, вдохновиться. Ты можешь рисовать и читать, слушать музыку на весь дом, и никто ничего не скажет. В любой день, ты можешь приехать сюда и убежать от чего-то, если нужно. Только не подумай, что я хочу быть дальше от тебя, ни в коем случае. Но мы знаем, что есть время, когда меня нет рядом, а один в квартире ты не можешь расслабиться, ты чувствуешь себя одиноко. Но здесь я постарался сделать часть тебя, место, где ты будешь чувствовать комфорт и единение с природой. По этому я создал наш дом. Для нас. Для тебя. — Это… это... Прости, я... — Акааши захлёбывается во всех чувствах сразу: в счастье, в любви, в шоке, в своих дурных мыслях в последнее время и сейчас в осознании всего этого. Он не верит, что заслужил всё это, заслужил такое к себе отношение. Он растроган до глубины своей души. Он не представляет, какими словами можно описать всё то, что у него сейчас внутри. Нельзя описать, насколько сильно он восхищен человеком напротив. Он просто вытирает бегущие слёзы рукавом и улыбается ярче солнца. — Не нужно слов, Акааши, я знаю как сильно ты меня любишь, и я тоже очень тебя люблю. Я верил, что ты оценишь, и спасибо, что дал время всё доделать и удивить тебя. — Поверь мне, я был бы рад даже шалашу, сделанному своими руками, а тут дом, Бокуто, невероятно, я сплю, наверно, — Акааши, как ребёнок, с искрящимися глазами и громким радостным голосом, оглядывает всё вокруг и не может во всё это поверить. — Я старался, чтобы так и было, но это правда. Это место теперь существует и есть у его обладателя. С Рождеством, любимый, — Бокуто ловит взгляд мужа и невероятно счастлив тому, что в нём видит. — С Рождеством, — Акааши ныряет в его объятия, вдохнув полной грудью, слегка успокоившись. — И у меня тоже есть тебе подарок. Он не такой масштабный, но тоже выкроен из частичек души и труда, на протяжении этих лет, — Акааши отстраняется и идёт на выход, чтобы достать из внутреннего кармана куртки прямоугольный свёрток. — Держи, это для тебя, — он снова садится рядом, чтобы быть ближе. — Так, посмотрим, что это у нас. Хах, надеюсь, это не наш свежий выпуск? Я его читал, — громко смеясь, говорит Бокуто. — Нет, но ты тоже главный участник этого — покончив с оберткой и увидев предмет перед собой, у Бокуто заканчивается смех. Он смотрит на вещь перед собой, с острым пониманием, что перед ним, и от этого просто не находя слов. Он держит в руках книгу с кратким, но бьющим прямо в сердце названием: «Моя душа». — Я правильно понимаю… Это твоя книга? — Почти, ты знаешь какая жизнь до тебя у меня была. Я ни за что бы не написал и главы по ней. Поэтому, это скорее твоя книга, книга о тебе. О моей любви к тебе. Возможно что-то ты знаешь или слышал, но, думаю, там есть и то, что осталось не озвученным, взгляд с другой стороны. — Это невероятно… — Бокуто просто застывает с ней, боясь даже открыть, просто водит пальцами по выбитым буквам и слушает Акааши. — Ещё там есть зарисовки. Их мало, большая часть сделана в начале наших отношений, но всё равно они все о тебе и для тебя. И я вдохновился этим и решил всё это запечатлеть, оставить в памяти, если что-то начнёт забываться. И, конечно, у нас будет ещё не один том, но всё же наше начало для меня как новая жизнь, и это всё благодаря тебе. Это наша счастливая сказка. — Ака-аа-аши… Я обожаю тебя, слышишь. Невероятно сильно люблю и искренне благодарен за всё, что ты делаешь для меня. И я хочу поскорей прочесть. Но я не могу оставить тебя… — Я могу почитать её для тебя. Устраивайся поудобнее, вернёмся в наше путешествие с начала… — Встреча с тобой - лучшее, что произошло со мной, так что я только рад почувствовать всё вновь. Их вечер случился именно таким, как они оба и хотели. Тихим, уютным, на двоих. Лучшее вино, лучшая книга их любви и, конечно же, буквально сама любовь. Они даже не стали перебираться в спальню, свив уютное гнездышко, прямо там, на полу возле камина. В одинаковых костюмах, а потом на пару и теплых носках с оленями, они устроили себе остров счастья и семейного уюта, шепча друг другу слова любви, закрепляя их нежнейшими поцелуями. Градус повысился, и желания не отставали, получая весь спектр эмоций и чувств, которые были так необходимы. Они поверили в своё маленькое чудо и остались счастливыми. Они любили друг друга так, как могут любить только они.