Сущность спора

— Ты в порядке, Джордж? — с волнением в голосе спрашивает Бэд, предполагая скорое появление друга на точке спавна после их непредвиденной гибели. Ожидать ее и впрямь было нельзя — никто не мог подумать, что тот, на кого была объявлена охота, похоже, перепутает роли и самолично отправится по души парней, возомнив себя охотником. Иными словами, трое парней и представить не могли, что Дрим, вместо того, чтобы добывать ресурсы и продвигаться в развитии своего плана по убийству дракона, решит их выследить и, использовав потрясающую комбинацию своих ума и креативности, сбросить на них непонятно откуда взявшийся динамит, убивая и их самих, и их надежды на быструю и легкую победу. Что ж, по крайней мере теперь они будут более бдительны и застать их врасплох так легко ему больше не удастся. — Да, Джордж, ты какой-то бледный, — даже Сапнап, уже во всю сосредоточенный на добыче дерева, оборачивается на появившегося чуть позже них друга. Вид у того действительно был странный. Искусанные пухлые губы говорили о том, насколько Джордж перед своей гибелью волновался, а и так бледная кожа теперь выглядела какой-то болезненной и Сапнапу с Бэдом оставалось лишь догадываться, насколько страшным способом Дрим решил казнить их друга. Да и выглядит он настолько потерянным, что оба парня проникаются к нему каким-то непонятным приступом жалости. Сами-то они и испугаться не успели: подорвались и в мгновении ока появились на спавне. Джорджа же они ждали минут десять, задаваясь вопросом, почему его испуганный крик в рации резко прервался ещё в самом начале. — Всё, — парень откашливается и как-то неловко стукает себя по груди сжатой в кулак ладонью, — хорошо, — Джордж отворачивается дабы друзья не заметили его огнем горящие щеки, потому что объяснить им причину охватившего его смущения было бы ой как не просто. Да и как, во имя всего святого, он мог объяснить то, чего не понимал сам? С недавнего времени он понятия не имел, что происходило между ним и Дримом, но это уже не единожды подставляло и его самого, и его команду под угрозу. Вернее, для команды-то, состоящей из Сапнапа и Бэда, ничего по большей части не изменилось, да и вероятность того, что они вообще что-то заметили, близилась к нулю. Но для Джорджа? Ох, он с трудом мог сконцентрировать свое внимание на охоте и постоянно вздрагивал от малейшего дуновения ветерка или доносившегося из ближайших кустов шороха. И если раньше причина происходящего заключалась в обыкновенном страхе за свою жизнь, то теперь Джорджу приходилось отчаянно игнорировать расплывающееся по телу предвкушение и неясно откуда взявшийся азарт. Таким образом, парень практически превратился в мертвый груз в составе своей команды, члены которой, если и стали замечать, как он все чаще стал витать мыслями где-то высоко в облаках, то ничего не говорили и в корень проблемы не зрели. Итак, что же с недавнего времени так повлияло на сейчас покусывающего губы паренька? Ох, ответ был предельно прост. Просто его друг, без каких-либо объяснений, предупреждений или любого другого рода комментариев, которые хоть как-то могли подсказать брюнету, какого черта вообще происходит, принялся прижимать паренька к любой попадающейся горизонтальной (да и вертикальной, он не сильно этим заморачивался) поверхности. Однако если множество раз до этого он повторял подобные манипуляции с одной единственной и вполне понятной целью — ликвидировать охотника и откатить весь процесс его развития к самому началу, то теперь… Теперь из его легких вырывался какой-то томный полувздох-полустон, совсем не похожий на что-то, что должен издавать человек, находящийся в шаге от убийства своего друга. И ладно, если бы этим все и ограничилось, Джордж не то чтобы собирался его судить — мало ли, в том наконец-то проявилась его маньячинская натура и он вдруг неожиданно стал ощущать крышесносное удовольствие от убийства своих друзей. У каждого свои закидоны, и брюнет на это бы даже и внимания не обратил. Не обратил, если бы этот самый полувздох-полустон не шел в сочетании с уткнувшимся носом блондина куда-то в шею Джорджа. Вот тут действительно начинались странности, разумным объяснениям не поддающиеся. Короче говоря, в какой-то, брюнет уже и вспомнить не мог, в какой определенно, момент, Дрим начал вести себя по отношению к своему другу ну совершенно не по-дружески. И что же в ответ на такое поведение мог ответить шокированный Джордж? Накричать на него? Оттолкнуть? Приказать больше никогда к нему не прикасаться? Ударить и, воспользовавшись расслабленностью друга, убить его, обеспечив себя и команду победой? Ох, нет. Вместо этого он предпочитал просто-напросто лежать под ним и смирно позволять тому делать с ним все, что его душе угодно. Если бы кто-то Джорджа в таком положении застал, то он бы непременно списал свой ступор на охвативший его тело шок. И этот кто-то обязательно бы ему поверил, едва завидев его расширенные в неверии глаза. Вот только самому себе Джордж лгать отказывался. Он, хотя и правда в происходящее не верил, процессом наслаждался. Как парень мог не получать удовольствия от плотно прижимающегося к нему тела человека, которого сам он, может быть, уже давно желал и не в самом натуральном смысле этого слова? Именно поэтому Джордж отдавался происходящему всей душой, но не двигался с места, в страхе спугнуть накатившее на Дрима наваждение. Даже если тот жестоко издевался над ним (в чем Джордж был более чем уверен), заметив отношение брюнета к себе и бессовестно этим пользуясь, чтобы вывести из строя одного из охотников, парень не мог найти в себе силы оттолкнуть и сбежать. Хотя он и знал, что вел себя до жути жалко и патетично, идя на поводу у своих глупых и не к месту появившихся чувств, поделать с этим ничего не мог. Да и какой смысл был, если Дрим еще в первый раз понял, как это влияет на парня? Джорджу оставалось лишь послушно терпеть, пока блондину надоест глубоко вдыхать запах его кожи. В любом случае, все заканчивалось тем, что брюнет в какой-то момент открывал глаза и осознавал, что он вновь оказался на спавне, только в этот раз еще и с болезненным стояком в брюках, который он и сейчас, к слову, умело скрывает от интересующихся его состоянием друзей. Под предлогом собрать ресурсов, Джордж практически сбегает от вопросительно хлопающих глазами Сапнапа и Бэда и прячется за широким стволом дерева, чтобы, вспоминая прижимающееся к нему сильное тело, расстегнуть ширинку и сбросить напряжение.

***

В прошлый раз охотники продули самым, что ни на есть жалким образом: блондина нагнать они успели, когда у дракона не было доброй половины здоровья, при себе имея лишь склеенные на коленке деревянные топоры и мечи. Стоило ли говорить о том, как смеялся Дрим, обмундированный в железную броню, отмахиваясь от них своим алмазным тесаком словно от назойливых мух? Трое охотников отчаянно пытались забыть унижающие их достоинство события той злополучной игры. И Джордж даже был этому рад: никто и не думал упоминать как Дрим, которого после такой легкой победы хватил приступ вселенской любви, решил выплеснуть ее на стоящем недалеко от него брюнете. Джордж вот уже несколько дней из-за этого краснеет, вспоминая, как его друг, смеясь, словно помешанный, подхватил его на руки и принялся вращать, да еще с таким усердием, что он едва не потерял сознание от головокружения. Кажется, пока Джордж тогда отчаянно пытался сфокусировать взгляд на плывущей перед глазами картинке, а Дрим, что есть мочи кричал: «Обними меня, Джордж!», приступом жалости к брюнету, вынужденном терпеть этого психопата, прониклись даже Эндермены, учтиво не кидавшиеся на парня, когда взгляд того попадал им в глаза. Бэд с Сапнапом за той картиной наблюдали с неописуемым шоком на лицах, но, как и было упомянуто ранее, ни слова о произошедшем не проронили. — Ты опять не с нами, Гоги, — нараспев произносит Сапнап, толкая Джорджа в стоящий перед ним дуб, который тот добывает. Ну, пытался добывать, пока события прошлой игры вновь не пронеслись перед его глазами, заставив его бороться с едва ли преодолимым желанием треснуться о так удобно расположившееся рядом дерево, чтобы потерять сознание и выключить издевающийся над его эмоциональным состоянием мозг. — Ауч, — выдавил из себя Джордж, ударяясь лбом о широкий ствол дуба. — Занимайся своими делами, не видишь, я работаю? — поглаживая ушибленное место, парень принялся защищаться. Никому не позволено издеваться над Джорджем, и, пусть он сейчас и переживает приступ ненависти к одному известному блондину (да и к себе тоже, за то, что не может выкинуть его из головы), защитить свою честь он всегда был готов. Сапнап смеется и шагает вперёд, будто назло задевая его плечом. Джордж, не ожидавший такого гнусного хода, вновь падает вперед и в очередной раз ударяется своим многострадальным лбом о древесину. — Работаешь над созданием нового способа добычи дерева? Ты на этот дуб уже пять минут пялишься. Послушай эксперта, Джордж, оно к тебе в карман от этого не прыгнет. Бэд уже успел нам железа добыть, — белая повязка Сапнапа принимается извиваться на поднявшимся ветру, так, что ее длинный конец ударяет парня по лицу, прерывая его мысль. — Да твою ж, — ругается он и принимается ее перевязывать, пока Джордж сдавленно хихикает и начинает верить в карму. — Сделай тоже что-нибудь полезное. Может тогда мы утрем нос этому придурку и прошлый раз не повторится, — заканчивает он с напущенным высокомерием на лице, хотя было понятно — упоминать предыдущую игру ему не доставляет никакого удовольствия. Джорджа такой наезд задел до глубины души. Ему что, нельзя на пару минут выпасть из реальности и уединиться со своими мыслями? Быть может, охотники и проигрывают именно из-за того, что они ввязываются в бой, не подготовив себя к нему морально? Не то, чтобы Джордж сейчас был занят именно этим, но Сапнапу об этом было знать не обязательно. — Я для победы прикладываю больше усилий, чем ты! — негодует Джордж, вскидывая руки, тем самым заставляя Сапнапа обернуться через плечо и окинуть его оценивающим взглядом. — Мы все равно большую половину наших ресурсов тратим на тебя, потому что ты бежишь, сломя голову, только увидев Дрима, и умираешь. Я просто не хочу, чтобы мои старания уходили на бесполезного тебя, Сапнап, только и всего, — пожимает плечами Джордж, усмехаясь. Надменный тон его голоса задевает Сапа сильнее, чем смысл сказанных слов. — Вот, значит, как? — поворачивается парень лицом к своему другу и наставляет на него свой палец. — Тогда, если ты такой весь из себя полезный, — через каждое произнесённое слово его палец тыкается в спрятанную за голубой футболкой грудь Джорджа, но он не двигается с места, стоически выдерживая эту атаку, — может ты сам Дрима и прижучишь? А мы с Бэдом просто отдохнем и подождем. Или ты только на словах такой крутой? — голос его сочился ядом и Джордж был уверен, что ему всё-таки удалось задеть его достоинство. Если бы Джордж был разумным человеком, он бы ответил нет. Если бы он был разумным человеком, он бы переступил через свою гордость, извинился, и добыл-таки этот несчастный дуб и, быть может, отправился бы в шахту вместе с Бэдом. Но Джордж таким не был. Именно поэтому он произносит: — По рукам. Держи платочек наготове, потому что тебе придется утирать слезки, — пародируя поведение детей и вытирая несуществующую влагу с щек, Джордж не сдерживает смешка. Сапнап хмыкает и самодовольно усмехается, должно быть, размышляя над тем, что его друг был даже более глупым, чем он думал, и он совершенно точно переоценил его умственные способности. Пожав плечами, он повернулся, махнув ему на прощание, и принялся размеренными шагами удаляться куда-то в сторону расположенной вдалеке скалы, засунув руки в карманы. Джордж предполагает, что он пошел за Бэдом. Предполагать что-то, на тему того, как ему выбираться из ситуации, в которую он собственными усилиями себя и загнал, ему не хочется. Но и заведомо настраивать себя на проигрыш он тоже правильным не считал. Желание утереть нос его зазнавшемуся другу переполняло тело Джорджа, заставляя его мозг отвлечься от того, о чем он вспоминал не так давно, и сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. Ну и что, что ему для этого придется победить человека, которого они и втроем-то не всегда одолевали? Джордж себя слабым отнюдь не считает и он более чем уверен, что шанс на победу у него всё-таки имеется и он непременно им воспользуется. Но для начала нужно хотя бы добыть ресурсов. Кое в чем Сапнап всё-таки был прав. Пока Джордж тут прохлаждается, Дрим где-то там всецело посвящает себя добыче полезных предметов и размышлениями над своими коварными планами по убийству охотников. Тяжело вздохнув, парень всё-таки добывает несчастный дуб, было решивший, что о его существовании уже забыли. Через каких-то пятнадцать минут Джордж выходит из лесной чащи, при себе уже имея железный топор, который он не постесняется использовать при первой же возможности. Рюкзак на спине напоминает о себе увеличившимся весом, потому что теперь в нем, помимо заживляющей мази, которую Джордж всегда носил с собой (за что получал насмешки со стороны Сапнапа, который, впрочем, первым делом бежал к нему, когда он по неосторожности резался мечом или схватывал стрелу в плечо), теперь находилось несколько дополнительных слитков железа, камень и яблоки, до которых Джорджу не составляло труда дотянуться по пути. Следующим шагом в достижении тяжелой цели убийства своего друга Джордж обозначил поиск лавы, которую он мог бы использовать против него. Железа для ведра ему более, чем хватало, поэтому все, что ему оставалось — это отыскать злосчастное лавовое озеро, которое, к несчастью, быстро найти никак не получалось. Поляна, на которую выходит Джордж, кажется идеальным местом для его спавна, но удача ненавидит парня сильнее, чем Бэд ненормативную лексику, поэтому и там он бродит приличные двадцать минут, прежде чем тяжело вздыхает и останавливается, позволяя себе секунду отдыха. Единственный минус того, что друзей не было рядом заключается в том, что вещи ему приходится нести в одиночку, поэтому его спине остается лишь страдать, таким образом выражая недовольство своим хозяином, решившимся на такой глупый поступок. Какой-то странный холодок пробегает по спине парня и он тут же к этому прислушивается. Интуиция брюнета редко его обманывает, поэтому и сейчас игнорировать ее он не собирается. Джордж тянется к карману своих брюк и вытаскивает компас, указывающий на расположение объекта охоты. Красная стрелка как-то странно дергается в сторону юга, к которому парень сейчас повернут спиной. Между лопаток неприятно покалывает, а дыхание прерывается на полпути в легкие. Именно тогда Джордж решается и, не совершая резких движений, тянется рукой к закрепленному на поясе топору. В этот момент чья-то сильная рука хватает его за запястье, не давая осуществить задуманное. — Дрим, — сквозь зубы шипит Джордж. Черт возьми, ему нужно было быть более сосредоточенным, не позволять себе отвлекаться. Он же знал, что блондина нельзя недооценивать, знал, что тот выберет момент и, увидев его одного, бросится на него при первой же возможности. — Джордж, — доносится из-за спины шутливый голос, наполненный опасностью и угрозой, а не расслабляющей веселой звонкостью. Иногда Джордж забывает, что Дрим на время этих странных махинаций по удовлетворению недостатка адреналина в его крови, никаким другом ему не приходился, и относиться к нему, как и всегда, он не должен. Единственное, за что сейчас Джордж благодарен блондину — это за то, что тот об этом сам не забывает и старается не дать забыть ему, меняя в своем поведении все, начиная от голоса и заканчивая языком тела. Джордж терпеливо ожидает, когда его враг решит сделать свой ход, чтобы уловить момент, когда он сможет выдернуть свою руку из хватки стоящего позади человека. Его перчатки неприятно натирают кожу, но парень молчит, сосредоточенный на том, чтобы не упустить даже самого мимолетного движения со стороны Дрима. Которого по какой-то причине не следует. — Где твои друзья, Джорджи? — нараспев произносит он и удобнее перехватывает его руку. Джорджу хочется закатить глаза на этого артиста погорелого театра, обернуться и сочинить целый монолог о том, что тому не обязательно строить из себя опасного злодея. Но он этого не делает. Потому что, быть может, и сам совсем чуточку наслаждается интонацией, с которой тот говорит. — Неужто, бросили? — продолжает он с напущенной жалостью. Его голос приглушен надетой на лицо маской, что Джорджу совсем не нравится, но свою мысль он не озвучивает. Дрим не учитывает, что в эту игру актерского мастерства могут играть двое, поэтому его хватка совсем чуть-чуть расслабляется, когда плечи Джорджа опускаются, а лицо искривляется в болезненной гримасе. Он знает, что блондин следит за каждым его движением, поэтому ему нужно приложить все возможные усилия, чтобы хотя бы на мгновение усыпить бдительность Дрима. И у него получается. Стоит пальцам блондина совсем немного разжаться, как Джордж тут же выдергивает запястье из его руки и, не теряя времени, поворачивается к нему лицом. Выражение лица Дрима, скрытое за маской, он видеть не может, да и ему же лучше — меньше отвлекающих факторов. Джордж знает, что реакция у Дрима была хорошая, именно она множество раз помогала ему выкарабкаться из ситуаций, в которых его жизнь висела на волоске, поэтому он не особо удивляется, когда тот блокирует удар в живот и до боли сжимает кулак парня в своей руке. Не облегчает ситуацию и то, что рюкзак довольно ощутимо сковывает его движения. Джордж так же знает, что у него было всего лишь мгновение на то, чтобы решить, какой шаг он должен предпринять следующим: скинуть ненужный сейчас рюкзак со спины или использовать свободную руку и атаковать Дрима с другой стороны. Парень выбирает первый вариант и уже через секунду дергается назад, как можно дальше от блондина, сбрасывая одну из лямок с плеча, а вторую хватает левой рукой, и что есть силы бросает тяжелый рюкзак в опешившего Дрима. Очевидно, вероятность того, что Джордж вдруг неожиданно решит поделиться с ним своими ресурсами, он не рассматривает, а потому это заставляет его застыть на мгновение в удивлении. И брюнет эту возможность упускать не собирается. Он тут же выхватывает свой топор и пытается попасть им по все еще держащей его руке, но оружие тут же перехватывают. Дрим наступает на него, и, если судить по его прерывистому дыханию, поведением Джорджа, заставшего его врасплох, он совершенно не доволен. Будь Джордж чуть сильнее, чуть выше и быстрее, он бы непременно попал по Дриму и вернул бы его на точку спавна, заодно и уменьшив его в многократ раздувшееся после множества побед эго. Но вместо этого ему приходится под напором чужого движущегося в его сторону тела отступать назад, параллельно отчаянно пытаясь вырвать оружие из грубых рук. Джордж все еще верит в свою победу, верит в свою удачу и отступать от задуманного не собирается. По крайней мере, не собирался, пока он, вынужденный шагать спиной вперед, не натыкается пяткой на какой-то попавшийся на пути камень, и не падает на землю. Трава немного смягчает удар, пришедшийся на спину, но болезненного стона Джордж все равно не сдерживает. Отчасти потому, что он еще хорошенько прикладывается затылком, а сверху на него вдобавок всем телом падает блондин, который, вероятно, тоже не ожидал, что Джордж так облажается. Всю спину саднит от удара, и пока парень в отчаянных попытках прогнать головокружение, моргает, Дрим в это время выхватывает топор из его ослабевших рук и… Чего-то ждет. Джордж приходит в себя, и нет, он не смотрит на то, как бедра Дрима, спрятанные за тканью синих джинсов, обхватывают его талию. Боже мой, Джордж, почему ты даже на грани смерти не можешь заткнуть свои глупые чувства? — Где Сапнап и Бэд, Джордж? — разрезает тишину голос Дрима, в котором, кажется, присутствует намек на что-то более темное и неясное. Джордж поднимает взгляд наверх и в нервном жесте облизывает губы. Он вдруг осознает происходящее, осознает близость чужого тела и того, что последует потом. Он уже не один раз оказывался с Дримом в подобной ситуации. То, что тот убрал топор куда-то вне поля видимости Джорджа, заставляет томящееся в груди предвкушение вспыхнуть с новой силой. Чем дольше брюнет смотрит на застывшего над ним парня, тем краснее становится его лицо, а потому он бесконечно благодарен судьбе за то, что его очки скрывают половину его щек от пытливого взгляда скрытых за маской глаз. Правой рукой Дрим опирается о землю, чуть выше головы Джорджа, который даже внимания не обращает на то, что тот довольно грубо задевает его волосы, а левая располагается около предплечья парня, и в ней, по всей видимости, все еще находится опасное оружие, но и об этом попавший в ловушку парень не думает. — Где они? — вновь спрашивает Дрим, кажется, не замечая, как парень отчаянно старается сражаться с охватывающим его тело жаром. Джорджу приходится прокашляться, потому что голос его настолько хриплый, что выдавить из себя что-то членораздельное не предоставляется возможным. — Не твое дело, — уходит он от ответа. Ему совершенно не хочется давать Дриму знать о том, что сейчас они находятся только вдвоем и вероятность того, что его друзья придут ему на помощь равняется нулю. Но блондин, кажется, и сам об этом догадывается, поскольку из его груди доносится смешок, а напряжённое тело слегка расслабляется. Он всем весом усаживается на Джорджа поудобнее, вырывая из его легких сдавленный вздох. Дрим, полностью игнорируя то, как брюнет нарочно и как-то слишком резко отворачивает от него голову (лишь бы не смотреть на то, как плотнее стали сжимать его бедра Дрима), откидывает топор в сторону и замирает на несколько мгновений, сканируя взглядом его покрасневшие шею и кончики ушей. Джордж слышит, как оружие с глухим звуком ударяется о траву, вне досягаемости его руки. Он поворачивает голову в его сторону, но челюсть тут же обхватывают и заставляют перевести взгляд вперед. — Даже не думай, Джорджи, — произносит наклонившийся ниже Дрим, пуская очередную копну мурашек вдоль позвоночника парня и заставляя его задаваться вопросом, не воспламенится ли под ним трава, потому что сам он едва не сгорал, находясь в чужой грубой хватке. Дрим сильнее сжимает его бедрами, когда Джордж инстинктивно порывается отползти назад, стоит одной из рук блондина потянуться к застежке маски на затылке. Керамический предмет падает в подставленную ладонь и улетает куда-то в том же направлении, что и топор. События, которые Джордж уже не единожды переживал, повторяются вновь и отголоски страха, по-прежнему остававшиеся в его груди, вдруг затихают, уступая место ударившему с новой силой предвкушению и желанию. Брюнет сглатывает и непроизвольно слегка откидывает голову назад, чтобы предоставить Дриму больше места для того, что будет происходить потом. Блондин скрывает удивление за смешком, и наклоняется еще ниже, с вожделением во взгляде смотря на открывшийся участок бледной кожи. Джордж смотреть ему в лицо все еще отказывается, но Дрим его заставлять и не думает, великодушно позволяя ему переживать охвативший его приступ смущения без лишнего внимания. — Что, даже не попытаешься убежать? — с искренним интересом спрашивает блондин, будто забыв о том, что Джордж никогда раньше не пытался вырваться или скинуть с себя чужие горячие руки. Дрим, наклонившись так низко, что ему не доставляло никакого труда рассмотреть едва заметные веснушки, покрывавшие чужой нос, испытывающим взглядом смотрит на брюнета, отчаянно хватающегося за траву, которая уже трещать начала, с корнями вырываясь из земли. За темным материалом стекла Дрим не видит, как взгляд Джорджа прожигает шрам на его щеке, нарочно избегая зеленых затуманенных желанием глаз напротив. Поэтому он протягивает руку к лицу брюнета, который, не ожидая подобного, слегка дергает головой, но тут же расслабляется. Пальцы сжимают белые дужки очков и без лишних церемоний беспардонно откидывают их куда-то, куда несколько минут назад улетели его маска и топор. — Чего ты хочешь? — выдавливает Джордж, в отчаянном желании скрыть смущение за раздражением, вдруг почувствовав себя слишком уязвимым. — Убей меня уже и дело с концом. Дрим в ответ на его реплику лишь сдавленно хихикает и кладет одну руку на его щеку, большим пальцем поглаживая румянец. Джордж такого приступа нежности к своей скромной персоне предвидеть не мог, поэтому он напрягается всем телом, что, конечно же, не ускользает от внимания блондина, который замирает в ту же секунду. — Ты же прекрасно знаешь, что я не собираюсь тебя убивать. По крайней мере, сейчас, — что-то опасное поблескивает в его взгляде, но Джорджу не страшно. Дрим всегда отвечает за свои слова, так что, если тот сказал, что вредить ему не собирается — значит так и будет. Да и не то, чтобы брюнет сейчас имеет возможность провести глубокий анализ смысла его слов. Не сейчас, когда его кожа плавится в тех местах, к которым прикасается Дрим, даже через слои одежды. Не сейчас, когда он смотрит на него сквозь прикрытые веки с неописуемым желанием во взгляде. — И ты тоже, будь у тебя шанс, убивать бы меня не стал. Джордж хмурится и гулко сглатывает, не замечая, как взгляд Дрима прослеживает за движением его кадыка. — С чего ты взял? — С того, Джорджи, — Дрим наклоняется еще ниже, вынуждая парня слегка от него отвернуться, чтобы избежать столкновения носами. То, как блондин неожиданно оказывается в личном пространстве Джорджа, заставляет его вздрогнуть и нервно проморгаться, будто бы в попытке избавиться от наваждения. Светлая челка парня щекочет его лоб и он пытается немного отодвинуться, но, как и следовало ожидать, безуспешно. Дрим был намного больше и крупнее, так что сдвинуться хотя бы на миллиметр не предоставляется возможным, — что я вижу, как ты на меня смотришь, — слова были произнесены шепотом, и Джордж понятия не имеет — услышал ли он их, или почувствовал на своей разгоряченной коже. — И как же я на тебя смотрю? — смущенно кашляет брюнет, непроизвольно опуская взгляд на растянувшиеся в ухмылке губы Дрима. Блондин слегка наклоняет голову, и Джордж наконец-то решается встретиться с ним взглядом. Он крупно вздрагивает всем телом, когда замечает, что зрачки в зеленых глазах почти полностью закрывают собой всю радужку. И тут до него доходит, что, если он сам сейчас выглядит так же, как и Дрим, то удивляться тому, что тот это заметил, не стоит. — Так же, как и я на тебя, Джордж, — произносит блондин, будто прочитав мысли парня. Его губы растягиваются в широкой хищной усмешке, и парень понимает, что если он раньше был просто удивлен происходящим, то сейчас ему остается бороться с приступом шока. Одна сторона сознания Джорджа продолжает твердить о том, что Дрим таким образом просто измывается над его чувствами, а вторая говорит, что тот бы ни за что так с ним не поступил. — И… Что ты будешь делать? — сглотнув, спрашивает брюнет, какой-то частью себя понимая, к чему это все идет. — Только то, что ты хочешь, чтобы я сделал, — голос его был наполнен чем-то, что ничем иным, кроме как похотью, описать было нельзя. Одна его рука проскальзывает по оголенной после падения коже в районе живота Джорджа, заставляя брюнета прерывисто выдохнуть. Происходящее никак не хочет укладываться в его голове, он даже пытается незаметно ущипнуть себя через брюки, чтобы убедиться, что он и в самом деле не спит. — Чего ты хочешь, Джордж? Скажи мне, — продолжает издеваться Дрим. Будто Джордж и так не сходил с ума только лишь от одного звука его голоса, будто он не сгорал только лишь от ощущения грубых подушечек пальцев, незаметно проскальзывающих под ткань его брюк. Дрим определенно точно хочет Джорджа убить, и если не с помощью топора, то с помощью накрывающего его с головой возбуждения. Может быть, он еще пожалеет о словах, которые срываются с его уст. Может быть, ему до конца жизни придется терпеть насмешки со стороны сейчас прижимающего его к земле человека. Но думать об этом, когда горячее дыхание Дрима так приятно обжигает его щеку, не хочется совершенно. — Поцелуй меня, — выдыхает Джордж, встречая блеснувшие облегчением и похотью глаза. Едва брюнет успевает произнести два единственных слова, как чужие влажные от ранее проскальзывающего между ними языка губы встречаются с его. Оба парня громко стонут в рот друг другу, не сдерживая удовольствия от окончания ожидания момента, которого они, казалось, ждали целую вечность. Джордж едва ли не теряет сознание от происходящего и впервые радуется тому, что он лежит на земле, потому что ослабевшие в миг ноги не стали бы держать его в прямом положении, даже если бы от этого зависела его жизнь. Ноги Дрима почти до боли сжимают талию парня, а его руки, будто даже не тратя времени на то, чтобы посоветоваться с мозгом, тут же проскальзывают под голубую футболку и с жадностью принимаются двигаться вдоль слегка выпирающих ребер. Ноготь его указательного пальца случайно задевает сосок парня, заставляя его откинуть голову назад и громко простонать. — Мы могли сделать это еще много времени назад, Джордж. Тебе нужно было всего лишь попросить, — самодовольно ухмыляется Дрим, облизывая свои губы. Он еще раз, теперь совершенно точно нарочно, задевает ногтями обоих пальцев чужие соски, заставляя брюнета вцепиться в его спрятанные за рукавами зеленой толстовки предплечья. — Может быть, если бы ты не убивал меня сразу же после того, как словно какой-то психопат прижимал меня к стене и начинал обнюхивать, я бы успел что-нибудь сказать по этому поводу, — произносит Джордж и тоже не сдерживает самодовольной усмешки. Только связана она была с гордостью за себя, потому что ему удалось сконцентрироваться и произнести целое связное предложение, несмотря на шарящие по его телу чужие руки. — Сними перчатки, — командует он, чувствуя, как начинает гореть кожа в местах, по которым несколько раз проходился их грубый материал. Дрим бубнит под нос что-то похожее на «извини» и слегка отодвигается, чтобы снять раздражающий брюнета аксессуар. Джордж же будет до конца жизни отрицать то, что с его губ срывается жалкое хныканье, когда он теряет контакт с чужим телом и ежится от скользнувшего под футболку холода. — В свое оправдание, Джорджи, я скажу, — когда руки Дрима возвращаются туда, где им самое место — под одежду брюнета, он не сдерживает очередного стона, наслаждаясь приятными ощущениями его горячих голых ладоней, — что я думал, что тебя инфаркт хватит или ещё чего похуже. Ты хотя бы дышать не забывал, что ли, — заканчивает он с ноткой обиды и вины в голосе. Похоже, он и правда думал, что Джордж от того процесса удовольствия не получал. Осознание накрывает брюнета и он со сверкнувшим пониманием во взгляде, произносит: — Так ты флиртовал со мной? — от вида раздражения и смущения, проявившимся на чужом лице, Джордж не сдерживает смешка. — Уже два года, рад, что ты хотя бы сейчас это понял, — бурчит Дрим и сразу же, не давая Джорджу времени для ответа, обеими руками хватает его за бедра и пододвигает тело парня вверх, чтобы потом усесться между его разведенных ног. Брюнет наблюдает за его действиями с интересом во взгляде, приподнявшись на локтях и позволяя партнеру делать с ним, что ему вздумается. — Та дурацкая мазь с собой? — переводит тему он и отрывает от него взгляд, рыща по поляне в поиске чего-то. Негодование проскальзывает в чертах лица Джорджа, порядком уставшего от того, что его лекарство вновь становится объектом чужих насмешек. — Да. Во внешнем кармане, — подсказывает парень, когда Дрим дотягивается до находящегося позади них синего рюкзака и усердно начинает дергать застежки. — Зачем тебе? — он хмурится и принимается осматривать тело блондина на наличие ран, которых он, должно быть, не заметил раньше. Хищная улыбка вновь расцветает на губах блондина. — Ее не обязательно использовать по назначению, — отыскав небольшой тюбик, почти ласково мурчит Дрим, замечая его пристальное внимание к себе. Щеки Джорджа тут же краснеют еще сильнее, а взгляд принимается быстро перемещаться между лицом блондина и предметом, который он сжимает в правой руке. — Или ты против? — уже не так уверено произносит Дрим, смотря в его глаза. Джордж гулко сглатывает. Против ли он? Ответ был абсолютно точно, совершенно очевидно — нет. Боже, да он всеми конечностями только «за»! Недоумение на его лице вызвано отнюдь не отвращением к идее Дрима, а тем, что тот вообще ее предложил. В голове Джорджа никоим образом не хочет укладываться мысль о том, что друг, симпатию к которому он считал невзаимной, тоже разделяет его чувства. — Нет, я просто… — качает головой брюнет. — Удивлен, вот и все. Не думал, что ты захочешь… Глаза Дрима в удивлении расширяются, а брови стремительно сводятся к носу, и он даже не позволяет Джорджу закончить предложение, наклоняясь и обрывая его, соединяя их губы вместе. Он не двигается, не пытается углубить поцелуй, лишь пристально смотрит в глаза Джорджа и ждет, пока из них исчезнет залегшая тень неуверенности. Одна его ладонь перемещается на щеку брюнета, и он вновь принимается поглаживать бледную кожу большим пальцем. На этот раз тело Джорджа от прикосновения не напрягается. — Джордж, — шепчет Дрим с нежным выражением на лице. — Я минуту назад сказал, что влюблен в тебя уже два года, но ты все еще продолжаешь во мне сомневаться, — Джордж не выдерживает пристального взгляда и переводит взгляд куда-то на зеленую толстовку Дрима, но тот сразу же приподнимает его голову, двумя пальцами ласково обхватив его подбородок. — Будь уверен, я хочу и этого, и даже большего. Так что перестань занимать свою милую головку всякими глупостями и получай удовольствие, — ухмылка вновь возвращается на его лицо. Ничтожные капли удивления и неуверенности, остававшиеся в груди Джорджа, исчезают и позволяют парню наконец-то расслабиться под тяжестью чужого тела. Быть может, он и правда отрицал очевидное и ему нужно было без страха взглянуть правде в глаза. Потому что теперь, когда он смотрит назад и думает над поведением Дрима по отношению к нему, он чувствует себя до смешного глупым. Дрим дожидается утвердительного кивка и совсем немного отстраняется от него, чтобы скинуть с себя толстовку, в которой дышать было практически невозможно из-за всепоглощающей его тело жары. Он бросает ее куда-то выше головы Джорджа и снова нависает над ним, ухмыляясь в ответ на принявшийся с жадностью обводить каждый его шрам взгляд карих глаз. Его руки возвращаются под голубую футболку, вырывая из груди брюнета томный вздох. Тот порывается приподняться и позволить блондину снять этот элемент одежды, но тот ладонью надавливает ему на грудь, призывая оставаться на месте, и качает головой. — Не хочу, чтобы ты натер спину, — поясняет Дрим, пока его вторая ладонь медленно движется вниз по его оголенному животу, заставляя парня, не привыкшего к такого рода прикосновениям, вздрагивать. Дрим всегда был внимательным по отношению к своим друзьям за пределами мэнханта, но что-то теплое и приятное все равно растекается где-то в районе груди Джорджа, стоит ему услышать неприкрытую заботу в его голосе. Пока он отчаянно старается справиться с охватившим его приступом любви к одному известному блондину, тот не теряет зря времени и с хитрой ухмылкой на лице обхватывает ладонью уже заметную эрекцию Джорджа, заставляя того всхлипывать и прикусывать нижнюю губу. Дрим вновь наклоняется вперед и прижимается своими губами к его, ловя каждый сладкий звук, который слетает с его уст. Где-то на периферии сознания парня проскальзывает мысль о том, что у его партнера определенно имеется странная одержимость его губами, но тут же пропадает, когда он слышит звук вжикнувшей ширинки. Думать о чем-то, что не состоит только лишь из имени Дрима, вообще было довольно тяжелым занятием, так что Джордж очень даже неплохо продержался. Джордж чувствует две руки, коснувшиеся его тазовой кости с вполне очевидной целью, так что он без тени смущения или неловкости приподнимает бедра и позволяет блондину стянуть с него брюки вместе с нижним бельем. Дыхание спирает в горле, когда непривычно холодный ветер касается его члена, а из груди вырывается разочарованный стон. Джорджу кажется, что от присутствия рук блондина на его теле зависит вся его чертова жизнь, потому что, когда они не возвращаются на его кожу в то же мгновение, он издает недовольный звук и приоткрывает затуманенные возбуждением глаза. Его взгляд натыкается на Дрима, который с неприкрытым желанием осматривает его тело с ног до головы. Но брюнету не хочется сжаться, не хочется прикрыться, он лишь облизывает пересохшие и все еще хранившие на себе вкус блондина губы, понимая, что это он является причиной заметного бугорка под тканью чужих джинсов. — Блять, Джорджи… — выдыхает Дрим. Одной рукой, на которую он неизвестно когда успел выдавить приличное количество мази, блондин обхватывает его уже побаливающий от долгого возбуждения член. Спина Джорджа выгибается дугой и он издает громкий протяжный стон, в котором слышится и дискомфорт от ощущения непривычно холодной руки на своем теле, и жажда большего. Дрим завороженно наблюдает за быстро меняющейся смесью эмоций на любимом лице, и приходит в себя лишь тогда, когда брюнет начинает приподнимать бедра наверх, в погоне за новыми прикосновениями. — С ума меня сводишь, — добавляет блондин, с трудом игнорируя болезненное возбуждение, которое только усиливается от вида распластанного под ним Джорджа. Рука Дрима мучительно медленно двигается вдоль его члена, мазь медленно нагревается от тепла его тела, даря новые и более приятные ощущения. Джорджу остается лишь откинуть голову назад и обхватить чужую талию ногами, притягивая блондина, расстояние между телом которого казалось невыносимым, ближе к себе. Тишину леса разрезают два громких стона, стоит эрекции Дрима, по-прежнему скрытой за грубой тканью, проехаться по чувствительной коже внутренней стороны бедра Джорджа. Блондин шипит сквозь зубы, и с мыслью «к черту все», расстегивает свои джинсы и не сдерживает томного вздоха, натыкаясь на пристальный взгляд следящего за его мучениями парня. Нижнее белье, вслед за джинсами, скатывается на середину бедер. Утруждать себя тем, чтобы снять их полностью и потерять драгоценное время, которое он может потратить на то, чтобы касаться разгоряченного тела Джорджа, Дрим отказывается. Карие глаза брюнета закатываются, стоит горячей плоти коснуться его ноги. Джордж прикусывает нижнюю губу, не в состоянии отвести взгляд от застывшего и сражающегося с собственным возбуждением Дрима. Его грудь тяжело вздымается, капельки пота падают на чувствительный живот брюнета, из-за чего парень с трудом находит в себе силы даже на то, чтобы сделать хотя бы один вздох. Ох, он определенно намерен запечатлеть эту картину в своей памяти. Джордж старается пододвинуться ближе к нему, крепче обхватывает его талию ногами и Дрим понимает его без лишних слов — удобнее устраивается меж его разведенных ног, наклоняется ниже и обхватывает оба их члена рукой. Они не сдерживают громкие и протяжные стоны, которые, впрочем, быстро обрываются, стоит влажным губам Дрима вновь соединиться с его. От блаженства, охватывающего каждую клеточку тела Джорджа, у него слезы наворачиваются на глаза. Рука блондина размашистыми движениями продолжает двигаться вдоль их членов, заставляя мысли в головах обоих парней путаться. Когда пальцы на ногах Джорджа начинают подгибаться от сводящих его с ума ощущений, а бедра начинают с удвоенной скоростью вскидываться вверх, Дрим убирает ладонь, вырывая громкий разочарованный стон из его легких. Блондин видит едва заметную влагу в смотрящих на него с видимым неодобрением глазах, и видит бог, ему самому с трудом удалось отказаться от идеи заставить Джорджа кончить сейчас. Но заканчивать все так быстро ему не хотелось, он отчаянно желал растянуть эту сладкую пытку, чтобы она осталась в памяти их обоих. Дрим наклоняется в очередной раз, и Джордж даже не раздумывает перед тем, как призывно приоткрыть губы и позволить влажному языку проскользнуть внутрь. Дрима его отзывчивость с ума сводит и он искренне надеется, что брюнет может чувствовать охвативший его пожар чувств через до боли вцепившиеся в его бедро пальцы. Свободной рукой Дрим тянется к полупустому тюбику с мазью, не отрываясь от Джорджа. Однако ему все равно приходится отстраниться и проигнорировать очередной разочарованный стон, чтобы равномерно распределить мазь по пальцам. Он делает над собой невероятное усилие и не смотрит на красное лицо Джорджа, потому что в таком случае он не выдержит — вновь прижмется к его губам поцелуем. Но сейчас ему нужно быть сосредоточенным на кое-чем другом. Джордж сквозь полуприкрытые веки наблюдает за его махинациями, определенно точно понимая, что Дрим собирается делать, если судить по тому, как он сильнее обхватывает тело блондина ногами и прикусывает нижнюю губу. Вид голого Дрима между своих разведенных ног был последним, чего мог ожидать брюнет всего час тому назад, но черт возьми, Джордж однозначно не имел ничего против. Дрим делает вид, что не замечает чужое отчаяние и сильнее сжимает бедро Джорджа, молча заставляя его ослабить хватку вокруг его талии. Тот послушно повинуется, недовольно вздыхая, а блондин слегка отодвигается, предоставляя себе больше места для маневра. Одна нога Джорджа быстрым движением одной руки Дрима перекидывается через его плечо. Блондин пилит взглядом участок бледной кожи его бедра, оказавшегося в опасной близости от его лица. Он не двигается примерно минуту, и когда Джордж уже хочет спросить, что заставило его впасть в ступор, тот впивается в него зубами, вырывая из груди парня звук, почти похожий на крик. Брюнет, очевидно, удивленный, смотрит на него с осуждением во взгляде. — Не удержался, — усмехается Дрим и бормочет извинения, хотя Джордж прекрасно знает — в них нет и грамма искренности. А затем, не давая брюнету и секунды на раздумья, он проскальзывает пальцем одной руки к его сжавшемуся колечку мышц, а когда тот проходит без капли сопротивления, тут же вводит второй, заставляя Джорджа напрочь забыть и о его странных замашках, и о тянущем болезненном ощущении в районе спины. Пальцы у Дрима намного больше, и только два из них ощущаются как три его собственных, даря Джорджу ощущения, которых он не испытывал никогда ранее. Блондин с вожделением на лице смотрит на запрокинувшего голову парня, прослеживает за его тяжело вздымающейся грудью и за подрагивающим в желании получить разрядку членом. В выражении лица Джорджа ни капли удивления или дискомфорта — лишь похоть и желание продолжения, что наталкивает Дрима на вполне очевидную мысль: тот определенно точно занимался раньше подобным. — Ты уже растягивал себя, Джорджи? — доносится до слуха брюнета наполненный возбуждением чужой голос. Дрим не ждет ответа, лишь продолжает говорить и наклоняться ниже, побуждая брюнета сильнее прогибаться в пояснице. — Представлял мои пальцы вместо своих? — в какой-то момент Джордж понимает, что блондин находится так близко, что он чувствует его горячее дыхание на своей щеке, и он усилием воли заставляет себя сжать губы в тонкую линию и сдавленно промычать, чтобы не оглушить всю поляну своим громким стоном. Пальцы Дрима продолжают размеренно двигаться, растягивая его, он разводит их в разные стороны, а когда ему наконец-то удаётся отыскать ту определённую точку, то он добавляет третий палец и надавливает на нее, заставляя Джорджа до боли прикусить ребро своей ладони. Брюнет не рискует раскрывать рот, поэтому он лишь активно кивает головой, не видя, как животный голод начинает поблескивать в почти полностью скрытой за зрачками зелени чужих глаз. — Если бы ты только знал, насколько ты идеальный, Джордж, — не сдерживая странного порыва, вдруг произносит Дрим, вытаскивая пальцы и еще раз смазывая свой член оставшейся мазью. Живот Джорджа подрагивает в предвкушении, когда он смотрит, как блондин обхватывает его бедро и удобнее устраивает его ногу на своем плече. — Готов? — едва слышно шепчет Дрим, прижимаясь головкой члена к подрагивающему колечку мышц. Но даже этого хватает, чтобы Джордж едва ли не до крови прикусил костяшку указательного пальца, в порыве скрыть до ужаса громкие звуки, которые так и норовят вырваться из его горла. У Джорджа уже нет сил на то, чтобы думать о чем-то, кроме Дрима и головокружительного удовольствия, которое сейчас окутывает его с головой. Лёгкие болят от того, как часто вздымается его грудь, а взмокшая от пота челка неприятно липнет ко лбу. Бедра Дрима подрагивают, а сам он с трудом сдерживается, чтобы не войти в Джорджа одним рывком. Он знает, что, каким бы сейчас удовольствием не светилось лицо брюнета, оно так же может резко искривиться в гримасе боли, если Дрим не сможет сдержать себя в руках. Поэтому он входит медленно, постепенно растягивая плотно сжимающие его член горячие мышцы, с благоговением наблюдая за тем, как Джордж откидывает голову на траву. — Я не хрустальный, Дрим, давай быстрее, — почти сипит брюнет после долгого молчания. Он смотрит на блондина с таким возбуждением во взгляде, что ему с трудом удается не кончить в ту же самую секунду. Но он лишь гулко сглатывает, грубее обхватывает бедро Джорджа рукой, поднимая его выше и заставляя его вновь удовлетворённо запрокинуть голову назад. Свободной ногой брюнет обхватывает талию Дрима и притягивает его ближе к себе, побуждая его войти до конца. Настойчивость Джорджа застаёт блондина врасплох, но он определенно этим доволен. Джордж вновь приглушает громкий стон, прикусывая ладонь, и последние капли терпения Дрима испаряются. Он, по-прежнему удерживая ногу брюнета одной рукой, второй тянется вперед и на удивление грубо хватает того за запястье, отрывая его от губ. Заметные следы от сильных укусов начинают виднеться в нескольких местах и Дрим немного чувствует себя виноватым из-за того, что он не сделал этого раньше, поэтому он намного ласковее перехватывает его ладонь и переплетает пальцы вместе, устраивая их руки на траве рядом с головой Джорджа. Дрим вновь прикусывает чувствительную кожу на внутренней стороне его бедра и полностью выходит из тела Джорджа, прежде чем размашистым рывком входит вновь. Звук, который вырывается из груди брюнета оказывается настолько громким и настолько нуждающимся, что Дрим и сам не сдерживается и прикусывает нижнюю губу, лишь бы не прервать и не заглушить сладкий голос парня своим. Он повторяет движение бедрами, прикусывает кожу в близости от колена, с собственническим наслаждением отмечая медленно проявляющиеся фиолетовые отметки. Когда Джордж порывается приглушить свои громкие стоны второй рукой, Дрим тут же его одергивает, наклоняется еще ниже, едва ли не сворачивая тело брюнета пополам, и на секунду отпускает его бедро, которое лишь каким-то чудом остается на его плече, и хватает его за второе запястье, устраивая его выше головы Джорджа. Затем он возвращается в прежнее положение, и брюнет, не привыкший к такого рода акробатическим трюкам, с облегчением выдыхает. Теперь обе руки Джорджа были прижаты к земле над его головой грубой ладонью Дрима. Член начинает болеть от того, насколько сильно Джорджу хочется кончить, а когда блондин находит его простату и принимается с остервенением в нее вдалбиваться, то он на мгновение даже пугается, что он кончит без рук. Но долгожданной разрядки не наступает, а тянущееся болезненное ощущение внизу лишь усиливается. — Др-рим, — едва слышно сипит Джордж, но тот, сосредоточенный на резких и быстрых рывках, его не слышит. — Дрим, — тот, наконец, поднимает голову и смотрит прямо ему в глаза, ни на мгновение не сбиваясь с ритма. — Прикоснись ко мне. Дрим, кажется, активно над чем-то размышляет. Должно быть, над тем, где ему взять третью руку, если судить по тому, как его взгляд бегает между одной его ладонью на бедре Джорджа и второй — удерживающей его запястья. В итоге он отпускает его руки и позволяет брюнету, наконец, расслабить затекшие плечи. Ладонь Дрима тут же оказывается на члене парня, подстраивая движения вдоль ствола под свои размашистые рывки, и Джордж до боли прикусывает нижнюю губу, понимая, что долго сдерживаться ему больше не удастся. Не проходит и жалких десяти секунд, прежде чем брюнет пачкает свой подрагивающий от напряжения живот белесыми каплями. Рука Дрима не останавливается, продолжает размеренно двигаться вдоль его ствола и только лишь негромкие постанывания и сбившийся ритм подсказывают, что он и сам долго не продержится. Большим пальцем он проводит по чувствительной головке, заставляя Джорджа сильнее сжаться вокруг члена блондина, и тот не выдерживает. Кончает прямо внутрь, наполняя брюнета горячей спермой, затем скидывает его ногу со своего плеча и наваливается на парня всем телом. Какое-то время они лежат в безмолвии и пытаются отдышаться. Мыслей в голове Джорджа никаких, лишь звенящая тишина внутри черепной коробки, и, черт возьми, он определенно может к этому привыкнуть. Брюнет в какой-то момент уже начинает думать, что он может уснуть прямо вот так — полуголым, лежащим на траве под приятным, но от того не менее тяжёлым, весом тела Дрима. Но блондин неожиданно решает вцепиться зубами в его плечо. — Ауч, — шипит Джордж и одергивает его от своей многострадальной кожи, схватив его за волосы. Дрим поднимает голову и облизывает губы. Выражение лица у него настолько сытое и довольное, что Джордж ненароком бы возбудился вновь, если бы не кончил несколько минут назад. — Научись держать свои зубы при себе, Дрим. Неискреннее возмущение Джорджа заставляет блондина лишь усмехнуться и быстро клюнуть его в губы. Пока тот в удивлении хлопает глазами и отчаянно сражается с охватывающей его щеки краснотой, Дрим поднимается с него и принимается натягивать свои джинсы вместе с нижним бельем. — Там неподалеку была река. Пойдем, искупаемся, — произносит он и взглядом принимается искать на поляне зеленую сливающуюся с цветом травы толстовку. Джордж знает, что Дрим на него не смотрит, но все равно кивает. Сперма медленно засыхает на его теле, принося не особо приятные ощущения, поэтому брюнет тут же воодушевляется предложенной идеей. В районе спины больно потягивает, поясница ноет, плечи, находившиеся какое-то время в не особо удобном положении, ломит. Даже горло постепенно начинает саднить от того, насколько громкие звуки Джордж издавал ранее. Одно хорошо — задница не болит совсем. Ему обязательно нужно будет еще купить той мази. И побольше. — Оу, Джорджи, — игривым тоном прозносит Дрим, замечая, как тот потирает свою поясницу и тихо постанывает, пытаясь натянуть на себя брюки. — В следующий раз я буду нежнее, не волнуйся, — надежда теплом расплывается в груди от этого простого «следующий раз», и как бы сильно Джорджу ни хотелось врезать Дриму по его самодовольному лицу, он не сдерживает широкой улыбки. Блондин, кажется, понимает его реакцию и отвечает тем же, пусть брюнет сейчас и сосредоточен на сложной задаче по застегиванию своих брюк и этого видеть не может. Дрим, решивший не надевать маску на лицо, рукой, уже облаченной в перчатку, закрепляет ее на поясе. — Ох, ты так и не ответил, — поднимает голову блондин, закидывая рюкзак брюнета себе на плечо. — Где Бэд с Сапнапом? Джордж мысленно хлопает себя по лбу. Черт возьми. Он совсем забыл о том, какова была его первоначальная цель. По сути, они все еще находятся в игре, но он не простит себе, если нападет на доверившегося ему Дрима со спины. Конечно, в любой другой ситуации он бы так и поступил, но теперь, когда их отношения вышли на другой уровень… — Ох… Эм.., — заикается Джордж. Наверное, ему нужно все рассказать Дриму. Тот, конечно, посмеётся над ним из-за того, что он вообще согласился на этот глупый спор. Но, быть может, он предложит какую-нибудь гениальную идею и поможет ему выбраться из сложившейся ситуации с незадетой гордостью. — Кстати об этом…

***

Сапнап очень сильно удивлен. Нет, даже не так. Сапнап был в шоке. Он, как и следует хорошему напарнику, находился в шахте и занимался неотъемлимой, но оттого не менее скучной, работой по добыче железа. Да, он сказал Джорджу, что они с Бэдом помогать ему не будут, потому что был более чем уверен, что уже через десять минут его друг вернётся на точку спавна, где его будет уже ждать он, Сапнап, с кучей припасов при себе. За эти десять минут он уже в красках представил, как Джордж будет вымаливать у него прощения и, стоя на коленях, выпрашивать хотя бы один кусочек железа, которое, по его словам, «уходит на бесполезного Сапнапа». Когда с ухода Джоржа прошло полчаса, стоит признать, Сапнап мысленно отдал ему должное и даже бы снизошел до того, чтобы похвалить его за то, что ему удалось выживать так долго. Когда стрелка на часах подтвердила, что с момента начала маленькой перепалки прошел час, Сапнап отчего-то стал беспокоиться. А ему в таком состоянии свойствено было делать множество глупых поступков. Вот например, сейчас он перекидывает из руки в руку чудом сохранившую свою прочность железную кирку, опираясь о дерево около спавна. Бэд ещё в самом начале сказал, что отпускать Джорджа одного было ужасной идеей и удалился домой, взяв с Сапнапа слово о том, что он позаботится о самочувствии парня (скорее моральном, чем физическом), и в следующий раз они сыграют против Дрима как и полагается дружной команде — вместе. Ветер приятно щекочет кожу, и Сапнап, подставив лицо под лучи заходящего солнца, глубоко дышал, вдыхая приятный аромат берёз. Конечно, ему и самому хотелось уйти домой, лечь в теплую постель и проспать до следующего дня. Но тогда бы ему пришлось упустить возможность поиздеваться над проигравшим другом, а он так поступать точно был не намерен. Ему даже в голову пришла идея сбегать за фотоаппаратом, но Джордж мог появиться в любой момент, а рисковать он не собирался. Вдруг, неожиданно для Сапнапа, на его пейджер приходит уведомление. Парень вздрагивает и уже в последний момент осознает, что он бросает кирку не по правильной траектории, из-за чего она меняет направление своего полета и движется прямо в сторону его головы. Дыхание спирает в горле, глаза шокировано распахиваются, и все, что успевает сделать парень — это неловко увернуться и вместо дыры в черепушке получить неглубокий порез в области виска. Он шипит сквозь зубы, когда кирка ещё подло решает упасть прямо ему на кросовок, но к счастью, не острым концом. Вытерев капельку крови с головы, Сапнап, проклиная все на свете, достает пейджер из кармана брюк и замирает… Нет. Не может быть. Это шутка. Просто какая-то шутка. «Дрим был убит Джорджем» Сапнап резко поворачивается в сторону спавна. Его взгляд натыкается на с трудом сдерживающего смех зеленоглазого блондина, который вот уже минуту наблюдает за холодной местью кирки своему эксплуатанту. Вдруг, будто проснувшись, Дрим качает головой, а лицо его приобретает куда менее счастливое выражение. — Не может быть! — возмущение кажется совершенно неискренним, но повторяющий словно мантру «Черт возьми» Сапнап этого, кажется, не замечает. — Не может быть! — продолжает он, пряча лицо в ладони. — Я проиграл Джорджу! — Ты проиграл Джорджу?! — повторяет с вопросительной интонацией Сапнап, в выражении лица которого присутствовала странная смесь радости и недовольства. — Я проиграл Джорджу! — подтверждает Дрим с намеком на истерику в голосе. Он смотрит на Сапнапа через расстопыренные пальцы рук, а плечи его заметно подрагивают. Сапнапу даже становится его жалко. — Как?! Ответить Дриму не даёт громкий и оглушающий клич, источник которого, судя по звуку, довольно быстро к ним приближается. — Ха-ха, Сапнап! Я даже не напрягся! — выкрикивает запыхавшийся Джордж, которому пришлось до спавна топать на своих двоих. Он счастливо переводит взгляд с понуро опустившего голову Дрима и на по-прежнему широко раскрывшего рот Сапнапа. Удивленный успехом своего друга парень вдруг порывается что-то сказать, но на этот раз его прерывает голос Дрима, неожиданно заискрившийся возмущенными нотками. — Вообще-то напрягся! — и каким-то подозрительным взглядом пилит Джорджа, который тоже принимается настойчиво прожигать его глазами. Какое-то время они молчат с напряжёнными лицами, и Сапнап ненароком начинает подозревать их в способностях к телепатическому общению, которых сам он не имеет. — И очень сильно! — продолжает хмурить брови блондин. Джордж, видимо, проигрывает в этой безмолвной перепалке и всё-таки сдаётся, но все равно недовольно цокает языком: — Ладно, совсем чуть-чуть… — он делает какой-то неопределенный раздражённый жест рукой, который Дрима поджигает, словно спичку. Он подходит ближе к брюнету. — Знаешь, Джордж, может быть мне стоит рассказать Сапнапу о том, какие именно усилия тебе пришлось приложить ради победы… — губы его растягиваются в подлой ухмылке, а сам он наклоняется над отчего-то покрасневшим Джорджем. Сапнап устал. Он гребанный час ждал своего триумфа, половину из которого он провёл в шахте за добычей железа. И в очередной раз наблюдать за постоянным флиртом своих друзей он не собирается. Джордж победил? Ну и пусть, плевать, Сапнап умеет проигрывать в спорах, ему не десять лет. Когда-нибудь потом он обязательно расспросит его об этом невероятном плане, который позволил ему одержать триумф над Дримом. Когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас он просто хочет избавиться от боли в виске и завалиться в кровать. — Заигрывайте где-нибудь в другом месте, — устало возмущается Сапнап, приложив ладонь к голове. Голоса парочки тут же затихают и они переводят на него удивленные взгляды. Будто и впрямь забыли, что он все ещё с ними. Но Сапнап привык, а оттого упрекать их в этом не стал. — Джордж, дашь ту мазь, которую ты всегда с собой носишь? Брюнет переводит взгляд с застывшего в паре сантиметров от него Дрима и отодвигается от него, игнорируя его разочарованный вздох и полностью уделяя внимание изнеможденному Сапнапу. — Вообще-то это я тут в одиночку сражался с этим монстром и это я должен был получить боевые ранения, но, как видишь, я цел и невредим. Ты такой лузер, Сапнап, — бурчит Джордж, параллельно расстегивая висящий на одном плече рюкзак, в поисках волшебной мази, уже не единожды подтвердившей свою полезность. В голосе Джорджа, каким бы раздражённым он ни пытался его сделать, все равно звучала забота, и Сапнап молчит, не имея ни желания, ни сил начинать новый глупый спор. Дрим, тем временем, молча стоит за плечом у Джорджа, виноватым взглядом смотря куда-то в небеса. Руки его сцеплены вместе на уровне груди, а указательные пальцы постукивают друг об друга. — Эм, — гулко сглатывает Джордж, находя заветный тюбик. Пустой тюбик. Брюнет переводит взгляд назад, на Дрима, который, казалось, ставил невероятные рекорды по мысленному счету облаков в небе. — Но ты же сказал… — начинает Сапнап, наблюдая за тем, как Джордж до побелевших костяшек сжимает белую упаковку, которая только утром была полна заживляющей мази, — что ты цел и невредим? Сапнап удивленно хлопает глазами, когда Джордж густо краснеет и практически бросает злосчастный тюбик ему в грудь. Брюнет едва ли не сбегает с поляны, ненарочно задев Сапнапа плечом. — Так почему она тогда почти пустая? — задает он вопрос в тишину. Однако отвечает ему совершенно не она. — Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответа, Сапнап, — поучительным тоном говорит Дрим и размеренным шагом ступает вслед за удаляющимся Джорджем. Сапнап моргает один раз. Второй. Хмурит брови и напрягает все имеющиеся в мозгу извилины, в попытке обработать слова друга. А через секунду широко раскрывает глаза и с возгласом отвращения выбрасывает тюбик куда-то в кусты. — Не хочу знать, не хочу знать, не хочу знать, — повторяет он, словно мантру, остервенело вытирая руки об одежду. В ответ ему доносится громкий смех Дрима и смущенный стон Джорджа