пять минут

      — Ничего не хочешь мне объяснить? — Антон нарочито спокойно сидел на мягком бархатном кресле в гостиной, задумчиво смотря в окно.       — Ты о чем, милый? — Ира подошла к парню сзади, кладя руки на его плечи и легко массажируя их. Затем чмокнула Шастуна в макушку и подошла с другой стороны, чтобы посмотреть тому в глаза.       — Ты все прекрасно знаешь, Ир, — Антон устало вздохнул и потер глаза, затем устремляя взгляд на девушку. Он всем видом показывал, насколько его, откровенно говоря, заебало выяснять отношения каждый день.       Потому что так и было. Каждое утро или вечер (днем оба были на работе) сопровождались очередной серией ссор. Чаще всего это были простые бытовые разногласия, где Кузнецова вещала о том, что «не следовало бы Антону постоянно раскидывать носки» или «научился бы ты уже мыть за собой посуду». Но иногда, конечно, проблемы были намного серьезнее и глубже.       Например, что Антон, наплевав на все прошлое, выбрал Иру.       Например, что Ира все чаще задерживается на работе или домой не приходит вовсе.       Не берет трубки, когда Антон звонит выяснить причину, а потом быстро отписывается о том, что ее «задержали на работе».       — Где ты была? — Спрашивает Шастун, не глядя на девушку. Он крутит в руках свой телефон, а Ира даже не подозревает, что в нем — вся правда о ней.       — Анто-о-он, ну я же писала, что важное совещание было… — залепетала девушка, хлопая своими длинными ресницами.       — Собирай свои вещи, — тихо проговорил парень.       — Что? — удивленно воскликнула Кузнецова. — Почему?       — Блять, тебе фотографии скинуть или ты все помнишь сама? — выплюнул Антон, вскакивая с кресла и вплотную подходя к девушке.       — Какие фотографии, Антон? Ты о чем вообще? — Она испуганно смотрела на разъяренного парня. По щекам Иры текли слезы, тушь размазалась, а грудь ее беспокойно вздымалась вниз-вверх.       — Сука-а-а, не делай вид, что понятия не имеешь, о чем я говорю. Собирай шмотки и вали отсюда, — процедил Шастун, резко отворачиваясь от девушки и быстрым шагом направился в ванную комнату, запирая ее.       Он не знал, что делать. Впервые за несколько лет — он снова пришел к тому, с чего начал. Неопределенность, выбор, боль и травмы снова вошли в его жизнь, даже не постучавшись.       Сердце билось быстро, рвано, стремилось из груди буквально выпрыгнуть от произошедшего. Он снова разблокировал телефон и пролистал присланные его другом сообщения. Там были ужасающие, компрометирующие фотографии Иры с другим. Конечно, Антон догадывался. Догадывался еще с самого начала пиздеца, но верить отказывался.       Тогда почему сейчас так больно, а?       Потому что ради тебя я бросил его. Я оставил свой шанс на счастливое будущее с любимым человеком в прошлом, ради тебя. Ради того, что в обществе называется «нормально». Он ведь говорил. Он ведь предупреждал, что так и будет. А я, как идиот, послал его нахуй.       Антон услышал громкий хлопок дверьми. Она ушла. Квартира пуста.       Первое желание — открыть бутылку виски в холодильнике. Глоток, второй, третий — жидкость разливалась по внутренностям, оставляя горячий след.

***

00:32.       — Арс, ты спишь? — в трубке раздается голос Антона.       — Антон? Ты время видел? — Попов сонно отрывает телефон от уха, чтобы посмотреть, который час.       — Арс, прости меня, еблана, — язык Шастуна заплетается. — Ты меня ведь пре…предупреждал. А я… я не по…поверил тебе. Про…прости меня, Арс, прости, — на том проводе раздались тихие всхлипы и громкий вздох.       — Ты где, Антон? — Арсений рывком встает с кровати, крепко прижимая телефон, чтобы не пропустить ни одной реплики парня. Наспех натягивает первую попавшуюся кофту и штаны, спешит ко входной двери.       — Дома, Арс. То…только дом — уже не… дом.       — Шаст, милый, я сейчас приеду, хорошо? Я выезжаю уже. Не делай никаких глупостей, прошу тебя.       Шастун сбрасывает трубку. Арсений чувствует, как сознание мутится от захватившей его волны беспокойства. Стучит в висках, потеют руки. На ватных ногах Попов бежит к своей машине. Заводит ее, не сразу попав ключом в отверстие, и, надавливая на газ, выезжает со двора.       Что с ним? Что? Что могло произойти? Блять, как мне страшно. Лишь бы я успел, прошу, блять, лишь бы я успел. Прошу, пусть он ничего не сделает с собой. Пусть он лежит в своей кровати и никуда не дергается. Я, сука, все за это отдам, слышите? Он еще и пьян в стельку, ну заебись набор просто.

еще 5 минут, и я расстанусь с тобой. я не знаю, что мне делать. не знаю, что мне делать.

      Арсений мчится по ночному Питеру к квартире Антона, не замечая светофоров и машин вокруг. Сейчас для него существует лишь Шастун и бесконечная паника, тревога за его жизнь. Мужчина чувствует, как образуется ком в его горле, как горят щеки и уши — сильнее давит на газ.       Дождись, прошу, милый, просто дождись.

ты ведь понимал, что не хочу потерять я? ты ведь сказал, что наша любовь цвести не перестанет.

      Въезд к дому Антона был огражден красно-белыми лентами — велись дорожные работы.       Сука.       Арсений бросает машину рядом с двором. Выскакивает и мчится по тротуарам, обегая дорожные конусы и лужи. Мужчине кажется, что он теряет драгоценное время. Он пытается бежать быстрее, но силы уже на исходе — ноги забились, сердце бешено бьется, а во рту пересохло. Но Арсений бежит.       Подбегает к многоэтажке Шастуна. Поднимает голову вверх и видит на крыше пошатывающееся тело. Невероятно близко к краю.       Арсений чувствует, как тело сжимается, а в глазах темнеет. Горло сдавливает приступом удушья, его начинает потряхивать.       Снова несется со всех ног, сбивая редких прохожих. Чувствует горячие слезы по своим щекам и легкое головокружение. Мир внезапно перестает существовать, краски меркнут. Звуки — где-то вне Земли.       Боится опоздать.

***

      Антон сидит на крыше с пустой бутылкой алкоголя. Смотрит на Санкт-Петербург в ночи — яркие фонари, сияющие вывески магазинов, свет в квартирах многоэтажек. «Красиво», — думает он.       Еще думает, как же он так все проебал. Казалось бы, все делает правильно — встречается с девушкой? С девушкой. Любят друг друга? Ну, вроде как да. Шло к свадьбе? Шло. Все, как и просили его драгоценные родственники — получите и распишитесь.       Сначала, год назад, Антон был уверен, что делает правильный выбор в пользу Кузнецовой. Он считал, что все чувства к Арсению — лишь искра, мимолетная и эфемерная. Поначалу от пережитого стресса действительно казалось так — к Попову он ничего не испытывал, а по отношению к Ире воспылал страстью и любовью. Но прожив с ней неделю, вторую, третью, — с каждым днем все больше и больше убеждался в обратном. Чертов Арс не выходил из головы парня, его образ буквально преследовал. Когда Ирина касалась Шастуна, он представлял на ее месте Попова — его руки, ладони, мягкие подушечки пальцев; трепет души и тягостное удовольствие. И каждый раз, открывая глаза, ему хотелось кричать, ведь это была лишь иллюзия, жестокая игра его разума.       Еще больше болело от принятия того факта, что выбор Антон сделал сам. Ему давались минуты, часы, дни, чтобы понять, что нужно ему. Но все оказалось ошибочно и неправильно.       Он просто испугался.       Сейчас оставалось лишь пережить ужасающие последствия. Боль, гложущую его изнутри, прожигающее дыру на том месте, где должно быть сердце.       Сердце Антон потерял год назад.

еще пять минут, и я расстанусь с тобой.

      Парень встает с жесткого пола и медленно, на негнущихся ногах подходит к краю крыши. Его качает в разные стороны, ветер треплет и без того взлохмаченные волосы, обдает прохладным воздухом. Делает шаг и смотрит вниз, на проезжающие машины.       Он не хочет больше чувствовать. Он не видит выхода из сложившейся обстановки. Не хочет его даже пытаться искать, потому что элементарно устал. Устал рваться на куски, устал собирать свою разбитую душу по осколкам, устал жить чужой жизнью и достигать чужих целей.

я не знаю, что мне делать. не знаю, что мне делать.

      Еще шаг. Следующий будет последним.       Глубоко вздохнув, выставляет ногу вперед. Отпускает пустую бутылку виски из рук — она с грохотом падает на пол, разбиваясь на мелкие кусочки.       Слышит только стук своего сердца.       Страшно.       Он готов. Готов шагнуть в бездну и кануть в небытие.

***

      Арсений открывает дверь подъезда и нервно жмет на кнопку вызова лифта. Реакции нет — он сломан. Громко выругавшись, Попов бежит по ступеням вверх, на девятый этаж. Оттуда на крышу. Берется за перила, чтобы не упасть, потому что ноги его слушать просто отказываются. Весь организм буквально молит его остановиться, немного передохнуть, потому что темп невыносимо быстрый.       На счету каждая секунда.       Наконец, тянет на себя железную дверь крыши. Дыхание спирает, сердце останавливается, когда мужчина видит Шастуна с вытянутой вперед ногой. Видит напряженное тело Антона, а вокруг — десятки осколков и небрежно брошенная кофта.       Арсений опомнился спустя секунду. Рывком преодолел несколько метров, разделяющие их и схватил парня за руку, таща его на себя. Они упали вместе, друг на друга. В ладонях Попова — стекло разбитой бутылки. Багровая кровь течет по руке, обжигая болью.       Но слишком мучительно то, что если бы он опоздал на хотя бы несколько секунд — Антона бы уже не было здесь. Его тело лежало бы внизу, на холодном асфальте. Вокруг бы собирались зеваки, приехала бы скорая и полиция. Труп бы увезли, оставив лишь кровавое напоминание о том, что произошло.       Арсений не уверен, что случись такое, остался бы жить тоже.

помнишь мой запах? я твоего никогда не забуду.

      Сейчас он крепко, твердо сжимает Антона в своих объятиях. Их тела содрогаются, дыхание срывается на всхлипы, по щекам текут слезы. Арсения колотит, Антон вцепился в мужчину мертвой хваткой, уткнувшись лицом в место между плечом и шеей.       — Почему? Я просил дождаться, Антон, — шепчет Попов, гладя парня по взмокшим волосам.       — Я не могу, Арс. Я не могу так больше, слышишь? — плачет Шастун, оставляя на коже Арсения мокрые следы от слез.

осталось пять минут. скажи, что влюблен.

      — Я с тобой, Шаст. Я с тобой, все будет хорошо. Верь мне, малыш. — Попову трудно успокоить дыхание. Он аккуратно кладет руки на спину Антона, нежно потирая ее. Забирается ладонями под футболку парня, слегка надавливая на позвоночник.       — Я… Я люблю тебя, Арс. Люблю и всегда любил тебя одного, — тихо произносит Шастун в ухо Попова.       — А как же Ира? — Арсений чуть отстраняется, чтобы посмотреть в глаза Антона. Он нежно подносит руки к лицу парня, вытирая слезы с щек.       — Ира — это неправильно, слишком не мое. — Антон смотрит на Попова взглядом, полным надежды. — Мое — это ты. Я хочу засыпать и просыпаться с тобой, хочу чувствовать твой аромат на своей одежде, хочу пропитаться им. Хочу чувствовать только твои прикосновения и поцелуи, веришь?

осталось пять минут. скажи, что влюблен.

      — Я тоже люблю тебя, Антон. Сильно и до безумия. — Арсений выцеловывает каждую слезинку на коже Шастуна, исследует каждый сантиметр его лица. — Люблю, — выдыхает уже в губы, приникая к ним в чувственном, теплом поцелуе. Чувствует привкус соли, вязкость и тихое подрагивание Антона, но лишь прижимает его сильнее к себе, вдыхая такой родной запах.       Они еще сидели так, наслаждаясь друг другом и отпуская произошедшее. Конечно, призрак мучительного страха еще витал, создавая некоторое напряжение. Но ведь все хорошо? Они вместе, они держатся за руки и смотрят на красивейшую Питерскую ночь. Решающую ночь. Ночь, которая, наконец, расставила все точки над i.       Отныне и навсегда, Арсений и Антон вместе. Они пройдут все: ссоры и скандалы, счастье и радость, гордость и насыщение. Пока они любят друг друга, все возможно преодолеть на своем пути к семейному благополучию и спокойствию, которое рождается лишь в отношениях, достойных этого.       Любите, люди, друг друга.       Иначе, в конечном итоге, все потеряют всех.