Лед сквозь горящую плоть.

      Над Мондштадтом поднималось яркое солнце, окутывая своими теплыми лучами государство и его владения. Статуи ветряного архонта Барбатоса засветились пуще прежнего, отражая утренний свет поодаль, оставляли позади себя длинную темную тень. Все живое просыпалось и ликовало новому дню, каждая букашка чувствовала прекрасность наступающего, но все же в воздухе витала какая-то необычная мрачная дымка. Особенно чувствуемой она становилась ближе к винокурне «Рассвет», которая во всем Тейвате признавалась как лучшая биржа высококачественного вина. Вокруг нее суетились работники, лошади визжали и били копытами, брыкались, из рук людей падали бутылки, вазы, коробки - все сходило с ума. Статный мужчина, хозяин винокурни, быстро выскочил из здания, уверенно подняв руку и скомандовав план действий, заверил, что все справятся со своими задачами, после чего помог нуждающимся и пересчитал весь имеющийся товар, попутно ворча что-то под нос. Внешне он был хорошо сложен: имел густые пышные алые волосы, как будто на скорую руку собранные в высокий хвост, имеющие непроходимые колтуны и «петухи»; лицо было справедливо и спокойно, эмоции не проскальзывали сквозь эту железную клетку хладнокровия; на плечах носил длинное черное пальто, отдаленно напоминающее какой-то похоронный балахон, но он так хорошо сочетался с его яркими волосами. Закончив со всем, он пожелал удачи, вернувшись в высокое двухэтажное здание-особняк.       - Надеюсь, с ними ничего не случится. Их паника может погубить не только товар, но и их самих, - беспокоился мужчина, откладывая отчеты на полку, идеально чистую после недавней генеральной уборки.       - Не беспокойтесь, господин Рагнвиндр, вот увидите – все вернутся невредимыми, а вином будут сытиться довольные покупатели, - раздался убаюкивающий голос Аделинды, которая проводила собеседника до ближайшего стула и начала аккуратно поправлять тому прическу, - к слову, как вы расценили мое предложение?       После напоминания сидящий немного дернулся от внезапности такого вопроса, и, сжав одной рукой ручку стула, а другой подперев голову, он не решился ответить. Рагнвиндр предпочел вслушаться в окружающую тишину, которую удавалось уловить на винокурне не столь часто, и снова упал в собственные раздумья. Аделинда уже заплела аккуратный хвост, и, посмотрев на мужчину, лишь мягко улыбнулась. Зная его еще с детства, она прекрасно понимала, что этому человеку не стоит лишний раз прерывать течение мыслей, поэтому поспешила удалиться.       - Знаешь, я не против, - отрезал он, как только горничная отошла от него на полметра, - но ты уверена, что это хорошая идея? Мы с «ним» давно уже не виделись, а его жалкого подобия я и в лицо знать не желаю.       - Будьте уверены, я гарантирую успех вашей встречи. Дайте знать – я приготовлю все необходимое.       - Не надо, - выпрямил руку он в знаке «стоп» и следом встал, поправившись, - наши взаимоотношения не должны причинять лишних забот другим. Я благодарен за твою помощь, Аделинда.       - К Вашим услугам, - поклонилась та и, резко вспомнив о каком-то важном деле, впопыхах побежала в подсобку.       Почему же все были так уверены в том, что простой диалог может изменить все? Слова не способны излечить кровоточащие раны, не смогут впоследствии разгладить от них шрамы, они не сотрут память, в конце-то концов. Сомнения мучили молодого человека, даже не мучили, а терзали и пожирали, начиная с нутра и заканчивая кончиками волос. Будет-ли его, казалось бы, дорогой человек из прошлого, вообще слушать, захочет-ли он сам поддерживать диалог на эту тему, захочет-ли он из корня менять свою жизнь? Рагнвиндр не знал ответов ни на один из имеющихся вопросов, да и желания их искать у него не находилось, а уж времени на поиски – подавно. И главный вопрос, который терзает его на протяжении нескольких лет – стоит-ли вообще доверять ему?       Не теряя времени, Дилюк быстро собрал вещи и направился в Мондштадт. Хоть сегодня он и не работал барменом в «Доле Ангелов», попросту не была его смена, душа просила снова пройтись по этим, давно изученным от и до, широким улицам, снова разглядеть обшарпанную краску на домах, вдохнуть чистого воздуха и почувствовать на себе внимание Анемо Архонта. С мыслей о последнем на лице мужчины проскользнула быстрая еле заметная улыбка, ведь, казалось бы, божественная личность знакома с ним на «ты», но то, что осталось от бывшего покровителя анемо стихии – лишь название. Практически каждые сутки он видит лицо Венти и каждый раз сомневается в том, что когда-то он и правда спас Мондштадт. Но не ему судить. Да и что уж скрывать, шел Рагнвиндр совершенно с другой целью, которую принять он все никак не мог – он идет на встречу со своим старым знакомым. Учитывая бесполезность Ордо Фавониус, молодой человек был более, чем уверен, что Альберих шляется по улицам без дела или пропивает последние капли здравого рассудка.       Добрался Дилюк до города удивительно быстро, хоть и желания у него было нуль. Переступив ворота, его сердце стучало так, будто он, будучи маленьким мальчиком, впервые попал в незнакомый ему, но до жути красивый город. На самом деле, ничего удивительного в этом не было: Рагнвиндр радовался многим мелочам в жизни после трагедии, перевернувшая его мировоззрение, но до последнего старался подавить в себе эти чувства, вырабатывая в себе хладнокровие и непоколебимость. Хоть он и редко улыбался краями губ, по его глазам можно было с легкостью определить его радостное настроение: они словно загорались ярким пламенем, нежным и необычайно теплым.       Продолжив свой путь, мужчина вскоре оказался перед дверьми таверны, и стоило ему только открыть их, как перед его глазами предстал «он». Альберих сидел на стуле, что-то громко вещая и перебивая свой рассказ звонким смехом, потирая пальцами краешек кружки, уже опустошенную до дна. Рядом с ним сидел и знакомый ему архонт, который явно уже был в стельку пьян, так что ему было вообще все равно, о чем с таким энтузиазмом рассказывает собеседник.       Шумно выдохнув, мужчина прошел за стойку, перекинувшись парой слов с Чарльзом, который быстро покинул таверну. Вырвав из-под гладящей руки брата бокал, Дилюк принялся его начищать. От неожиданности Кэйя немного вздрогнул, а его рука громко упала на стойку. Подняв взгляд, он поймал на себе алые глаза знакомого.       - О, Дилюк, не думал уж, что тебя встречу в такое время. Неужели праздник какой? – кинул колкую шутейку тот, подставив упавшую руку под подбородок.       - Не Ваше дело. Лучше бы Вы с таким же интересом задумывались о своей работе, - увел взор от того мужчина, спокойно ответив на его попытку пошутить.       Рагнвиндр старался обращаться к этому человеку всегда на "Вы", стараясь до последнего обрубить любые связи. Для него Кэйя был скорее непредсказуемым незнакомцем, нежели хорошим знакомым или, уж тем более, другом.       - Ох, да ладно тебе! Не думал, что твоя жизнь станет такой занудной… - с наигранным сожалением произнес тот, прикрывая глаза.       На слова Рагнвиндр не ответил никак, и, очистив один бокал, аккуратно забрал другой из-под задремавшего бога. Тот же не отреагировал, видимо, уже провалившись в глубокий пьяный сон, после которого его снова будут мучить приступы похмелья.       Прошло несколько часов. Каждую минуту посетители сменялись один за другим, постепенно опустошая таверну. Венти тоже, пробудившись от «пьяной спячки», быстро подловил момент и сбежал, снова не оплатив огромные счета, а Кэйя после диалога так и не сдвинулся с места, находясь в той же позе и, наверняка, даже задремав. Когда все уже разошлись, Рагнвиндр собирался было покидать забегаловку, но что-то остановило его. Он обернулся, посмотрев на Альбериха – тот уже не спал, он просто молча с серьезным видом смотрел куда-то в пространство. На нем не было той клоунской улыбки, он был вполне трезв, он был серьезен и словно.. он был собой? Кончики его рта подрагивали, брови то сужались, то поднимались, но глаза не двигались с места, как и положение его руки.       - Я собираюсь покидать таверну, прошу покинуть ее тоже, - скомандовал Дилюк, открывая двери, - задуматься о сущности бытия можете и в здании Ордо Фавониус.       Наконец хоть что-то заставило синеволосого сместить взор, поменять позу, но он молчал, сложив руки на ноги.       - Я не стану церемониться, и если Вы не уйдете – я Вас отсюда вышвырну, - уже более агрессивно съязвил уходящий.       - Да, я понимаю, - монотонно произнес Кэйя, поднявшись на ноги, - но у меня к тебе один вопрос.       - Пошустрее.       - Ты ведь ни при каких условиях не вернешь наши прошлые взаимоотношения, верно? – его глаза выглядели поникшими и без прежних «искорок» счастья и ветрености.       Рагнвиндр тут же вспомнил про предложение Аделинды, и, замявшись, долго вертел слова на языке, не смея произносить ни звука. Он твердо смотрел в пол суровыми глазами.       - Хорошо. Ты правильно делаешь, я бы тоже никогда не простил такого человека, как себя, - усмехнулся с горестью он, пару раз хлопнув брата по плечу, и скрылся в свете фонарей Мондштадта. Дилюк стоял какое-то время, все так же держась за дверь рукой, и, что-то злобно проворчав, стремительно понесся на винокурню. В голове был сумбур, ни одна встреча с ним не вызывала столько сомнений и ужасных мыслей, ни одна встреча не заставляла его почувствовать сожаление к нему. Ни одна. Ни одна, кроме одной.       Через час Рагнвиндр уже оказался на территории «Рассвета». Он быстро ворвался в здание, сбросив на вешалку пальто. Аделинда, уже надеявшаяся на успех того, быстро стала перед ним, сияя улыбкой.       - Как все прошло? Може-.. – не успела она договорить, как ее перебили.       - Все хорошо, ничего не нужно, - твердо отрезал он, быстро поднявшись на второй этаж к себе в комнату.       - Ох, Святые Архонты, они как дети малые. Кому расскажешь – не поверят, - выдохнув, тяжко проговорила Аделинда, начав поправлять и чистить от пыли недавно сброшенное пальто.       Дилюк в это время же встал рядом с окном, сложив руки на грудине и вжавшись спиной в стену.       - Как же он меня раздражает, я словами описать не могу. Снова строит из себя страдальца. Кого он хочет только обмануть? Меня? Снова? Зачем? Что ему это принесет? Да будь он проклят, в Бездну его! – ругался он, хоть и сам не до конца понимая, за что именно он так сейчас говорил про своего знакомого.       Аделинда, закончив со всем, приготовила горячую ванну и, поставив в известность мужчину, беспокойно смотрела на того. Вел он себя и правда слишком резко и импульсивно, что очень отличалось от его повседневности, но с другой стороны, горничная была рада видеть его хотя бы отдаленно похожим на себя из прошлого - таким, какой он есть.       Горячая ванна хоть и была «горячей», но смогла потушить этот внутренний пожар внутри Дилюка, заставив его расслабиться и снова принять невозмутимость. Покинув помещение, он перебрался с невысушенными волосами к камину, присев рядом. Смотря на огонь и слушая звук трескающихся поленьев, его всегда переносило глубоко в прошлое, навевало душевное тепло и успокаивало сердце. Была бы его воля, он бы провел всю вечность, сидя рядом с этим чарующим пламенем.       Раздались тихие шаги, и рядом на стул присела все та же горничная, чьи блондинистые волосы были срезаны под каре и всегда ровно уложены.       - Он отказал вам?       - Нет, я ничего не сказал ему. Да и, думаю, я еще не скоро приму твое предложение, Аделинда. Мне слишком трудно воспринимать его как-то иначе, кроме как подлеца-манипулятора.       - Вы строги не только к нему, господин Рагнвиндр, но и к себе. Никогда не замечали такого?       Ее голос был спокоен и мелодичен, она всегда общалась с этим человеком не как со своим «хозяином», а, скорее, как с хорошо знакомым человеком, чьи привычки она выучила от и до.       - Не смею отрицать, что я строг к себе, но иного выхода воспитать нужные качества в своей личности я не нахожу. А к нему я скорее жесток, нежели строг, но не без причин.       - Я понимаю, но Вы сами-то хотите прожить жизнь вот так? Как-никак, этот человек – единственное, что у Вас осталось от семьи, и мне очень жаль…       - Он мне не семья. Он лишь по доброте душевной моего покойного отца жил здесь, и я не смею осуждать его выбор, но лучше было бы, если бы я никогда не был знаком с Альберихом, он лишь принес боль и сомнения в доверии к людям, больше ничего.       - Но и радость.       Дилюк повернулся к ней с недоумением, взглянув в лицо. Аделинда же, напротив, сидела спокойно, немного улыбаясь, и вглядывалась прямо в глаза.       - Быть не может! Что же радостного было в нашем соседстве?       - Ох, сколько ни вспомню – такие счастливые вы были, когда были вместе, и были такими грустными, когда были порознь. Вы ведь часто мечтали о младшем брате, но покойный господин Крепус лишь заботливо смеялся на Ваши слова и гладил по голове. А с появлением господина Альбериха, Вы и правда засияли новыми красками. Не было такого дела, где бы была приложена рука только одного из вас, вы все делали сообща, - все эти воспоминания она произносила с какой-то радостно-тоскливой интонацией, возможно, даже сдерживая слезы от счастья в прошлом, ее голос немного дрожал, но она умело держала слезы в себе.       Дилюк хотел было возразить, но больше не имел желания спорить, да и слишком частые упоминания об отце тяготили его, поэтому он лишь молча слушал рассказы о былых временах, греясь перед камином. От некоторых у него и правда неконтролируемо вылезала теплая улыбка, а от некоторых ему бывало даже стыдно и по сей день, но все эти истории связывало одно – они были вместе с «ним», они были вместе с человеком, которого он по праву мог был назвать своим другом, советником, и.. братом. Шумно вобрав в легкие воздух, и так же громко выдохнув, он откинулся на спинку стула, подняв взор в потолок и скрестив руки.       - Я не знаю, что делать. Возможно, я просто сейчас слишком запутан в себе, но думаю, что все же будет день, когда я посмотрю на него с прежним детским доверием, а он посмотрит на меня честным искренним взглядом.       - Я бы очень хотела снова увидеть вас вместе, а уж гости – тем более. Поэтому, прошу, обдумайте еще раз. Я уверена, господин Альберих с радостью примет Ваше предложение и, возможно, именно эта встреча перевернет будущее.       Он кивнул, не спуская глаз с потолка, после чего горничная встала, поправила стул и тихо ушла.       - Сладких слов, господин Рагнвиндр.       - И тебе, - все с той же тишиной голоса произнес мужчина, в чьих глазах сейчас сияло сомнение.       Несколькими часами ранее Альберих медленно прогуливался по ночному Мондштадту, увлеченно рассматривая каждую лавочку, встретившуюся у него на пути. На его душе лежала тяжелая тоска, от которой завтрашним днем снова нужно будет убегать, скрывая все за маской сангвиника. Будем честны – он ненавидел себя. Он ненавидел все, что напоминало о дне, когда он действительно начал жалеть о своем существовании, ненавидел себя за то, что самому себе не позволяет показывать испытываемые эмоции, ненавидел себя за то, что не смог вовремя оказать опору своему брату, несмотря на то, сколько раз ею был Рагнвиндр. От этих мыслей он готов был разреветься как малое дитя, но снова не позволил себе этого, скрывая еще одни эмоции глубоко в сердце, намертво о них забывая.       Поднявшись к зданию Ордо Фавониус, он поднялся по лестнице и, прикоснувшись рукой к двери, одернулся. Словно какая-то невидимая стена не давала ему пройти дальше порога, заставляя его повернуться обратно и еще раз взглянуть на прекрасные пейзажи своего города, пускай даже и не родного. Сейчас кто-то радовался чьему-то приходу домой, а радоваться его приходом было некому: Джинн это делает из-за своих обязанностей, Лиза настолько увлечена собственными мыслями, что частенько игнорирует присутствие Кэйи, Эмбер слишком восхищена его достижениями и, думаю, не воспринимает его как-то более человечно, как предмет стремления. Никто не любил его просто за то, что он существует, никто не знал его истинного лица.       Пока парень стоял, засунув руки в карманы, и вдыхал прохладный, пробирающий тело насквозь воздух, дверь неожиданно врезалась ему в спину. Он почувствовал резкую боль от удара, наклонился и, повернув голову, заметил Гуннхильдр, забитую тонной книг и какими-то бумажками, документами. На лице ее было явное сожаление и, если бы не талмуд в ее руках, она обязательно бы извинилась и погладила по ушибленному месту, но единственное, что она могла была сделать – это виновато посмотреть и тихо попросить прощения.       - Простите, господин Кэйя! Я-.. – она была резко перебита.       - Все в порядке. Тебе помочь? – отмахнулся рукой тот, уже почти не чувствуя боли от ушиба, и протянул ладони, чтобы немного облегчить стопку Джинн и взять часть себе.       - Я очень благодарна, но не стоит! Эти бумаги мне нужно перенести в соседний комитет. Завтра ожидается встреча с членами организации «Фатуи». Говорят, на этот раз нас посетит так называемый «особенный гость», поэтому мне нужно заранее все подготовить.       - Неужели ты будешь спать снова за столом на кучке книг? – умиленно улыбнулся рядом стоящий, все же подобрав половину бумаг себе в руки.       - Куда деваться, работа превыше всего, - в благодарность она лучезарно улыбнулась, словно это ее вовсе не тяготило.       Вместе они направились в трехэтажное здание, внешне показывая всем видом, что здесь происходят деловые встречи. Сложив все принесенное на стол, Кэйя довольно выдохнул и поставил руки на бока.       - Все доставлено! Благодарность принимаю парой бокальчиков свежего чистейшего вина, - хмыкнул он, прикрыв глаза.       - Ну это тебе уже к господину Дилюку, - улыбнулась она, еще не зная про их сегодняшний односторонний диалог, и продолжила, - к слову о нем. Ты ведь хорошо ладишь с ним, правда?       - Ну-у.. – протяженно замямли он, сразу изменившись в лице, - не сказал бы. Есть какое дело?       - Да, я бы хотела попросить присутствовать на встрече всех представителей знаменитой аристократии. Думаю, со мной будет присутствовать и Барбара, но не только как моя сестра, но и как представитель нашего рода. Раньше на подобных совещаниях присутствовали наши родители, но после передачи поста и после кончины покойного господина Крепуса занимать их места приходится нам. Я прекрасно понимаю, что Дилюк откажется идти по моей просьбе, поэтому я бы хотела попросить об этом через тебя. Как-никак, в прошлом вы имели отличные отношения.       «В прошлом. В том-то и дело, что, может быть, в прошлом-то и было все хорошо, но сейчас так не скажешь, да и слушать он меня не захочет – кто я такой вообще?»       Замявшись, Альберих недолго покряхтел и повозил пальцем по столу. Заметив это, Гуннхильдр немного показала свою грусть, но, сумев себя успокоить, выпрямилась.       - В любом случае, спасибо. Если у вас все так плохо, не стоит себя утруждать, я смогу найти способ.       - Нет-нет, Джинн, все в порядке. Я попробую, только вот..       - Только вот что?       - Ты могла была его позвать как командир, то есть.. Ты – самое важное лицо в Мондштадте, ему нет законного способа отказать в приказе, а вот я – кто я?       - Ты его брат, - улыбнулась девушка, погладив того по плечу, - поверь, ты единственный, кто действительно в силах найти особый подход к нему. Даже имея, казалось бы на вид, каменное сердце, в глубине души в нем остался тот яркий огонек, который знаю я, который знаешь ты.       Кэйя неуверенно кивнул и, перекинувшись еще парой незначительных фраз, молодой человек покинул здание.

Эта ночь была как для него, так и для Рагнвиндра бессонной.