Online

jungkkk_ok Ты лучшее, что со мной случалось за последнее время Лучшее Ещё есть новый сезон моего любимого Северного Голема Но ты на уровень выше, точно Такой понимающий И добрый И очень красивый Красивый Я знаю это А мне стыдно, что я сейчас так напился и не могу позвонить тебе Не хочу, чтобы ты слышал такой голос

junheey Спасибо Это ведь твоя студенческая вечеринка. Веселись. Только не до обморока И твои сообщения выглядят адекватно

jungkkk_ok Потому что я хорошо в этом :) :) Ты веришь мне, Джунг?

junheey

Верю

jungkkk_ok Мы с друзьями скоро разойдёмся, так что я сразу домой

junheey

Тебя отвезут?

jungkkk_ok На такси

junheey

Ладно. Хорошей дороги

jungkkk_ok ;) Люблю

junheey

И я тебя

***

jungkkk_ok Не спишь?

junheey

Нет

jungkkk_ok Смотри «фотография загружается»

junheey

Ох, красиво

Когда сделал?

jungkkk_ok Сегодня сняли плёнку

junheey

Это твоя первая татуировка?

jungkkk_ok Нет

junheey

Покажешь остальные?

jungkkk_ok «фотография загружается» «фотография загружается»

junheey

Смотрится здорово! Твоя семья хорошо приняла это?

jungkkk_ok Да. Мама даже подкинула идею, какой можно сделать следующий эскиз

junheey

Мило

jungkkk_ok ;) А ты хочешь татуировку?

junheey

Не задумывался. Наверное, в ближайшее время нет

jungkkk_ok Понятно. Если вдруг надумаешь — подскажу классный салон

junheey

Хорошо

jungkkk_ok Но до твоей первой татуировки я хотел бы увидеть на твоей коже и другие рисунки

junheey

Какие это?

jungkkk_ok Свои метки

junheey

...

jungkkk_ok Звучит слишком крипово?

junheey

Кхм

И да, и нет

Звучит вполне возбуждающе

Я почти подавился лапшой

jungkkk_ok Береги себя Обещаю, что больно не будет)

***

jungkkk_ok Джунг, ты был прав Последний выпуск оказался лучшим завершением Голема Так что не буду злиться на тебя из-за спойлера ;) Я соскучился, пока не писал тебе По поводу нашей встречи, ты точно не передумаешь? Понимаю, что учёба отнимает время, что район другой Но хочу предупредить и удивить, что теперь у меня есть мотоцикл. Уже опробовал на площади, погонял с приятелями

junheey

Почему предупредить? Звучит как запугивание

jungkkk_ok Ни в коем случае. Значит, когда я предложу прокатиться, ты согласишься?

junheey

Может быть

jungkkk_ok Не любишь мотоциклы?

junheey

Опасаюсь бешеных гонок

jungkkk_ok :( Я буду осторожен с тобой^^ Покажу большой пруд, который очень популярен в нашем районе Не если, а когда прокатит. Юнги остановил на этом внимание непроизвольно, как-то само в голове щёлкнуло. Его богатое воображение тут же нарисовало сцену, где Чонгук стоял, прижавшись к байку, в кожаной куртке и с повседневной, невыносимо обаятельной улыбкой. Мотоцикл в воображении Юнги был смутным, не сформированным, потому что он просто не мог представить никакой подходящий. А кожанка была вполне узнаваемой, потому что Юнги видел её на реальном Чонгуке пару дней назад. На самом деле, он купил её неделей ранее, а надел всего лишь раз, на день рождения Тэхёна, который был в четверг. Хосок, старший из Чонов, тогда был вне себя от такого расточительства. А сам Чонгук лишь отмахнулся тем, что прибережёт её для будущей покупки мотоцикла. А после он подсел к Юнги, который пил сок в углу дивана, и, подвинув к себе банку колы, тихо, с лёгкой хрипотцой простуженного голоса спросил: — Нравится, хён? — Куртка как куртка. — Ты не сводишь с неё глаз. — Мне кажется, она тебе немного великовата, — ответил Юнги, смотря на гладкий материал. — Разве от такого удобства не будет проблем? — Кстати да, — усмехнулся Хосок, вернувшийся из кухни. — Ты что, на вырост взял? — Не-а, я наткнулся на сайте случайно, в разделе распродажи, но не планировал особо ездить в ней. Понравился стиль, — сказал Чонгук, а после с шумом отхлебнул и весело, достаточно громко сказал: — Я немного просчитался в размере при заказе, а потом понял, что она будет идеальной для моего парня. Чтобы он чувствовал себя комфортно, закутавшись в неё. — Он что, настолько меньше тебя? — хмыкнула Сухон и подпёрла щёку кулаком. Выглядела она при этом ужасно довольной. — Он сам написал об этом, — кивнул Чонгук, с улыбкой потерев рукав. — Сказал, что довольно худенький. — А-а, — протянул Хосок. «Не сто́ит врать» — хотелось отозваться Юнги, глядя в улыбающееся чоново лицо. Потому что он ничего такого не писал. Точнее, не писал Джунг. Если честно, Чонгук при встречах не так часто привирал о переписках, но Юнги, зная всю правду, порой еле сдерживался, чтобы не осадить его. Например, они никогда не обменивались интим-фото, как однажды заявил Чон, а Юнги никогда не выражал желания потерять девственность на сиденье машины. Чонгук врал пару раз, но метко и раздражающе. А Юнги постоянно вводило в заблуждение и удивляло то, как Чонгук после этого внимательно, без грубости и пошлости писал ему. Точнее, Джунгу, которым Юнги притворялся. Он начал им притворяться почти два месяца назад, когда после подстреканий со стороны приятеля, дальнейшего спора и едкой скуки согласился немного разыграть брата Хосока. Да, это было некрасиво и опасно, но Чонгук был уже достаточно взрослый, чтобы принимать правильное решение. По-крайней мере, так думал Юнги, смотря на него. Благо, тогда подвернулся отличный повод, когда он увидел его в баре и исподтишка сфотографировал со спины. В тот вечер он не стал заморачиваться и зашёл на свой старый и крайне непопулярный закрытый аккаунт с двадцатью подписчиками, о котором не знали его друзья, подредактировал информацию, отписался от парочки знакомых, у которых в друзьях был Хосок, и отправил Чонгуку заявку. Заявку с прикреплённым фото и подписью:

junheey

Привет, меня зовут Джунг. Я увидел тебя в центральном баре сегодня, когда приехал в район Гванак-гу с друзьями. Ты мне понравился, а твою страницу дал мой знакомый. Я хотел бы познакомиться с тобой

Идея создать новый аккаунт сама собой отпала, ведь несмотря на небольшую активность, его старый выглядел более менее: были фотографии и посты. И даже если его на них не было, они ничего не могли сказать о владельце, а на аватарке стоял персонаж из популярного фильма — Юнги не считал это плохим ходом. Лично ему было бы труднее довериться пустому профилю, созданному буквально десять минут назад. Для Юнги любая информация была важна. Конечно, был велик шанс, что Чонгук просто проигнорирует его, и сначала он ожидаемо назвал его сталкером и спросил, о каком знакомом шла речь. Юнги сначала замялся, пару минут не открывая всплывшее уведомление, а после немного пораскинул мозгами и объяснил, что тот виделся с Чонгуком во время соревнований по бегу в Имун-доне пару месяцев назад. Благодарил себя, за то что помнил это событие, на котором Чонгук занял второе место. Но всё же он не сильно разочаровался в возможном провале затеи, а ещё порадовался за то, что младший брат Хосока был внимательным и достаточно умным. А после, спустя минут десять, Чонгук, видимо, поверил, подтвердил, что действительно они могли пересечься и неожиданно спросил Мина о том, смотрел ли он аниме. Юнги интуитивно и без заминки написал название своего любимого. jungkkk_ok О-о, мне тоже оно нравится А спустя час после немного старинного и необычного диалога и после того, как они немного обсудили сюжет — Чонгук написал первым. jungkkk_ok Скинешь фотографию? Пожалуйста? Хочу представить хотя бы, с кем общаюсь Юнги поднапрягся, отыскал в папке компьютера старые сохранённые фото, начиная с шестнадцатилетнего возраста, где у него ещё были русые волосы и пухловатые щёки, совсем юные черты лица, одежда, которую теперь Юнги не мог отыскать в своём шкафу: всё это осталось в прошлом, когда он решил изменить что-то в своей жизни. На половине из фотографий его лицо было скрыто, хоть и наполовину, и Юнги как-никогда обрадовался своей прежней зажатости. Правда, зажатость и сейчас не исчезла без следа: Юнги в двадцать два в некоторых моментах был всё так же робковат и насторожен. Но это не помешало ему выбрать одно из самых ранних фото, где он был в малиновой мультяшной толстовке, волосы были влажными, спутанными, а красной тетрадью он закрывал большую часть лица. Фотографию, где он не был похож на того, кем был сейчас. А ещё не особо рассчитывал на успех.

junheey

«фотография отправлена»

Только так

jungkkk_ok Милый :) Кто бы знал, что в дальнейшем Юнги услышит это слово чаще, чем когда-либо. И сейчас Юнги, сидя на диване и доедая лапшу, почти не отрывал взгляда от экрана телефона. Чонгук то набирал текст, то стирал, то начинал снова. Новость о приобретённом мотоцикле удивила, ведь Чонгук планировал покупку в следующем месяце, и было неизвестно, что его подтолкнуло на более ранний шаг. Юнги, когда впервые услышал это в доме Хосока, испытывал смешанные чувства. Чонгуку было почти двадцать, а права он получил ещё в семнадцать и тогда долго и гордо таскался с ними на каждую встречу, рассказывал об устройстве мотоциклов, моделях и том, как правильно управлять. В его глазах при этом всегда горел огонь, и Юнги не мог не улыбаться, смотря на его возбуждённый вид. Родители решили пойти навстречу, когда Чонгук нехило подтянулся в учёбе, хотя и были ещё проблемы, пообещал сдать экзамены достойно, а после вернуть треть стоимости, когда начнёт работать. А потом Чонгук хоть и повзрослел, но в некоторых моментах остался таким же безбашенным, и мысль о нём за рулём вызывала опасения. И сейчас, перечитав ряд сообщений и допив горячий бульон, его почти полностью отпустили захлестнувшие эмоции. Юнги отложил телефон, потянулся и вновь взял тетрадь с лекциями. Он выучил лишь половину материала, а уже чувствовал, что глаза понемногу слипались. Была тяжесть в руках, а от мягкого дивана клонило в сон. Юнги сжал зубы, сжал тетрадь и вновь сосредоточил взгляд на списке определений. Давно его ничего не отвлекало настолько, что буквы плыли перед глазами, а сухие пояснения никак не вязались в голове. Его «парень», что сейчас замолк по ту сторону экрана, на самом деле был единственным, что вообще его отвлекало в последнее время. Снова мелькнула мысль о том, зачем ему вообще это нужно, что нужно прекратить это. Но Юнги просто не мог, он втянулся, а ещё было забавно от того, как каждый раз от ласковых, немного наивных сообщений сжималось в груди. Было интересно наблюдать.

***

В субботу, когда они компанией собрались в закусочной на побережье, Юнги не ожидал увидеть Чонгука. У того с недавних пор появилась новая компания, своя атмосфера, и, едва завидев его с большой порцией лапши, Юнги притормозил. На младшем был фиолетовый свитшот, его волосы, недавно крашеные в блонд и выбритые у висков, были в полном беспорядке, в левом ухе блестели несколько колец. — Хён! — с улыбкой воскликнул Чонгук и кивнул на место рядом с собой, — Садись ко мне. Но Сухон уже потянула Юнги к себе, на край лавочки, и демонстративно закинула руку ему на плечо. — Сегодня он сидит со мной. Ты ведь не против? Юнги мотнул головой, и во рту сгустилась слюна от обалденного острого запаха мяса. Он был голоден, и сейчас все мысли сконцентрировались на заставленном едой столе. Красота. — И почему это с тобой, нуна? — Чтобы вы опять не поцапались, — засмеялся Минхо, с глухим стуком опустив руки на стол. — В прошлый раз едва не перевернули тарелки. — Он насмехался над новыми желейными пирожными, хотя сам не переставал расспрашивать о них у аджосси. Слишком много слов не по делу, — ответил Юнги, прожевав первый кусочек мяса, перевёл взгляд на смутившегося Чонгука. — Вот и пришлось отнять. — Просто наши взгляды в еде не совпали, — сказал тот, пожав плечами. А после добавил, наклонив голову набок и коротко усмехнувшись: — Такого больше не повторится. Я хёна не трону. Нельзя было скрыть то, как эти слова дрожью отозвались в груди. Юнги медленно сглотнул и дёрнул палочками, подавшись вперёд: — Смотри, чтобы я тебя не тронул. — Трогай, я не против, — вдруг широко улыбнулся Чонгук и вытянул вперёд левую руку, разжав пальцы. Его голос был капельку игрив.- Ну? — У тебя есть парень, — хмуро сказал Хосок и ткнул его в бок. — Перед собой не стыдно флиртовать с другими? И чего ты сегодня особенно привязчив? — Я не пытаюсь флиртовать! Просто хочу хоть какого-то контакта от вас, — тут же отозвался Чонгук, но руку убрал. — Просто… У нас с Джунгом вновь случилось недопонимание. Я расстроен, не знаю, что делать. — Он отказался скидывать новое фото интимного характера? — усмехнулась Сухон, скрестив руки на груди. — Эй-эй, я не настолько конченный, чтобы быть зацикленным на этом, — фыркнул Чонгук, и взгляд его стал твёрже. — Он снова отказался от встречи. — Чонгук, не у всех студентов есть столько свободного времени, сам ведь понимаешь. Тем более, он учится на медицинском. Слышал, у них нагрузка в основном на вторую половину дня. Тогда, когда у тебя обычно свободное время. — А не думаешь, что тебя дурачат? — с усмешкой спросил Юнги, когда чонов взгляд остановился на нём. — Динамят. Отношения на расстоянии — тот ещё отстой. У тебя есть какие-нибудь гарантии? Ладони Чонгука сжались, а в его взгляде промелькнула тяжесть. — Я думаю, он просто стесняется, — вопреки тому, что ожидал Юнги, ответил Чонгук с небольшой улыбкой и без злости. — Он ведь очень милый. — Надеюсь, у вас всё наладится, — выдохнула Сухон, окуная рыбный чипс в соус. — Всё образуется. — М-м, — кивнул Чонгук. — Я понимаю, что возможно давлю, но просто хочется столько всего сделать вместе с ним. Но при первой встрече — сначала зацеловать всего. — Уверен, что он не испугается такого напора? — хмыкнул Минхо. — Конечно, я осторожно, — ответил Чонгук, накладывая рис. — Покажу всю серьёзность своих намерений, постараюсь без лишнего. Я ведь буду у него первым. Охеренное чувство. «И когда этот некогда щуплый, заикающийся пацан стал таким уверенным?» — мелькнуло у Юнги, когда он не смог выдержать его пристального взгляда. Мин Юнги давно задумался, когда Чонгук так повзрослел, как Юнги вообще мог пропустить такое, ведь раньше они часто виделись, ещё с подросткового возраста. Что могло случиться с Чонгуком, что он превратился из щуплого задрота в задрота с крепкими плечами, острыми шутками и жгучими взглядами с такими же улыбками. Юнги казалось, что за такое время поменяться человеку, ведущему пассивно-домашний образ жизни, практически невозможно. Хотя, может не мог только он. Юнги, если честно, старался работать над собой: к девятнадцати годам он забыл об увлечении сигаретами, перестал относиться к учёбе безразлично, когда понял её важность, старался больше общаться с людьми, а недавно заметил, что употребляет нецензурную лексику реже, чем раньше. Его устраивали те шаги, которые он делал, хоть и не всегда удавалось придерживаться лично установленных рамок. После закусочной, когда они собрались расходиться, Юнги зашёл в туалет. Ополоснул лицо прохладной водой, и, немного подумав у подоконника, достал телефон. Его мысли и предположения подтвердились, когда он увидел присланные семь минут назад сообщения. И когда Чонгук только успел? Наверное, Юнги за столом следил за ним не слишком внимательно, как ему казалось. jungkkk_ok Чем занят? Сегодня я весело провёл время с друзьями, но всё время думал о тебе. Не мог не думать Извини, если я на тебя как-то давлю в последнее время Подумал, что это задевает тебя

junheey

Я тоже весело провожу время

Чонгук, я не чувствую давление

Всё в порядке. Я понял твой характер и то, что ты хочешь сказать)

jungkkk_ok Здорово Я рад Значит, всё нормально?

junheey

Да

Юнги пожевал губу, бросив взгляд на своё отражение, а после застучал пальцами по экрану.

junheey

Люблю тебя

jungkkk_ok :) И я тебя Юнги шумно выдохнул, почувствовав, как в груди приятно сжалось, а от неловкости на мгновение выбились мысли. Он покопался в галерее и вскоре отправил фотографию, где он на диване, в изношенной оверсайз толстовке с воротом до горла, капюшоне, скрывающем верхнюю часть лица. Единственная фотография в профиль. Она была сделана полгода назад, и в то время он сильно простыл и практически не вылазил из дома, а мама попросила отправить доказательства его нахождения в тепле. Определить на ней личность было крайне сложно, и даже мама в начале не поверила, если бы не комната Юнги. Когда-то Юнги балдел от такого стиля, а недавно осознал, что ему больше нравится наблюдать его на других, чем постоянно примерять на себе. jungkkk_ok ОМГ Хочу к тебе! Когда Юнги вышел из закусочной, сказав собирающимся приятелям, что подождёт их на улице, то застыл взглядом на припаркованном у клумбы мотоцикле. Чёрном, с сероватой отделкой некоторых частей, с узкими фарами, колёсами с красными дисками. Когда Юнги заходил в закусочную — его здесь точно не было. — Ну как? Голос сзади испугал неожиданностью, и Юнги резко обернулся. Чонгук, стоящий у стены, медленно оттолкнулся и начал подходить. Его руки были в карманах тёмно-голубой парки, а вся расслабленная поза говорила о явном наслаждении происходящим. — Дорого? — Дядя помог, — ответил Чонгук, остановившись рядом. — Выглядит круто, — честно признался Юнги, смотря на спойлеры с отблесками света, на руль. — Я не видел его, когда пришёл. — Перегнал оттуда, — Чонгук указал на дальний угол, где рядами стояли машины. — Чтобы удобнее было развернуться. — М-м, — кивнул Юнги. — Торопишься, хён? — Чонгук наклонился к нему. — А что? — Давай прокатимся? Хочешь, могу отвезти до дома. До твоего. Юнги поджал губы, вновь кидая взгляд на байк. — Спасибо за уточнение. Но я откажусь. — Почему? Я просто хочу позаботиться о старшем, — с какой-то мягкостью в некогда самоуверенном голосе сказал Чонгук, отходя от него и становясь напротив. — Не любишь мотоциклы? Холодок, скользнувший по спине, на мгновение заставил осечься на полуслове. В Юнги заплескалось волнение, а сам он поднял голову, смотря на спокойное чоново лицо. Совпадение. Простое совпадение. — Не думаю, что после плотной еды смогу проехать хоть метр, — наконец ответил он, чуть сощурившись. — И тебе не советую. — Я съел не так много, так что всё в порядке, — ответил Чонгук, дёрнул уголком губ, а после опустил взгляд в землю и усмехнулся. — Но спасибо за заботу, трусишка-хён. От его короткого смеха в Юнги заклубилось негодование, и он сделал шаг назад, скрещивая руки на груди. — По-твоему, опасение за собственную жизнь — трусость? Чонгук перестал улыбаться. — Извини, я не думал насмехаться над таким, по-дурацки вышло. — Он неловко улыбнулся, потирая затылок. — Понимаю, что ты не видел моё вождение и переживаешь, но не попробуешь — не узнаешь, — сказал Чон и подошёл ближе. — Кого ты боишься: меня, — он мотнул головой на байк, — или его? — Чего тебя бояться? — хмыкнул Юнги, и в этот момент внутри всё застыло, потому что Чонгук, не дав себя обойти, поймал за руку, за запястье, ощутимо сжал. — И его не бойся. Он теперь часть меня. — И с каких это пор? — от растерянности спросил Юнги, что отразилось на голосе. — Когда впервые прикоснулся к нему. Юнги поджал губы. Чонова рука была горячей, кожа — сухой, твёрдой. Когда Чонгук ввязался в спорт — всё его тело претерпело изменения. Юнги не мог определить, какие чувства в нём это вызывало. — Флиртуешь, состоя в отношениях? — спросил он, дёрнув ладонью и покачнувшись на месте, когда её не отпустили. Чонгук отвёл взгляд. — Совесть потерял? Прокати сначала своего парня. Если он, конечно, согласится с тобой когда-нибудь встретиться. Чонгук, ещё пару секунд посмотрев на него, слабо кивнул, и на его губах мелькнула улыбка. — Это вновь не то, о чём ты мог подумать. Но он обязательно согласится, хён. Вот увидишь. Он обошёл замершего Юнги, и в этот момент у дверей закусочной показались Сухон и Минхо. Он сделал шаг к ним, а позади раздался звон ключей и приглушённый кашель.

***

jungkkk_ok И как тебе последняя сцена, Джунг-и? junheey

Не думал, что Ки умрёт

Он был самым достойным жизни из всех

jungkkk_ok Но он уничтожил артефакт, который помог бы целой деревне

junheey

Но он сделал это для людей, которых считал семьёй и которые ему помогли

jungkkk_ok Если бы он случайно не остановил тогда Тита, Эби никогда бы не пригласила его в Зал, а остальные не пожалели бы его Они бы его убили Ему помог случай А в итоге пострадали те, кому бы этот компас мог помочь Ки даже не планировал идти с орденом на разведку, а после поддался эмоциям и неожиданно поменял планы Откуда он мог знать, что они оценят такую жертву и не заподозрят его, что решился пожертвовать жизнями других Дикость, но да

junheey

Ну, здесь я соглашусь

Но разве это не было заложено как главный смысл фильма?

Что в самый последний момент убеждения могут поменяться настолько, что ты будешь готов пойти на крайний риск, чтобы всё исправить и решиться на то, о чём даже не думал?

Пойти против самого себя

Ну, по-крайней мере я так понял конец

jungkkk_ok Хм. Верно Может я слишком категорично отнёсся к этому Просто характер этого персонажа меня совсем не очаровывает

junheey

Значит, ты сдаёшься в споре?

jungkkk_ok :) Просмотр фильмов по выходным был их небольшой традицией. Они выбирали кино, включали одновременно и делились впечатлениями в переписке. Конечно, Чонгук предлагал связаться иначе, чтобы между ними был настоящий, более менее живой диалог, но Юнги на это ответил отрицанием. Конечно, это сразу выдаст его, едва Чон услышит голос по компьютеру. А сейчас они посмотрели вместе уже четвёртый фильм, и Юнги, снявший наушники и натянувший одеяло до груди, был готов к следующему этапу — телефонному разговору. На самом деле, он раньше никогда не интересовался всевозможными приложениями по изменению голоса, а когда узнал, то был ошарашен: столько возможностей было упущено, будучи подростком. Он долго выбирал тембр голоса и в итоге остановился на чуть высоком, звонком и приятном. Чонгук с самого начала не выказал подозрений, явно приняв это за правду, а Юнги в первые секунды не мог выпасть из ступора от понимания того, что спокойно разговаривал с ним. Что флиртовал. Сейчас такого волнения не было и он, убедившись в настройках, принял звонок. — Привет, Джунг-и, — выдохнули в трубку, весело и устало, а ещё с подтоном, от которого Юнги напрягся. — Привет. Звучишь так себе. — Устал немного. Разбирался с небольшими проблемами в учёбе. — Прогулы? — Нет, — после короткого смеха Чонгук ответил с серъёзностью в голосе. — Я завязал с этим. Взялся за ум. Окончательно. — М-м, — протянул Юнги и вытянул ноги, укрыл их пледом. — Это здорово. Тогда в чём дело? — Мой последний доклад по организации не приняли. Я попросил ещё одну попытку, и только сегодня это одобрили. Сдать нужно до конца недели. — Но почему ты согласился на фильм? — Юнги не смог сдержать выдоха, потому что чувство беспокойства и жалости укололо в груди. Он знал, что Чонгук в последнее время стал более внимательным, что не могло не радовать его родителей и Хосока. И Юнги тоже, наверное. — Ты устал, а время уже позднее. — Я написал часть доклада. Необходимо было расслабиться, к тому же, очень хотелось не прервать нашу традицию. Обещаю, что это было не в ущерб учёбе. Послышался скрип, шорох, и Юнги сжал ладони, когда в голове стали вырисовываться мысли о том, как сейчас выглядел Чонгук. Сонный, уставший, но радостный? — К тому же, очень хотел побыть с тобой. Ты меня подзаряжаешь. — Надеюсь, теперь тебе лучше, — ответил Юнги, расфокусированно смотря на колени и сильнее вжимая телефон в ухо. — Намного. Спасибо, — он услышал вдох, стук, а после по другую сторону трубки будто исчезли все звуки. Осталось только спокойное дыхание. — Джунг-и? — М-м? — Люблю тебя. Конечно, поначалу были опасения, что программа могла слететь в один миг, и Юнги не знал, как тогда поступит. Но всегда, прослушивая очередной записанный разговор и «свой» высокий голос, он успокаивался. А ещё его не переставало удивлять, как Чонгук так спокойно реагировал на него. Он не просил фото в анфас, не просил личную информацию, а когда признался на шестой день переписки, что Юнги очень интересен, похож на его родственную душу, и он хотел бы попробовать отношения на расстоянии — Юнги напрягся. Казалось, что Чонгук что-то заподозрил и просто решил подыграть, и это вводило в ещё большее заблуждение. Он не казался спокойным человеком, который позволил бы водить себя за нос и обманывать. Что угодно, но начиная с семнадцати лет насмешки над ним прекратились. Продолжать спор не было смысла, ведь приятель, вроде как, забыл про него, а у Юнги уже не осталось идей для дальнейшего развития. В голове не укладывалось, что Чонгук мог оказаться таким доверчивым незнакомцу, влюбчивым и… Не тем, как думал о нём Мин. Чонгук в переписке был ласковым, общительным, понимающим, юморным и забавным. Не то чтобы в жизни он таким не был, но то, что всё это предназначалось одному лишь Юнги, казалось непривычным. Точнее, Джунгу. Юнги уже начинал ненавидеть. Ненавидел придуманную часть себя, где он был чуть младше, не таким зажатым, где хотел заниматься сельским хозяйством и с первого взгляда втрескался в незнакомца в баре. В жизни Юнги таким никогда не был, тем более старался не врать настолько опасно. Но в общении с Чонгуком всё же была значительная часть правды: Юнги не врал о своих любимых фильмах и музыке, о предпочтениях в еде и об увлечении написанием текстов. Он не врал об этом и удивлялся тому, как много общего было у него с Чонгуком. Брату Хосока нравились те же жанры, та же погода, они могли долгое время обсуждать аниме или игры. Юнги в общении с живым Чонгуком никогда не задумывался об его увлечениях. Только знал, что тот большой фанат аниме и игр, а каких — Юнги не было особого дела. Поэтому Юнги и хотел всё прекратить как можно скорее, не признаться, а тихо исчезнуть. Удалить переписку, снести профиль и надеяться, что другая сторона всё так же забудет. Только чем дольше Юнги продолжал общаться с ним в сети, чем чаще стали происходить их встречи в реальности, где Чонгук постоянно увивался рядом, смеялся и был особенно внимателен — он понял, что накрепко завяз в этом. От редкого чонова молчания в сети он чувствовал тревогу и ожидание, от касаний и улыбок в реальности — дрожь в руках и приятное чувство во всём теле. Он не помнил, когда испытал такое острое чувство отчаяния и нежелания всё прекращать, а после — жаркое, безысходное чувство влюблённости. Он почувствовал это, наверное, после волнующего «Мы столько всего сделаем вместе, столько посмотрим фильмов, переиграем во все игры, а если захочешь — перецелуемся на всех поверхностях, Джунг-и». Или после встречи с Чонгуком в доме Хосока, когда он, вернувшись с учёбы, замер у двери и, не до конца сняв ветровку, уставился на него. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на восхищение, и Юнги скрестил руки на груди, сжимая тёплый свитер. — Что такое? — Тебе очень идёт каштановый, Юнги-хён, выглядишь по-другому, — улыбнулся Чонгук, смотря на его волосы. — Когда покрасился? — Вчера. — Уверен, завтра в универе с моим мнением многие согласятся. Твой чёрный был каким-то… Эта заминка показалась Юнги с таким намёком, отчего его неокрепшая самооценка пошатнулась ещё больше. — Хочешь сказать, мой предыдущий цвет меня портил? — Нет-нет, — Чонгук мотнул головой и сделал шаг вперёд. Его взгляд был взволнованным, а руки мяли ветровку. — Ты с любым цветом будешь красивым. Уверен, твой возлюбленный будет счастлив. — Возлюбленный? — хмыкнул Юнги оторопело и растерянно. В голове замутило. — Да ладно, хён. Я знаю, что тебе нравятся парни. — И на удивлённый минов взгляд хмуро добавил: — Сам ведь признался три месяца назад, на своём дне рождения, в баре. Забыл? — Ничего не забыл, — ответил Юнги, беря себя в руки. — Просто не думал, что ты после той шумихи вспомнишь даже место моего признания. Чонгук тогда широко улыбнулся. — Помню. Но ты правда очень хороший. Юнги действительно плохо помнил, в какой момент признался друзьям в своей ориентации. А день, когда он узнал, что они с Чонгуком одного поля ягоды — помнил хорошо. Безусловно, его это удивило, а потом он задумался и припомнил, что младший брат Хосока ни разу не упоминал о девушках в романтическом плане и, по словам старшего Чона, их и в его друзьях было немного. Это не вызвало у Юнги бурного отклика, ведь в тот момент ему было абсолютно всё равно. Ну может, немного легче от понимания того, что в их компании был ещё один человек, разделяющий его предпочтения. Тогда это их немного сблизило.

***

Юнги сначала не хотел идти на эту встречу. Не от лени или нежелания видеть друзей, а от понимания того, что просто не сможет расслабиться, когда напряжение буквально окутывало со всех сторон. К тому же, вчерашняя ссора с Чонгуком в онлайне немного пошатнула Юнги. Из-за такого бреда сцепились, из-за разногласий в подходе к учёбе, что с самого утра Чонгук не написал ни слова. А Юнги, несмотря на желание, было непросто себя пересилить. Но он не мог отказать Сухон, которая вчера успешно сдала один из важных экзаменов и захотела отпраздновать это не в привычных местах по типу закусочных, а дома. И, сидя на мягком диване и взбалтывая пиво в холодной, колющей пальцы банке, Юнги убеждался в своих догадках ещё больше. Он вполуха слушал разговоры друзей и нескольких толком незнакомых людей, представленных младшими с направления Хосока. В горло не лезла аппетитная, недавно привезённая еда. Он пытался выглядеть естественно, и поначалу это даже удавалось: он поддерживал приподнятое настроение в компании, уделял время Сухон, пару раз сыграл с Хосоком в приставку. Но со временем, когда некоторые увлеклись скудным алкоголем, а другие разбрелись по своим делам, Юнги понял, что париться из-за того, как он выглядел, больше не нужно было. А еще понимал, что его всё больше тянуло написать первым, выяснить всё и прекратить это затишье. Он посматривал на Хосока, который заливисто смеялся, занятый игрой в приставку вместе с младшими, и в нём клубились мысли о том, как во всём признаться. Как признаться в том, что он начал испытывать чувства к его брату. Он даже подумывал спросить совета. Но в нём так же были опасения по поводу того, как Хосок отреагирует на это. Эти тягучие мысли заполнили собой всё, и Юнги не заметил, как слабость в руках перетекла в ноги, а тепло в горле и животе после очередного глотка пива стало ощутимее. Юнги пьянел медленно, и когда раздался возглас из конца комнаты, он его хорошо расслышал: — Скоро мои младшие придут! — И Чонгук? — спросила девушка, сидящая возле стола с закусками. Её голос был звонким, а ярко-красные пряди волос среди чёрного цвета не могли не привлечь внимание. — Ага. Юнги не мог не отметить то, каким удовлетворением блеснуло её лицо, прежде чем она вновь отвернулась к столу. А вскоре, сквозь шум музыки, туман в голове и смех Юнги смутно расслышал хлопок входной двери и громкие голоса. Он потянулся на диване, отставляя банку и касаясь затылка. Была лёгкая пульсация, а ещё словно не хватало воздуха, поэтому он медленно поднялся с места. Его не шатало, и под ногами всё ещё чувствовался твёрдый пол. Юнги подошёл к окну и щёлкнул задвижкой. Прохладный воздух дунул в лицо, растрепал волосы, и почти сразу же мурашки прокатились по плечам. Юнги вдыхал свежесть и смотрел на горящие огни в окнах домов. Тёмнеющее небо было затянуто облаками. Юнги похлопал по карманам в поиске телефона и с волнением резко обернулся. А после увидел его на диване, почти провалившимся между подлокотником и спинкой. — Хей, заболеем ведь! — проходящий мимо парень хлопнул его по плечу, махнув дрожащей ладонью в сторону окна. — Или протрезветь раньше времени захотел? Хитрый хён, — и засмеялся, чуть согнувшись. Он был невысок, с чуть кудрявыми волосами и ямочкой при улыбке. Насколько Юнги мог вспомнить, он был младшим Хосока. Очень приятен и безбожно пьян. Юнги подтолкнул его к дивану, когда паренёк пошатнулся, усадил и потрепал по волосам, доставая свой телефон. — Тебе протрезветь не помешает. Можешь в неприятности попасть. — Тогда… Тогда я здесь прилягу, ладно? — выдохнул он и растянулся на диване, поджав ноги в ярко-жёлтых носках. Юнги на время застопорился, а после закрыл окно и вновь подошёл к дивану. Он накинул на плечи парня мягкий плед, подтолкнул под ноги и только выпрямиться успел, как его сердце забилось быстрее. Спина Чонгука, широкая в этой белой футболке, показалась в дверном проёме, а после он развернулся сам. Встретился взглядом с Юнги, посмотрел на стол, на диван, а после снова на Юнги. Тот почувствовал новую волну, поднимающуюся от живота до груди. Чонгук махнул ему ладонью, улыбнувшись, сделал шаг в комнату, но его почти сразу же окликнули. Юнги отвернулся, махнув рукой. Была необъяснимая надежда, что Чонгук подойдёт, но когда он увидел его, удаляющегося вместе с той девушкой и Хосоком на кухню, то резко перевёл взгляд на окно. К алкоголю больше не тянуло, и Юнги съел пару солёных чипсов, прежде чем почувствовал едкое чувство тошноты. Юнги, выдохнув, поднялся с места. Он осмотрелся, увидел Сухон возле коридора и двинулся к ней. — Мне нужно умыться, — собственный голос был до невозможности хриплым, ослабшим. — Юнги, т… Что с тобой? — она нахмурилась, ставя закусочную тарелку на столик и трогая его за плечо. — Ты очень бледный. — Немного тошнит. Я уже давно не пил, с непривычки… — М-м… Ванная наверху. Белая первая дверь справа, — она едва потянула его за руку, и Юнги коротко мотнул головой, перехватывая её запястье. — Я дойду, Сухон. Тебя там ждут, — он указал на людей возле телевизора, с которыми некогда сидела она. — Они закуску попросили, — девушка бросила взгляд за его спину, выглядя взволнованной. — Я отдам и сразу к тебе. — Не нужно. Я буду в порядке. Побуду один и приду в норму. — Я отпускаю тебя только из-за уважения к твоему личному пространству и потому что ты не выглядишь ужасно, — серьёзно сказала она, гладя миново плечо. — Если захочешь, то можешь прилечь в моей комнате. Она напротив ванной. — Спасибо. Подъём по ступенькам дался тяжело. Юнги чувствовал, как с каждым шагом скручивало ещё сильнее, перед глазами плыло, а слабость разливалась уже по всему телу. Юнги было не до того, чтобы думать о причинах этого. В ванной его не потянуло к унитазу, и после длительного ополаскивания лица холодной водой он почувствовал облегчение. Тогда слабость понемногу исчезала, и он несколько раз зачерпнул в ладони воду, чтобы выпить и избавиться от неприятного привкуса во рту. Юнги сжал пальцами раковину, глубоко вдохнул и попытался рассмотреть себя в зеркало. Но черты лица казались смазанными, только волосы и чёрная толстовка выглядели вполне различимо. Юнги утёр губы, вновь прошёлся мокрой ладонью по лбу и щекам и в этот момент услышал стук в дверь и громкое: — Юнги-хён? Это Чонгук. У тебя всё хорошо? Юнги закрыл кран, стряхнул влагу с ладоней и ничего не ответил. В голове крутилось столько фраз, но все они казались какими-то глупыми и несвязанными. — Я войду, ладно? — спросил Чонгук, когда уже открыл дверь. От белизны футболки на фоне тёмных стен зарябило в глазах, и Юнги опустил взгляд на чоновы штаны, которые были чёрными. Немного отрезвило. Чонгук подошёл совсем близко, и Юнги сделал шаг назад, кладя ладонь на стиральную машинку. — Сухон сказала, что тебе нехорошо. — Немного. — Хочешь отдохнуть? Юнги пожал плечами и глубоко вдохнул. От Чонгука ничем не пахло, и это успокоило. Он смотрел на чоновы ноги, на кафельную плитку. Шум снизу из-за открытой двери теперь был отчётлив, и это не могло не отвлекать. — Пойдём, я помогу тебе дойти. Когда Чонгук взял его за руку, а после притянул к своему плечу, то Юнги почувствовал лёгкое головокружение. Когда вывел из ванной и опустил ладонь на поясницу — сквозь одежду почувствовал её тепло. А может, это была полупьяная обманчивость, потому что перед глазами до сих пор плыл узкий коридор, все звуки стали громче и острее, и давление от них распирало голову. Юнги в этот момент от собственной неосторожности не доверял сам себе. Но доверился Чонгуку, который открыл дверь, завёл его в комнату и включил свет. Юнги пытался осмотреться и увидел много разноцветных плакатов на стене, над самой кроватью. Большое окно не было зашторено, и за ним простиралась темнота. — Очень плохо? — Нормально, — выдохнул Юнги, опускаясь на кровать. Мягкую, удобную, на которой захотелось уснуть прямо сейчас. Он услышал шорох позади, скрип и обернулся, чуть щурясь. Чонгук, сжимая в руке маленькую подушку, задёрнул шторы. — Ведёшь себя словно хозяин комнаты. — Сухон разрешила делать всё, — ответил Чонгук, возвращаясь, — чтобы обеспечить твой комфорт. Сколько ты выпил? — Не помню. — Давно не видел тебя таким, — Чонгук сел к нему и опёрся ладонями на колени. — Хён, почему ты… — Потому что у Сухон хорошая успеваемость и радостная новость. Повод, — ответил Юнги, сжав пальцы. Он ощущал, как изнутри поднимался жар: от тишины в комнате, от чонова голоса, который сейчас казался единственным звуком. Поднималось раздражение на самого себя, что он никак не мог взять себя в руки, сфокусировать взгляд. — Я рад за неё. — Конечно, я тоже рад, — Чонгук быстро поднял ладони и засмеялся. — Просто мне непривычно, а ещё немного обидно. — За что? — хмыкнул Юнги и почувствовал его ладонь на плече. — На мой день рождения ты таким не был, хён, — голос Чонгука был спокойным, а движения — совсем нет. — Не пил столько ни на выпускном, ни на мою первую победу в соревнованиях. — Недоволен, что я не напивался тогда? — Недоволен, что тогда я и представить не мог, каким ты можешь быть в такие моменты. Хочется заботиться. Юнги почувствовал перемены почти сразу же, когда увидел потянувшуюся к его голове руку, когда почувствовал пальцы на затылке, лёгкие поглаживания. Чонгук придвинулся ещё ближе, а Юнги понял, что сдерживаться становилось тяжелее. Давно позабытое чувство опьянения захватило власть, а разум, всё ещё соображающий и не желающий подводить, боролся с этим. — Я прилягу, — сказал он, двигаясь на кровати и опуская голову на застеленную пледом подушку. Он поджал ноги, отвернувшись к окну, облизнул сухие губы. Всё это время Чонгук сидел молча, а после, когда Юнги потёрся щекой о мягкий плед и прикрыл глаза — встал с кровати. — Хочешь, принесу чего-нибудь? Юнги слышал его шаги, слышал дыхание, которое стало каким-то нервным, прерывистым. Он не видел, а чувствовал его сомнения, и от этого разум заплывал растерянностью. Разум, который не должен был подводить и бросать его. Особенно сейчас. И Юнги не стал полагаться на него дальше, почти сморённый расслабленностью. Поэтому и сказал тихо то, что в тот момент ему казалось правильным, нужным и давно разъедающим изнутри: — Ты мне нравишься. Не как друг нравишься, Чонгук. А может, это было от придавшего уверенности алкоголя. Он перестал слышать звуки, слегка приподнял голову, чтобы тут же встретиться взглядом с Чоном, который в несколько шагов подошёл к кровати. Юнги смог только приподняться на локтях, как его плечи сжали. Чонгук опёрся коленом на кровать, потянул его на себя и наклонился к лицу: — Да? Юнги не смог различить изменения в его голосе, он был таким же, но не это заставило его внутренности сжаться. Когда Чонгук его поцеловал, кажется, обмерло всё. Первые два лёгких и быстрых поцелуя перетекли в один долгий, когда он подался вперёд, крепче сжав руки. Юнги почувствовал его пальцы в волосах и не смог сдержать резкого выдоха от прокатившейся по затылку дрожи. Чонгук лизнул его губы, сжал подбородок и, вновь поцеловав, толкнулся языком. Сжимая руками его плечи, Юнги мало что соображал. Перед глазами был лишь едко-белый цвет, под руками — твёрдость и дрожь чоновых плеч. Юнги почувствовал, как его подтолкнули назад, и едва спиной ощутилась кровать — Чонгук опустился следом. Колени дрожали, когда Юнги попытался их свести. Он выдохнул, когда поцелуи перешли на щеку, висок и лоб. В животе горячий узел стягивался с каждой секундой, с каждым тяжёлым выдохом. Чонгук погладил его бок, слегка задрав толстовку, и вновь вжался в губы. — Тш-ш, — выдохнул Чонгук, когда Юнги дёрнул плечом. — Твоя кожа горячая, — сказал тот, попытавшись оттолкнуть его руку. — Только кожа? — смешок жаром опалил губы, а сам Чонгук прижался сильнее, устраиваясь между бёдер, и у Юнги будто пелена спала. Не до конца, но чтобы осознать, что они вообще делали. Он упёрся локтём в его грудь, а когда тот слабо сдвинулся с места и пережал ладонь, дёрнул головой. Чонгук ослабил хватку, и это дало возможность перевернуться набок и одёрнуть толстовку. — Какого чёрта мы делаем? — хрипло, со всем отчаянием и раздражением воскликнул он. Перед глазами картинка сформировалась более чётко, и комната больше не плыла перед глазами. — Ха? — Чонгук взъерошил волосы, дёрнул воротник футболки. — Но и ты ведь сам… Я что-то не так понял? — А ты так легко кинулся после моих слов? Что хотел сделать? — Юнги чувствовал, как стыд и злость накатывали с удвоенной силой. В том числе и на себя, за запоздалую реакцию. — Завёл сюда пьяного человека из-за того, что тебя динамит парень? Чёрт… Чонгук резко встал с кровати, отошёл на пару шагов, а после вновь двинулся к нему, вскидывая руки. — Я ничего подобного не планировал, и ни к кому другому не пошёл бы. Но ты ведь признался… Юнги подтянулся на кровати, сжав кулаки. В горле клокотала дрожь, только все слова никак не складывались во фразы. Юнги в полной мере осознал, что он открыто признался, только непонимание того, зачем так поступил Чонгук, глушило всё остальное. Чонгук скрыл глаза ладонью, глубоко вдыхая, и вдруг за стеной послышался удар и голоса. А после в дверь постучали, и от взволнованного голоса Сухон в груди кольнула тревога. — Юнги, ты здесь? Всё хорошо? Чонгук вышел из комнаты стремительно, забрав с тумбы телефон, а Юнги, взглянув на хмурую приближающуюся подругу, зажмурился. И лишь поздним вечером, когда он вернулся домой на такси, разбитый и уставший, когда отмок в ванне и без аппетита перекусил сэндвичем, кольнула мысль, что всё закончилось: его обман, его игра, его предположения. Но только не его чувства. Они, будто назло, стали ещё острее и ощутимее. Юнги сложил тетради в сумку, не в силах сесть за конспекты, выпил пару таблеток и рухнул на кровать. Ответил на сообщения Хосока и Минхо о своём состоянии, заверив, что в порядке. А перед тем, как зайти на аккаунт Джунга, остановился. Что он ждал там увидеть? Всё как обычно или то, что его повергло бы в ужас? После той странной ссоры по сети и вполне серьёзной в жизни с одним и тем же человеком он просто не знал, что следовало ожидать. Чонгук не написал на его основной аккаунт, не позвонил, и когда Юнги выходил из дома Сухон — узнал, что тот давно уехал, толком не попрощавшись ни с кем. Наверное, всё же нужно было удалить этот злосчастный аккаунт, выбить из головы все воспоминания и удалить все сохраненные фотографии, которые отправлял ему Чонгук. А их было много, и все из них Юнги мог вспомнить без труда. Будет ли этот ход жестоким и импульсивным? Юнги медленно вбил пароль, глубоко вдохнул, перед тем как прогрузить страницу. Несколько сообщений от одного пользователя не вызвали страха или волнения, как он ожидал. Скорее, облегчение. Может, Чонгук обо всём догадался? Может, сделал это назло, чтобы отомстить? А может хотел просто извиниться, за то, что затеял тот спор об учёбе? Юнги могло ожидать при открытии диалога многое, поэтому он не стал портить уже расшатанные нервы и ткнул на иконку с тремя белыми цифрами. С тремя сообщениями, присланными около получаса назад, от которых вскоре затряслись пальцы. jungkkk_ok Прости меня. Я не хотел, чтобы всё получилось так и тебе было плохо. Я не думал, что у нас дойдёт до такого. Нужно было сразу это сказать, но я просто не мог переварить всё, оставил тебя Прости меня, Юнги-хён?

***

Застегнув куртку до упора, чтобы ветер не бил в шею, Юнги опёрся ладонями на лавку. Рассматривая мокрый после ливня асфальт, вдыхая густой запах сырости и растений, Юнги почувствовал недолгое ощущение спокойствия. Было тихо, полутёмное небо было чистым. Юнги всегда нравился этот жилой район, с рядами уютных домов, рынком неподалеку, за крутым спуском. Он с радостью приходил сюда, когда Хосок приглашал в гости. А сейчас он здесь не из-за друга, и когда услышал вдалеке оклик, вскинул голову. Чонгук шёл, сжимая в руке учебную сумку. При приближении Юнги увидел, что его волосы были мокрыми, а белые конверсы — испачканными. — Привет, хён. Ты всё-таки пришёл, — выдохнул он, когда остановился в нескольких шагах и закинул лямку сумки на плечо. — Я не думал, что согласишься, поэтому не готов… Ну… — Я пришёл по одной причине, — осадил Юнги, сглотнув и запрокинув голову, смотря поверх его плеча. — Потому что вчера ты написал, что любишь меня. Чонгук опустил руку, выдохнул и подошёл ближе. Когда он сел, Юнги не сдвинулся с места. Он смотрел на выложенную крупными камнями дорогу под ногами, свои кроссы, а после перевёл взгляд на чоновы ноги. Светлые джинсы того были испачканы и слегка порваны на коленях. — Упал? — спросил Юнги. — А… — Чонгук дотронулся до колена. — Да. На тренировке. — Вам разрешили тренироваться в джинсах? — Да там небольшая стычка произошла с ребятами с другого направления, вот никто и не успел переодеться. Попали под раздачу, так сказать. Юнги кивнул, сжал пальцами лавку и поднял взгляд на Чонгука. Щёки того были красными, будто он бежал, ресницы дрожали, а уши были без серёг. Он подвинулся ближе, почти касаясь его плеча своим. — Ты злишься? — спросил Юнги и, набрав побольше воздуха, продолжил: — На то, что это был я? — Злюсь ли на то, что у меня с тобой были отношения на расстоянии? — улыбнулся Чонгук. — Честно, я поначалу ни о чём не догадывался. Когда ты написал, что я тебе понравился, я правда подумал, что ты сталкер. — И даже не поверил, что это могло быть правдой? — Может, немного. Помнишь, что я тебе ответил тогда? — Что мы можем быть лишь друзьями, — ответил Юнги, вспомнив, как тогда Чонгук осадил его запал и не проникся симпатией. — А когда мы пообщались и узнали интересы друг друга — я и не думал о том, чтобы прекратить переписку. А после… Сам знаешь. — Но как ты узнал, что это был я? Как давно? Чонгук, немного подумав, наклонился к нему и опустил ладонь на его, слегка сжал пальцы. — После второй фотографии, которую ты отправил, через неделю. Твоя одежда и интерьер показались знакомыми, а после я увидел в альбоме Хосока такую же фотографию. — У него мои фотографии? — нахмурился Юнги. — Немного ещё со школы. И твои, и нуны, и ещё пары людей. Он очень дорожит им. — Понятно. — Юнги вдохнул. С этим он разберётся позже. Волнение пересилило другие чувства. — Значит ты узнал всё сам. — Я сомневался, что прав, ведь ты очень изменился с того фото, и я в основном по твоей гостиной определил. Я не знал других твоих друзей, у кого бы мог спросить об этом. — Но почему продолжил писать? — Потому что ты мне нравишься, Юнги-хён. Помнишь, я признался под Рождество? — Ты сразу перевёл это в шутку, — ответил Юнги, — Ты был ветреным и невнимательным, так что никто не мог подумать иначе. Чонгук издал смешок. — Поэтому я старался немного измениться. Только не успел тебе это доказать, как появился «Джунг». Вскоре мне стало легко от осознания того, что на самом деле я общаюсь с тобой, что у нас оказалось так много общего. Я не хотел это прекращать, потому что в жизни такого между нами не было. Конечно, было не по себе, ведь я не знал твоих мотивов, напридумывал себе. Я не знал, как поступить в тот момент, поэтому всё так вышло. — И ты хотел оставить всё как есть? — Возможно, — Чонгук опустил голову, пожал плечами. — Я не думал об этом. Не мог представить, что это может когда-то закончиться. Хотел узнать как можно больше нового, понять тебя, но, скорее, я как эгоист пользовался случаем. Я люблю тебя, и в тот момент не особо задумывался, как добываю информацию о тебе. Почему-то Юнги от его признания в любви не чувствовал тревоги и растерянности. Он смотрел на его макушку, на плечи, руку, которая сжимала его ладонь. — Значит, ты не злишься? — Это нельзя назвать злостью, скорее непонимание, почему же ты так поступил. Это совсем не в твоём характере. А когда ты… Когда ты понял, что я тебе нравлюсь? Юнги признался без особой заминки, но с тяжёлым комом напряжения. Признался в причине обмана, в том, что начал испытывать, пока придумывал темы для онлайн-флирта. Признался во всём, что его глодало, попросил прощения. И теперь, после того, как внутри стало легче, это перестало казаться неподъёмным грузом. — Надеюсь, ты не думаешь, что я сказал это лишь бы ты не злился на обман? Я говорю правду. Понимаю, как это может выглядеть со стороны, но это правда, — сказал Юнги, а Чонгук, подняв на него улыбающееся лицо, подался ближе и быстро поцеловал. — Я верю тебе. И надеюсь, ты веришь мне и простил за вчерашнее. Я поступил неправильно, импульсивно. — Ты… — Хотелось бы сделать это впервые, когда ты трезв и не встревожен, — шепнул он и потянул в объятия. — Прости, что напугал, ладно? Вчера нам обоим было непросто. И не только вчера. Юнги кивнул. Они просидели недолго, потому что ладони Юнги начали зябнуть, как и ноги, и Чонгук, перехватив сумку, поднял его с лавки. — Пойдём? — Куда? — Хочу переодеться, а то вся одежда промокла. Юнги потёр его холодную ладонь, пихая свою в карман. — Хосок дома? — Когда я уходил — его вызвали на подработку. — Значит, никого? — Никого, — кивнул Чонгук, открыв защёлку калитки. В небольшом дворе слабо горели наземные фонари. Юнги остановился, когда мельком заметил блеск, а после рассмотрел мотоцикл в углу, между стеной дома и забором. В голове тут же заклубились мысли, одна другой ярче и острее. Юнги сделал шаг на каменную дорожку и придержал Чона за рукав. — Хосок сказал, что ты катаешься не так часто. — Ну, — Чонгук повернулся к нему, и вид его был смущённым, — времени почти не было, только на этой неделе может получиться. А что такое, выглядит заброшенным? Он засмеялся, а у Юнги перед глазами встала вполне конкретная картина, и мысли, такие понятные, чёткие и сформированные не принесли тревоги. — Прокатишь? — До пруда? — тут же спросил Чонгук, полностью развернувшись. Его вид был ошарашенным, он перевёл взгляд с мотоцикла на Юнги. Тот кивнул. — Конечно! Я только сумку закину и переоденусь. Юнги ждал в гостиной, и когда Чонгук спустился с лестницы, шурша пакетом, — на губах появилась лёгкая улыбка. Ветровка, чёрная, с карманами на груди привлекла всё внимание. А после взгляд упал на белый небольшой пакет. — Закуски, — пояснил Чонгук, улыбаясь и выглядя до жути взволнованным. — Там не очень много. А кожанку дам в следующий раз, когда будет теплее. Когда Юнги понял, что до мотоцикла осталось пару шагов, появилась отчаянная мысль о правильности решения. Юнги боялся, боялся и переживал, но положил руку на руль провёл по сиденью и боку, ощутив холод и гладкость. В груди распалился азарт. — Боишься? — тихо спросил Чонгук, доставая ключи. Он наклонился к нему, кладя ладонь на щеку, потёр пальцем скулу. — Я осторожно, обещаю. Юнги вздрогнул от первого рыка мотора, судорожно сглотнул и сильнее сжал пакет коленями. Он чувствовал дрожь корпуса и расползающееся по телу волнение. Пальцы подрагивали, когда он пытался их сжать. — Только держись крепче, — сказал Чонгук и погладил его пальцы, сильнее прижал к своему животу, заставив сцепить «в замок». — Хей? Юнги поднял голову и рывком вдохнул, когда Чонгук наклонился. Его губы были сухими и горячими. Он сжал его плечо, чуть прижавшись, слегка прикусил чонову верхнюю губу, перед тем как тот коротко засмеялся. Чонгук опустил руку вниз, к запястью Юнги, погладил и вновь поцеловал. Тепло, разлившееся в груди, спустилось к животу, к ногам, которые вмиг ослабли, и Юнги слегка сдвинулся, чтобы удержать равновесие. Он не представлял, сколько прошло времени, и только хлопок вместе с голосами позади вынудил оторваться друг от друга. — Не замёрз? — спросил Чонгук, проведя костяшками по его подбородку. Юнги мотнул головой и пихнул Чонгука в плечо, немного сжав ветровку. — Поедем? Чонгук улыбнулся и вновь чмокнул его в губы, быстро, но так, что внутри содрогнулось ничуть не хуже, чем от предыдущего поцелуя. — Поедем.