restrained promise

Вот уже четыре года прошло с того дня, когда ее сердце остановилось. Четыре года прошло с момента, когда нечеловеческий крик сорвался с ее губ. Четыре года назад она держала его голову на своих коленях, захлёбываясь рыданиями, умоляя не уходить: - Ты обещал, - девушка трясёт его за плечи, - ты клялся мне! - она кричит, нет, воет раненым зверем над хладеющим телом, - Ты клялся, что никогда не бросишь! Ты... - ее голос срывается, и она рыдает, заглядывая в его мутнеющие глаза. - Я всегда буду рядом, милая, - из его груди вырываются свистящие хрипы, и мужчина из последних сил проводит пальцами по ее щеке, - я никогда не оставлю тебя одну. - она замирает, видя, как на секунду его взгляд проясняется, и на неё снова смотрят два опала, - Никогда, - а затем его рука бессильно ударяется о землю, - моя повелительница неба, - из его груди вырывается протяжный вздох, и в следующую секунду взгляд двух чёрных дыр становится стеклянным. Темноволосая голова откидывается на ее колени, и изо рта вытекает струйка чёрной, как сама ночь, крови. Четыре года прошло с тех пор, как Вероника в последний раз спала крепким сном. Сейчас же почти каждую ночь она просыпается от собственных криков, подскакивая в постели и сжимая простынь до побелевших костяшек. Мажет взглядом по сторонам, пытаясь найти его фигуру, чтоб снова почувствовать успокаивающее тепло его тела и осознать, что все это был лишь кошмар. Но каждую ночь ее взгляд обнаруживает лишь пустоту, а ночной кошмар становится напоминаем о том самом дне. Явь в кошмаре. Кошмар наяву. Раньше на ее крики сбегались служанки, но потом Вероника строго настрого запретила им заходить в ее спальню ночью. Она не хотела, чтоб ее жалели. Она не хотела, чтоб ее утешали. Она не хотела, чтоб кто-то видел тот океан боли, разливающийся в ней по ночам. Она не хотела, чтоб кто-то разделял ее скорбь. Потому что он - только ее. И она не станет делиться даже болью о нем. Так, в очередной раз выныривая из преследующего ее кошмара, Вероника глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в теле. Затем она откинула одеяло и слезла с кровати, подходя к комоду и открывая самую нижнюю полку. Подцепила сверкнувший в свете луны металл, и даже не удосужившись накинуть на себя тёплый халат вынырнула за дверь. Дойдя до противоположного конца дворца, она поднялась этажом выше и остановилась перед тяжелой дубовой дверью. Она не была здесь с тех самых пор. Сердце замерло, когда девушка вставила ключ в скважину. Помедлив несколько секунд, она зажмурилась, и повернула холодный металл влево. Тихо щёлкнул замок. Дверь, к большому ее удивлению, открылась без скрипа. Перед кофейными глазами предстала та самая спальня. Их спальня. Ступая ватными ногами по полу, Вероника прошла вглубь комнаты, рвано дыша через раз. На столе были разложены карты и бумаги, расставлены чёрные фигурки. Уголок ковра был загнут наверх, на прикроватной тумбочке страницами вниз лежала не дочитанная книга, а кровать... Она была расправлена. Девушка моментально ринулась к ней, застывая в полу метре от покрывшегося пылью матраса. В голове всплыло то самое утро, когда они спали здесь в последний раз. То самое утро четырёхлетней давности. То треклятое утро, когда она не настояла на поимке мальчишки, согласившись отправиться на битву без главного козыря. На дрожащих нога она опустилась на твёрдый матрас, проводя рукой по такой до боли знакомой постели, будто пытаясь вновь ощутить его тепло. Но вокруг был лишь холод. Вероника забралась на кровать с ногами, и, свернувшись калачиком, тихо заплакала. Обессилевшая, разбитая, растоптанная повелительница неба. Королева Равки. Она шептала его имя, сжимая кончик одеяла до кровавых полумесяцев на ладонях. Сердце снова кровоточило, заставляя ее сгибаться пополам от боли. - Мама? - тоненький, испуганный голос заставил девушку вздрогнуть. - Да, милый? - она присела в постели, изумленно глядя на трехлетнего сына, стоявшего в дверях. Вероника судорожно думала, как он нашёл ее, ведь об этой комнате он ничего не знал. - Тебе плохо? - мальчик прошлепал босыми ногами по холодному полу, подходя к матери. - Ты плачешь? Его испуганный взгляд и тихий голос сдавили грудь Вероники, вновь не давая ей вздохнуть. Сколько боли может выдержать человек? - Нет, милый, - она протянула руки к сыну, - конечно я не плачу, - девушка положила ребёнка рядом с собой, так, чтобы его нос утыкался в ее плечо, а не в пыльную постель, - просто, мне немного грустно, малыш. Она поглаживала мальчика по голове, и ее сердце медленно успокаивалось. - Чья это комната? - сонным голосом спросил Филипп, глубже зарываясь носом в потеплевшее плечо матери. - Эта комната, - девушка зажмурила глаза, и что есть мочи прикусила щеки, подавляя подступающие рыдания, - эта комната твоего папы, милый, - она погладила его по спине, касаясь влажными губами темной макушки. - А он скоро вернётся? - мальчик посмотрел на неё слишком ясным взглядом, и Вероника сдалась, давая влажным дорожкам вновь скатиться по ее лицу. - Конечно, милый, - она горько улыбнулась, но ее сын был слишком мал для того, чтобы увидеть эту горечь, - он закончит дела на войне и сразу вернётся к нам. - Я буду ждать его, - засыпая, пробубнил малыш, и Вероника сильнее обняла его, прижимая к вновь зашедшемуся галопом сердцу. «Дай мне увидеть тебя, прошу» - эти слова мольбой прозвучали в голове проваливающейся в сон девушки, - «Хотя бы раз» Но он не пришёл ни этой ночью, ни следующими. Зато кошмары стали мучать ее гораздо реже. После этой ночи Вероника часто заходила в его спальню, а однажды, заметив на письменном столе чернильницу и листы бумаги, начала писать письма. В них она описывала все: как проходят дни во дворце, как обучаются молодые гриши, как идут военные дела, как растёт их сын, и как сильно он становится похож на своего отца. Ещё, конечно, она писала о том, что чувствует, но это были особенные письма. Их она складывала в чёрный конверт, убирая в дальний уголок ящика стола. Так было и в этот раз, когда Вероника проскользнула в погружённую во мрак комнату, зажигая пару ламп и усаживаясь за стол. « - Вчера твоему сыну исполнилось шесть, милый, - она начинает аккуратно выводить буквы, шепча каждое слово, - В подарок он попросил покататься на Соколе, и я разрешила, - девушка улыбнулась, когда перед глазами всплыло восторженное лицо сына, - Он был так счастлив, если бы ты только знал. Мы объездили с ним пол леса, и вернулись домой только к ночи. Это была чудесная прогулка. - Вероника запинается, перед тем, как продолжить писать, - Я смотрела на него, и вспоминала тебя, мой Беззвёздный Святой. - она прикусывает губу, смахивая влагу с уголков глаз, - Он так похож на тебя, Александр. Так же любит ездить верхом и ворчать, прямо, как ты когда то, - Вероника отводит взгляд к распахнутому окну, всматриваясь в сумрак ночи. Ей мерещится, что в оконном проеме показывается одна из его теней, но это лишь тень от крыльев пролетающей мимо птицы, - когда я просила подольше полежать со мной в постели, или не явиться на собрание, проведя время вдвоём, вдали от всей этой суеты. Ты всегда ворчал, но всегда соглашался, помнишь? - на бумагу капает соленая капля, и девушка поджимает трясущиеся губы, понимая, что ответом на ее вопрос будет лишь тишина. - Я знаю, что помнишь, милый, - она бережно выводит ласковое слово, которое он так любил слышать из ее уст, - ведь я помню » Обычно Вероника писала ему ночами. Ей нравилась темнота ночи, обволакивающая все пространство вокруг. Ей нравилось вслушиваться в тишину, нарушаемую лишь редкими звуками, издаваемыми птицами. Ночью она чувствовала особую связь с ним. Но иногда девушка хваталась за перо и днём - такое происходило, когда случалось что-то важное, неотложное для изложения на бумаге. « - Твой сын вернулся с прогулки очень напуганным, и я долго не могла узнать у него, что же произошло, - Вероника поудобнее устроилась на подоконнике, подпирая локоть ногой, - но потом он все таки рассказал. Он сказал, что увидел, как какой то мужчина замахнулся на девушку и схватил ее за шею, - она заметила, как оставила небольшую каплю чернил на листке, и тихо чертыхнулась, - а потом... - Вероника посмотрела перед собой, до сих пор не веря в произошедшее утром до конца, - а потом твой сын сказал, что он очень разозлился, и через несколько секунд увидел, как из его рук вытекает что-то чёрное, - девушка писала так быстро, что не заметила, как трясётся ее рука, - и он почувствовал связь между собой и... тенями. Он сказал, что выставил перед собой руки и тени устремились к тому мужчине, обвиваясь вокруг его шеи. Филипп рассказал мне, как почувствовал его кожу в своих руках, и как сжал их. - Вероника прервалась и сделала несколько глубоких вдохов, ловя себя на мысли, что почти не дышала все это время, - Твой сын рассказал, как мужчина упал на землю, и больше не пошевелился. Как подошла та самая девушка и шепотом спросила, он ли это. Она спрашивала о тебе, Александр. Филипп ничего не ответил и привёл ее во дворец. - девушка перевернула лист, макая перо в чернила, - Так мы нашли Женю. Знаешь, я так ждала и одновременно боялась проявления твоей силы в нашем сыне, и теперь, когда это произошло, я совершенно не знаю, что делать. Нет ни тебя, ни Багры. Ни одного человека, способного помочь ему научиться управлять тьмой. Мне нужна помощь, Александр. Сейчас, как никогда раньше» Той ночью Вероника спала на удивление крепко. Возможно, причина тому - встреча с седовласой женщиной во сне: - Что он сказал тебе? - Багра появилась перед девушкой неожиданно, скрещивая перед собой руки и с прищуром глядя на неё. - Что тьма вылилась из его рук, когда он, - Вероника сделала шаг навстречу женщине, - когда он разозлился. Он почувствовал ее, Багра. Помогите мне. - девушка подошла ещё ближе, останавливаясь в метре от неё, - Я не знаю, как защитить и обучить его. - Не торопись, девочка, - даже спустя столько лет, Багра все равно называла ее так чаще, чем по имени, - в своё время помощь придёт к тебе. А пока что, не давай ему злиться. И не подпускай к коню, Вероника. - женщина нахмурилась, вплотную приблизившись к удивленному лицу напротив, - Он пробуждал силу в моем сыне, но Александр был готов. Твой сын же ещё не готов, и не справится с тьмой, которая вырвется наружу. - Вы видели его? - от той надежды, что была в голосе девушки, даже у Багры защемило в груди. - Нет, Вероника, - глаза женщины наполнились горечью, и она ласково провела рукой по холодной щеке напротив, - там, где я, моего сына нет. - Но где вы? - девушка схватилась за растворяющуюся женскую руку, - Где вы, Багра? - Там, куда попадают такие, как мы, дитя, - эхом донеслось из сгущающегося мрака. И Вероника проснулась. В голове было слишком много вопросов, но главный из них был связан с последними словами женщины во сне. «...Там, где я, моего сына нет...» В тот же день Вероника приказала отвести чёрного жеребца в самую дальнюю конюшню, а сыну строго настрого запретила навещать его, ссылаясь на заразную болезнь. - Но мама! К нему же будут ходить другие люди, они что, не заразятся? - двенадцатилетний Филипп выскочил перед матерью, перегорождая ей дорогу. - Как только он поправится, ты сразу сможешь его навестить. - Вероника мягко улыбнулась и потрепала сына по чёрным, как смоль волосам, уходя от вопроса. - Но, - мальчик осекся, ловя на себе моментально изменившийся, строгий взгляд материнских глаз. - Нет, Филипп, - Вероника склонилась к почти догнавшему ее по росту сыну, - никаких но. Сокол поправится, и ты снова сможешь ездить на нем. А пока что, я запрещаю тебе подходить к нему, понял? - Понял, - сердито буркнул мальчик, выходя из комнаты. С того момента, несмотря на опасения Вероники, тени больше не появлялись. Ее сын рос, учился, и активно принимал участие в жизни государства. Его мать часто рассказывала ему, что и как устроено, ведь, рано или поздно, он должен был занять ее место. Конечно, даже когда это произойдёт, она всегда будет рядом с ним, но не смотря на это, парень сам должен научиться управлять государством. Ему нравилось проводить время с матерью, слушая рассказы о своём детстве, и об отце. И чем старше становился Филипп, тем больше он интересовался им, и Вероника рассказывала ему очень многое, но всегда обходила стороной самую темную часть истории. Она знала, что узнав о силе отца, сын непременно догадается о том, что дремало в нем столько лет. И как бы не старалась его мать, она прекрасно понимала, что очень скоро скрывать самый главный секрет станет невозможным. Но каждый раз, когда такие мысли посещали ее, она вспоминала слова Багры, и понимая, что сделала все, о чем та говорила, успокаивалась. А ещё, помимо всего прочего, парню нравилось тренироваться с Боткиным и рисовать. Однажды Филипп зашёл в спальню Вероники, держа в руках ещё не высохшую картину. Он был уверен, что комната сейчас пустует, так как ее хозяйка должна была быть на совете в Малом дворце. Поэтому парень и зашёл в спальню, сопровождая это громким хлопком двери и осыпая угол стены, о который ударился локтем, ругательствами. Филипп хотел повесить картину напротив кровати матери и дождаться, пока та заметит, поэтому чуть не свалился со стула, когда сзади послышался мягкий голос: - И что это мы тут делаем, господин? - Вероника с улыбкой смотрела на перепуганного от ее неожиданного появления сына. - Ты точно решила довести меня до инфаркта, мама, - нервно посмеиваясь, он спустился на пол и повернулся к матери, - это уже четвёртый раз за неделю, а сегодня только вторник! - Прости, прости, - девушка засмеялась и подошла ближе, рассматривая холст, находившийся за спиной сына, - больше постараюсь не пугать. Что это там у тебя? - она кивнула ему за спину, и Филипп вытащил картину. - Нарисовал новый пейзаж для тебя. Хотел повесить, пока тебя нет, чтоб был сюрприз, но, - он медленно развернул картину, и улыбка моментально покинула лицо Вероники, - ты как обычно появилась слишком неожиданно. - он полностью развернул холст, придерживая его рукой. - Как тебе? Девушка стояла, прикрыв рот рукой. Ее глаза были настолько широко распахнуты, что казалось, будто ещё немного, и они станут одного размера с чайными блюдцами. Вероника не могла пошевелиться. - Мама? - парень обеспокоено окинул женщину взглядом, - Все в порядке? - Я... - она не могла подобрать подходящих слов, неотрывно глядя на яркое полотно, - эта картина, она... - Вероника пошатнулась, машинально хватаясь за угол стоящей рядом тумбочки, - откуда ты... - ее колени дрогнули, отказываясь подчиняться хозяйке. Филипп подлетел к женщине, подхватывая ее за плечи и не на шутку встревожено заглядывая в затягивающиеся влажной пеленой глаза. - Что такое, мама? - он смотрел на неё своим чёрным взглядом, и заметив его, Вероника наконец прошептала: - Это место... где ты видел его? - она облокотилась на край стола, неотрывно глядя на картину. Это было их место. Зелёная опушка в лесу, высокие деревья и прозрачное озеро. А ещё розовые цветы. Гиацинты. Они были повсюду, указывая на позднюю весну. Подсознание Вероники колыхнулось, и из самых дальных закромов ее памяти всплыли слова, адресованные ей на берегу того самого озера. «... - Ты останешься со мной, здесь? - Да, - безымянного пальца коснулся холодный метал, - я останусь с тобой. ...» - Я видел его во сне. Он показал мне его. Но я не подумал, что ты знаешь об этом месте, - парень прикрыл глаза, понимая, как больно сделал матери, и на выдохе произнёс, - А ещё, он показал мне это, - Филипп указал рукой на нижнюю часть картины и Вероника еле слышно ахнула. Внизу, по самой кромке земли, расползались клубы теней, растворяясь в густой траве. Вероника медленно подошла к полотну и не веря своим глазам, провела подушечками пальцев по чёрной краске. - Ты видел отца... - она прошептала это одними губами, медленно поворачиваясь к сыну. А когда повернулась, ее сердце замерло. В трёх метрах от неё стоял Филипп, а за ним медленно поднималась тьма, образовывая полукруг, закрывая парня от солнечного света, льющегося из окна. Чёрные языки выползали из под его кефты, устремляясь к остолбеневшей Веронике. Они касались ее ног, взвиваясь к рукам и шее, приятной прохладой обдавая оголенные участки кожи. Девушка завороженно вытянула одну из рук вперёд, и тень моментально ринулась к ней, останавливаясь плотным сгустком у самых кончиков пальцев. Время будто остановилось, и на долю секунды Вероника услышала отдаленный, и одновременно шепчущий ей в самое ухо голос. Он произнёс «время пришло», и тьма устремилась к ее лицу, заглядывая в глаза. Радуясь новой встрече. А когда почти вся комната погрузилась во мрак, на мгновение глаза Вероники поймали очертания тела, находившиеся вокруг ее сына. Но когда девушка в неверии мотнула головой, за спиной Филиппа была лишь отступающая тьма, и ничего более. - Он показал мне ее, - после минутного молчания подал голос Филипп и кивнул на последние следы его силы, перед тем, как они исчезли, - а потом взял меня за руку, и тьма вылилась из меня, закрывая всю поляну. Вероника сделала шаг вперёд, но Филипп отпрянул. - Почему ты не рассказывала мне? - он сощурил глаза, и его голос дрогнул, - Ты так часто рассказывала мне о нем, но никогда не говорила об этом, - парень хотел было ударить по столу, но синеватое кольцо мягко обвило его руку, возвращая ее на место. До этого он никогда не видел дар его матери наяву. - В детстве, милый, - Вероника медленно подошла к нему и взяла за руку, - ты защитил одну девушку, - и она рассказала ему. Рассказала ему все от и до, рассказала, как именно не стало его отца, рассказала, как испугалась, услышав историю о тьме, вылившейся из его рук. Вероника рассказала ему о Багре, пришедшей к ней во сне и рассказала, почему запретила подходить к коню. Не рассказала лишь о силуэте, на мгновение появившемся за его спиной несколько минут назад. - Пойдём, - она взяла сына за руку и вывела из комнаты, направляясь в сторону конюшен. Дойдя до самой последней из них в полной тишине, она отворила засов и прошла вовнутрь, увлекая за собой сына. И стоило ему лишь зайти, как в пяти метрах от него послышалось басистое ржание. Филипп, как зачарованный, медленно двинулся вперёд, к беснующемуся в стойле жеребцу. Вероника стояла и наблюдала за тем, как щёлкает замок и деревянная дверь распахивается. Наблюдала за тем, как Сокол встал на дыбы, а затем опустился на все четыре ноги в пяти сантиметрах от стоящего напротив парня. Наблюдала за тем, как Филипп медленно вытянул руку вперёд, и послышалось гортанное ржание коня. И наблюдала за тем, как тот уткнулся бархатным чёрным носом в выставленную ладонь парня. Сердце больно защемило. Сокол всегда встречал так лишь своего хозяина. Той же ночью Вероника, чуть ли не бегом залетела в темную комнату, закрывая за собой дверь и кидаясь к письменному столу. Руки напрочь отказывались слушаться, но девушке было плевать. Буквы выходили не ровными, но она не обращала никакого внимания на это. « - Ты показался ему, - сейчас, впервые за долгие годы, внутри неё бушевал гнев, когда она писала для него, - ты показался нашему сыну, но столько лет не показывался мне. Я просила, умоляла, - она до боли сжимает перо в руке, - но ты не приходил. Все эти годы, я каждую ночь, слышишь? Каждую ночь я вспоминала твои глаза, как они смотрели на меня каждый раз, когда я входила в спальню, заставая тебя за разглядыванием карт, - Вероника шумно втягивает носом воздух, отчего на лбу проступает венка, - твою улыбку, твои развивающиеся на скаку волосы, - девушка вспоминает о том, как жеребец встретил Филиппа сегодня днём, - вспоминала все это, чтоб твой образ в моей голове оставался таким же ярким. Но единственным напоминанием о тебе был тот кошмар, что снился мне годами. - девушка останавливается и переводит дыхание, чувствуя, как гнев отступает, - Я запретила Филиппу навещать Сокола, и сегодня они встретились первый раз с того дня. Он встретил его так же, как встречал тебя, - перед глазами проносится картина из далёкого прошлого, и Вероника всхлипывает, - он подумал, что это ты, Александр. Прошло так много лет, а он все ещё ждёт тебя, как и я. - девушка зажмуривается и откидывает голову на спинку стула, чувствуя, как к ушам катятся соленые дорожки, - Не проходит ни дня, чтоб я не скучала по тебе. Ни дня, чтоб я не думала о тебе. - она уже не видит бумагу и чернила, поэтому пишет последние слова наугад, - Я так скучаю, мой темный генерал» Вероника запечатала письмо и отложила его в сторону, а затем, сама не заметила, как уснула прямо за столом. Ее разбудил сильный порыв ветра из открытого окна. Проснувшись, она хотела было встать и захлопнуть створку, но ее взгляд остановился на раскрытом конверте, лежавшем чуть правее от места, на котором она его оставляла. Девушка нахмурила брови и огляделась по сторонам - она абсолютно точно запирала дверь, а оконный проем был защищён невидимым щитом. Повертев лист бумаги в руках, она положила его на местно и все таки подошла к окну, ловя себя на мысли, что ночь достаточно светлая, но в комнате при этом очень темно. Закрыв окно, Вероника развернулась и направилась обратно к столу, чтоб убрать письмо в ящик, но подойдя ближе, застыла в непонимании: письмо исчезло. - Что за... - она медленно заскользила глазами по комнате, а кончики ее пальцев засветились синим. И тут ее взгляд остановился на находящемся позади стола самом темном углу. Подойдя ближе, она продолжала всматриваться вглубь. Но запнувшись о край ковра, Вероника машинально опустила взгляд вниз, и застыла. К ее ногам ползли тени. - Филипп? - полушёпотом окликнула сына Вероника, но в ответ услышала лишь тишину. А в следующее мгновение окно вновь распахнулось, и пискнувшая от неожиданности девушка оглянулась назад - никого. - Фили... - закончить ей не удалось. Тени колыхнулись, и в следующую секунду сквозь мрак Вероника увидела отталкивающийся от стены силуэт. А когда он приблизился, тьма расступилась, держась позади него, и Вероника зажала рот руками, пошатнувшись на подкосившихся ногах. В метре от неё стоял темный силуэт, и когда он сделал ещё шаг, давая лунному свету скользнуть по себе, Вероника медленно отодвинула руки от лица и прошептала: - Александр? Бледное лицо быстро приобретало розоватый румянец. Его губ коснулась дьявольская улыбка, а к ногам упало то самое письмо, подхватываемое одной из его теней. - Я ведь обещал, что никогда не оставлю тебя, Вероника. - сокращая расстояние между ними и притягивая девушку к себе, проговорил мужчина, - И я вернулся.