Нянька

      Жаркое летнее солнце палило так, будто хотело проверить, сколько выдержит даже закалённый шиноби. Прохладный ветерок, правда, пытался хоть немного спасти ситуацию, но сдавался уже через пару минут — снова уступал место знойной реальности. У Какаши с утра было замечательное настроение: выходной после долгой миссии, никаких отчётов, никаких внезапных вызовов, никаких… детей. И именно на этом «никаких детей» всё и сломалось.       Какаши согласился посидеть с ребёнком своего сенсея, пока Минато и Кушина устраивали себе праздник. У них в этот замечательный день годовщина, и Хатаке, поддавшись минутному порыву благородства (а может, просто не успел вовремя отвернуться и сделать вид, что его тут нет), решил стать этой самой жертвой во имя счастья старших товарищей.       «Небольшой подарок», — думал он тогда. Как же он ошибался.       Родители нахваливали своего лисёнка так, будто составляли официальный отчёт для Хокаге: какой он послушный, умный, развитый не по годам и вообще самый лучший ребёнок на свете. В ответ Копирующий ниндзя лишь кивал, стараясь выглядеть убедительно, и не замечал наглой ухмылки, прятавшейся за чужими спинами. У Кушины она была особенно выразительной — будто она заранее знала, что произойдёт, и просто наслаждалась предвкушением.       Буквально в следующую секунду после ухода сенсея Какаши успел пожалеть о своём решении. Хлопок двери прозвучал как сигнал к действию — и жёлтоволосый вихрь полетел по всем комнатам, принося с собой хаос, который, казалось, имел собственную гравитацию: всё, что стояло ровно, мгновенно падало, а то, что лежало, тут же оказывалось в руках у Наруто.       Какаши судорожно соображал, как объяснять порванные книги и разрисованные свитки, пока «маленький ангел» разорял шкаф. Ещё один хлопок двери (на этот раз это Какаши случайно задел её плечом, пытаясь одновременно удержать падающую вазу и схватить пролетающего мимо Наруто) вывел члена АНБУ из ступора. Родительская комната теперь напоминала свалку после тайфуна, который специально зашёл сюда, чтобы устроить показательное выступление. А в центре всего этого великолепия стоял создатель бардака — с мамиными трусами на голове, словно это был не предмет гардероба, а легендарная повязка шиноби, дарующая +100 к скорости и +50 к разрушительной силе. Его дьявольски довольная улыбка говорила лучше любых слов: «Я тут главный».       «И зачем я согласился на эти посиделки?» — мысленно стонал Какаши, чувствуя, как внутри медленно, но верно просыпалось желание подать рапорт о переводе в самую отдалённую деревню, где из опасностей — только слишком горячий чай и слишком долгие разговоры старушек у колодца. Копирующий и сам понимал, что у него не было ни малейшего опыта в общении с маленькими детьми. Так куда же полез? И почему Наруто такой неспокойный? Будто в нём не один ребёнок, а целая банда шиноби в миниатюре, причём все — с рангом не ниже чунина и склонностью к импровизации.       Немного прибравшись — насколько это вообще было возможно в компании Узумаки-младшего, который воспринимал уборку как новую увлекательную игру под названием: «А давай всё снова разбросаем, но в другом порядке», — Какаши нашёл погрызенную книгу с животными. Судя по следам зубов, кто-то уже успел провести независимую экспертизу издания и вынести вердикт: «Вкусно, но картинок маловато». Малыш сразу заинтересовался находкой и тут же забрал её себе с такой скоростью, что Какаши даже не успел понять, как книга оказалась в чужих руках. Открыв первую страницу, Наруто промычал что-то невнятное и ткнул пальцем в лист с такой решимостью, будто от этого зависела судьба деревни.       — Собака, — назвал зверя Хатаке.       — Ав‑ав! — довольно «прогавкал» Наруто, будто только этого и ждал, и тут же добавил ещё одно «ав» для убедительности.       — Молодец, — удовлетворительно кивнув, Какаши продолжил листать книгу, показывая животных.       Дьяволёнок старательно их озвучивал. Так прошли примерно полчаса относительного спокойствия, пока обоим не стало скучно.       Правда, скука у ребёнка проявилась весьма своеобразно. Теперь, кого бы ни показывал Копирующий — слона, жирафа или даже черепаху, — всё говорило одинаково: «Ав‑ав». Даже пингвин, по версии Наруто, оказался особой разновидностью собаки, просто очень плохо одетой.       Спор продолжался недолго. Вскипевший Какаши отбросил учебник в сторону с таким видом, будто это был не сборник картинок, а секретный свиток врага, который наконец-то можно уничтожить без последствий для репутации.       «Ещё не хватало, чтобы какой-то ребёнок вывел меня из себя!» — думал он, пытаясь вернуть самообладание, которое утекало сквозь пальцы быстрее, чем чакра из повреждённого канала. И тут в голову пришла идея, которая немного обрадовала: надо вывести мальчишку погулять. Пусть устанет, набегается, а потом уснёт прямо на ходу — идеальный план, почти как тактика засады, только вместо врага тут был маленький ураган, которого нужно было вымотать до состояния «не могу даже хихикнуть».       Взяв на дорогу пару пирожков и переодевая парнишку в уличную одежду (что само по себе оказалось почти боевой операцией уровня S: Наруто категорически не желал надевать штаны, предпочитая бегать в одном подгузнике, потому что «так быстрее»), они отправились на прогулку.       Наруто постоянно бежал вперёд, иногда запинался и чуть не падал, но каждый раз каким-то чудом удерживал равновесие — видимо, инстинкт самосохранения у него работал на уровне дзюцу. Какаши внимательно следил за ним, но в какой-то момент кто-то его толкнул, и он отвлёкся буквально на мгновение. Этого хватило: лиса и след простыл.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — сквозь зубы ругался Копирующий, глазами пытаясь отыскать беглеца. Безуспешно. «Не можешь найти глазами — найди носом». Парень провёл с ним достаточно времени, чтобы запомнить этот неповторимый аромат смеси детской пудры, пыли и чего-то подозрительно похожего на подгоревший рамен (видимо, утренний эксперимент на кухне). Принюхался. «А вот и ты, вредный мальчишка».       Узумаки обнаружился на детской площадке через пару домов. Наверное, они часто туда ходили, раз он знал дорогу так хорошо, будто у него в голове встроенный навигатор по всем песочницам и горкам деревни. Может, не стоит его отчитывать? В конце концов, площадка — это не родительская спальня с трусами на голове.       На площадке Наруто вёл себя неожиданно скромно: не лез первым на горку, не отбирал игрушки, а скорее наблюдал за другими детьми, будто оценивал потенциальных союзников или противников. Это было так непривычно, что Какаши на секунду даже забеспокоился: «А вдруг он заболел?» Но потом Наруто вдруг резко сорвался с места, влетел на самую высокую горку и съехал вниз с таким криком, что голуби на соседних крышах синхронно взлетели, решив, что началась учебная тревога.       В целом прогулка прошла спокойно, если под «спокойно» понимать ситуацию, когда никто не пострадал, никто ничего случайно не взорвал, а разрушения ограничились опрокинутым ведёрком и одной сломанной лопаткой (но тут ещё надо было разобраться, кто на самом деле виноват). Мальчишка играл с другими детьми, причём даже скромничал — что вряд ли кто-то бы предположил, глядя на него дома. Казалось, что ураган просто сменил локацию, но пока не набрал полную силу.       Солнце близилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки, которые обычно вызывали у людей чувство умиротворения. Но на обратной дороге это умиротворение разбивалось о нытьё и крики Наруто, которые по громкости могли бы посоперничать с техникой «Расенган» в исполнении Минато. Интересно, сенсей научит своего сына?       Какаши был на взводе: его терпение трещало по швам, как старая повязка после тяжёлого боя. Он раздражённо сунул в широко раскрытый рот пирожок, прихваченный с собой, просто чтобы хоть чем-то заткнуть этот бесконечный поток звуков. Ошалелый взгляд голубых глаз порадовал, отчего на губах Какаши появилась победная ухмылка. Видимо, даже ураган иногда замирает от неожиданности.       Уставший Наруто завалился на кровать прямо в одежде, будто рухнул после тяжёлой битвы, в которой он был и нападающим, и защищающимся, и случайным прохожим, попавшим под раздачу. Копирующий не стал его трогать — тоже уселся за стол, развалился на столешнице и задремал, мечтая хотя бы на пять минут забыть, что сегодня он был не элитным шиноби, а нянькой для самого разрушительного ребёнка в деревне.       Поворачивающийся ключ в замке заставил вздрогнуть чутко спавшего ниндзя. Весёлые, слегка выпившие родители дьяволёнка ввалились в дом с таким шумом, будто вернулись не с годовщины, а с победного рейда. Заметив сегодняшнюю няньку на кухне, направились к нему, чтобы поблагодарить.       — Надеюсь, он не доставил тебе слишком много проблем, — улыбнулась Кушина, и в её улыбке было столько понимания, что Какаши сразу стало ясно: она прекрасно знала, на что подписывала бедного Хатаке.       — Не беспокойтесь, — отмахнулся Какаши, стараясь не выдать, сколько седых волос прибавилось у него за этот день. На самом деле, если бы кто-то сейчас предложил ему зеркало, он бы, наверное, отказался смотреть: боялся увидеть там полностью седую голову.       — Он в меня такой — непоседливый, ураганный мальчишка, — понимающе кивнула женщина. — Но мы всё равно его любим. Ты когда-нибудь нас поймёшь, свои-то тоже появятся.       Ответом послужил короткий кивок, в котором читалось: «Только через мой труп… или через ещё один день с Наруто, но тогда я точно подам в отставку».       Распрощавшись, Хатаке вышел на улицу. Глядя на тёмное небо, усыпанное звёздами, он подумал: «Не надо мне такого счастья. Лучше ещё одну миссию S‑ранга, где противниками будут не милые малыши, а взрослые предсказуемые злодеи, которые хотя бы не разрисовывают свитки фломастером и не устраивают рейды по шкафам». И с этой мыслью он растворился в ночной тени, надеясь, что никто больше не попросит его посидеть с ребёнком. По крайней мере, до следующего раза.