Сладкий плод запрета.

Сладкий плод запрета.        Пролог.       - Ты хочешь выше, к звездам? - Моя звезда сейчас держит меня за руку. Звезда, что сияет ярче всех.- и что сегодня со мной такое? Вместо игристого вина выпила сыворотку правды? Почему выкладываю ему все то, что столько времени теплила в своем сердце? Он смущается, так мило и по- детски, как обычно, что заставит меня вновь засмотреться на него и чуть покраснеть тоже. - Ты мне веришь?- парень приподнимет мою руку чуть выше, до уровня груди, прижав к себе. - Верю… - Я хочу станцевать с тобой там.- Он показывает на крышу и смотрит вопросительно на меня, ожидая реакции и ответа.- Боишься высоты? - Не сильно.- С тобой ничего не боюсь! И тогда Он станет подниматься по пожарной лестнице первым, аккуратно ведя меня за собой за руку. Плевать на длинное платье, что мешает мне. Я боюсь споткнуться о подол, но чувствую, как Он уверенно держит меня, Он не даст мне упасть. Становится легче, и я ступаю увереннее. Медленно, но верно мы выберемся на крышу ресторана и выйдем в центр. Он повернется ко мне, не выпуская из рук, возьмет и другую в свои ладони и прижмет к губам, согревая и опаляя горячим дыханием. Мы остались только вдвоем.                         Глава 1. Отчаяние.       Я знала, что ночной Сеул прекрасен и манящ. Но никогда не думала, что раннее, пасмурное, дождливое утро, когда все небо затянуто мутной непроглядной пеленой и воздух перенасыщен влагой, когда огромные капли воды бьющие по лобовому стеклу машины, создаваемые непроглядность, с которой даже дворники не справляются, так примет меня в «свои объятия». Я возненавидела ту самую ночь, и Сеул в это время. Понимаю, это не навсегда, я снова влюблюсь в этот город, но потом, а сейчас мне больно от одного осознания, что не наслажусь больше моментами, когда столица спит под покровом темноты, ведь для нас с Ним ночами все только начиналось. Сегодня я узнала, что Он изменил мне, предал меня, как и Тот предал мою подругу, Анну. Вот так бывает. Два любимых человека для нас стали в одночасье врагами, ненавистными людьми, от которых оставалось только бежать, мчаться куда глаза глядят, лишь бы не видеть их, и не предаваться боли. Анна исчезла в тот же момент, как разбилась чашка с кофе в нашем блоке, как послышались крики со стороны ее парня, уже бывшего. Именно в тот момент, я думаю, она дала Ему этот статус. Анна просто испарилась. А я осталась наедине со своими мыслями, прогнав Его куда подальше, видеть не могла, слышать не могла, чувствовать не хотела, даже думать о Нем не имела ни малейшего желания. Как Они могли? Как Он мог? Я быстренько собрала кожаную выездную сумку и выбежала из общежития SM. Все было как в тумане, только помню, как уже еду куда- то вперед в кромешной тьме, одна, сопровождаемая лишь не частыми фонарями, видимо не богатый квартал. Ну и пусть! Плевать! Сейчас я хотела ехать вперед, «лететь», не останавливаться ни в коем случае, ведь остановка для меня означала ничто иное как - предаться отчаянию и боли. Я бежала от этих чувств и от самой себя, что как известно, невозможно. Больно, очень больно…невыносимо…нестерпимо…За что? Почему? Что я сделала не так? Где допустила ошибку? Или же наоборот? Ответ никак не закрадывался в мою голову, а вот нарастающее число вопросов доминировало. Голова кружилась, мне кажется, я была не вполне вменяема в тот момент. Не заметила, как наступало раннее утро, а небо не собиралось светлеть и радовать своей сияющей голубизной. Тучи заволокли его словно мантия, опуская на грешную землю крупные капли дождя, сильные и быстрые, словно небесные слезы. Начался ливень. Непроглядный туман и испарение вместе с дождем не давали отчетливо видеть вперед ведущую дорогу, а в машине стало холодно и сыро, что пришлось включить систему обогрева, отчего мне стало еще дурнее на душе. Ненавижу жару…              Ничего не оставалось, кроме как приехать на свою недавно купленную небольшую квартиру в самой обыкновенной многоэтажке недалеко от центра. Вроде бы прекрасный повод радоваться, но сейчас меня это не счастливило. Чего хорошего в пустой одинокой квартире? Но выхода у меня нет. Открыв два кодовых замка, дверь отворилась, позволяя мне войти внутрь темного помещения. Я несмело шагнула вперед будто это было вовсе не мое жилье. Закрыла дверь, спиной вжавшись в нее, словно только она сейчас могла помочь мне устоять на ногах, но это было не так. Как только я поняла, что нахожусь в своей «крепости», чувства волной нахлынули на меня. Я выронила обе сумки на пол и скатилась вниз, хватаясь руками за голову, взъерошивая волосы, и прикрывая рот рукой, чтоб кричать не так громко. Да, я издала крик, стон, визг, все в этом возгласе было, вся боль, что я держала последние несколько часов. Критики бы сказали, что я прекрасно играю, мне бы в театр, но это были мои сильные настоящие эмоции, не как в кино. Я зажимала рот все сильнее и сильнее, рыдая. Слезы покатились градом по щекам, размазывая тушь, которую я так старательно наносила утром, хотела быть красивой, зная, что приедет Он, и мы снова встретимся после некой разлуки из- за работы, Его работы. Какой прок был от туши или кожаной обтягивающей юбки черного цвета, так подчеркивающей мои формы, которые Он так любил, как будто? Какой толк от моей пурпурной кофточки, которую я так тщательно выбирала и, помады в тон, что подходила мне? Так хотела понравиться Ему... Мечтала встретить Его и порадовать взгляд своей красотой. Но ничто не может привлечь человека, не юбки, не блузки и даже не высокие каблуки или актуальный макияж, если ему понравился кто- то другой. Печально…больно…А ведь я...я так старалась…пыталась все время соответствовать… Слезы никак не успокаивались, оставляя на лице покраснения в виде дорожек, а «сердце обливалось кровью» от боли, дыхание сбилось, казалось, вот- вот задохнусь, тело заломило под собственной тяжестью и бессилием, а голова закружилась. Не помню, сколько я так просидела, час или два, а может больше. Не могу сказать. Постепенно истерика сошла на нет и я попыталась подняться на ноги, что далось с превеликим трудом. Конечно, не без последствий. Как только я возвысилась над уровнем пола, тут же почувствовала тошнотворное чувство в животе и резкую боль в голове. Схватившись за больные части, я зашагала на кухню- студию, совмещенную с огромным белым залом, в центре которого лишь одиноко красовался белый кожаный диван. Кое- как достав из шкафа стакан, я захотела набрать в него воды из графина, но головокружение и потряхивание во всем теле позволили мне лишь уронить посудину на пол, которая в одночасье разбилась с треском. Потом все соберу. Сказала я себе, ведь в данный момент сил не на что нет. Я взялась за другой стакан и все- таки смогла попить немного воды, что так нужна была мне сейчас. Теперь я желала лишь одного, свернуться где- нибудь в «клубок» и заснуть крепким сном, не просыпаться достаточно долго, пока боль не исчезнет совсем.       Скрюченная я добралась до дивана и сняла с себя тренч, которым впоследствии и укрыла поджавшие под себя ноги. Закрыв глаза, я тут же провалилась в сон, видимо была так сильно измотана, что плакать или думать о Нем больше не могла.